Первый раз я умер еще в раннем детстве. Полез купаться и утонул. Сердце не билось почти сорок секунд, если верить спасателям. Срок не большой, поэтому сам факт моей смерти меня лично тогда не особо волновал.

Остановлюсь лишь на том, что ни света в конце тоннеля, ни ангелочков, ни гласов и труб я не услышал. Может, я умер «мало»?

С тех пор прошло двадцать с небольшим лет, за которые я успел закончить школу, поступить в институт и бросить его, добровольно уйти в армию и, вернувшись из нее, попытаться жить так, как жил последние два года.

Именно два года. Это сейчас в армию уходят на год, а в те времена, когда довелось служить мне, – двадцать четыре месяца, и не меньше, такие дела. Именно в армии я умер второй раз. Редкая аллергия заставила распухнуть лимфоузлы, и асфиксия чуть было не отправила меня на тот свет, но у врачей-реаниматологов было другое мнение, так что, записав на свой счет еще одно очко, я был уволен из рядов вооруженных сил и выставлен на гражданку – без малейших идей, мыслей и с погашенной инициативой. Иной раз размышляя над всем этим, я чувствовал себя кошкой, неразумным мяукающим существом, которое тратит свои шансы один за одним, не задумываясь о последствиях. А ну как эти две жизни могли мне пригодиться? Не уследил, не уберег.

Кстати, совсем забыл представиться. Зовут меня Антон Семенович Шпак – да, именно так. Только не смейтесь. Досталось мне в свое время за это и в школе и в институте, в армии тоже, и если школьные подковырки приятелей были хоть как-то понятны, дети по своей сути очень злы, то все последующие этапы насмешек объяснить не получалось.

Закончил я обычную ленинградскую среднюю школу. Отец, Семен Абрамович Шпак, биолог в анамнезе, скончался, когда мне было восемь лет. Укатали сивку социалистические горки. Мама, Анна Петровна, воспитывала меня одна, умудряясь работать и халтурить, так что маленький Антон, приходя из школы, был предоставлен сам себе. В отличие от многих своих сверстников, которые жили в неполных семьях, я интересовался книгами, зачитывая до дыр Зилазни и По. Еще одним моим увлечением была радиоэлектроника, а журнал «Юный техник» фактически стал настольной книгой. Так и жили, ни шатко, ни валко – бедненько жили.

Институт я бросил по неведомым для себя причинам. Надоело все, ничего не интересовало, да и возраст был такой, когда хочется перемен в жизни, а денег для этого нет. Армия мне особо на пользу не пошла, особенно если учитывать мои приключения с лимфоузлами. После этого случая меня, что удивительно, сразу не комиссовали, а посадили на спецпаек, так что радужные перспективы скорого дембеля отодвинулись еще на несколько месяцев.

На гражданке устраивался, как мог. Кем только и где только не работал. Таскал ящики на складе, подвизался в ремонтах, пристроившись в маленькую строительную конторку, торговал пиратскими дисками. Карьеры не сделал, миллионы не заработал – так, существовал…

День был замечательный, солнечный. На небе не наблюдалось ни одного облачка, а приятный южный ветерок приятно обдувал тело. В это самое утро я вышел на улицу не просто так, а по наиважнейшему для себя делу. Деньги заканчивались. Сумма, которую я откладывал несколько лет, подошла к концу, а занимать у родственников было не в моих правилах, так что, взяв себя в руки, я решил устроиться на работу. Накануне купил в ларьке пухлую газету, по заголовкам обещающую обрушить на меня если не золотой, то серебряный дождь, и придирчиво начал рассматривать все предложенные вакансии, пока, наконец, не понял, что мне ничего не светит. В одном месте требовался опыт работы, в другом были слишком жесткие требования, в третьем так вообще предлагали работать за копейки, что меня абсолютно не устраивало. Одно объявление, впрочем, заинтересовало. «Зарплата достойная, условия отвратные, опасно», и адрес. Хмыкнув, я обвел карандашом текст и отложил газету в сторону. Знал бы я тогда, во что ввязываюсь, сжег бы к чертовой бабушке.

Итак, был чудесный день, светило солнце, пели птицы, и я с приподнятым настроением и газетой под мышкой отправился на собеседование, надев свой лучший костюм, который, кстати, был и единственным – остался со школьного выпускного. Странная, на самом деле, традиция – приходить на выпускной в костюме, но против правил не попрешь.

Костюм немного жал. Не скажу, что я был здоровяком, скорее уж наоборот. Узкие плечи, сутулость от постоянного чтения сидя и лежа, очки на носу по той же причине, и в кармане последние триста рублей. Жених, не иначе.

Дом, указанный в объявлении, находился на другой стороне города, так что пришлось выложить за проезд. Утром субботы в маршрутке было пусто, и водитель-узбек, отсчитав сдачу с сотни, не спеша покатил по пустынным улицам, давая мне возможность насладиться поездкой. Доехав до своей остановки, я еще раз сверился с адресом, указанным в газете, и направился к нужному подъезду. В отличие от остальных объявлений, в моем была указана квартира, так что тот факт, что я попал в спальный район, меня нисколько не удивил. Сомневаться, впрочем, не приходилось, ибо финансы катастрофически заканчивались.

Подойдя к домофону, я нажал на нужный номер и принялся ждать. Долго не подходили. Наконец, когда я уже совсем было махнул рукой, домофон мелодично щелкнул, и из динамика раздался недовольный, чуть хриплый голос:

– Кого там принесло?

– Здравствуйте, я по объявлению, – вкрадчиво начал я.

– Ну, конечно, – раздалось из домофона, – в субботу и утром. Конечно по объявлению.

– Понимаете, – смутился я, – тут не указан был телефон, наверное, в редакции газеты забыли, так что я не мог узнать точного времени.

– Проходи, коли пришел, – послышалось после секундной паузы, и электронный замок щелкнул, пропуская меня внутрь.

Дверь мне открыл невысокий лысоватый мужчина, нисколько с голосом в домофоне не контрастирующий. Майка-алкоголичка, тренировочные штаны с вытянутыми коленками и шлепанцы на босу ногу – самый будничный вид. Скептически оглядев меня, он минуту пожевал сигаретный фильтр и кивнул, проходи, мол.

– Ботинки снимай, наследишь, – велел мужик. – Топай в кухню. Я чай пью, будешь?

– Что? – не сразу понял я.

– Чай, говорю, пью, – повторил хозяин квартиры. – Чаю хочешь?

– Не откажусь, – кивнул я и проследовал на кухню.

Разлив по чашкам недурственный, надо заметить, чай, мужчина уселся напротив и снова принялся меня скептически осматривать.

– Должен предупредить, – засомневался я, – я – натурал.

– Это хорошо, – кивнул мой собеседник. – Натурал – это завсегда хорошо. Меньше соплей.

– Так что за работа? – поинтересовался я. – Если что, я на криминал не подвяжусь.

– Не криминал, – мужик хмыкнул и отхлебнул из чашки. – Ну, или почти не криминал. Как зовут-то тебя?

– Антон. – Я протянул руку, но мой собеседник покачал головой:

– Ты уж, Антон, не серчай, но руку тебе жать не буду. Профессиональная привычка.

– Как скажете, – согласно закивал я.

Отхлебнув еще глоток, хозяин квартиры сморщился и, встав из-за стола, прошествовал к раковине, в которую и перелил содержимое кружки. Опустошив её таким образом, он открыл холодильник и, выудив оттуда початую бутылку коньяка, плеснул себе на два пальца.

– Не, спасибо, – замотал я головой, видя, что хозяин предлагает алкоголь и мне. – Я по утрам не пью.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами мужик и выпил коньяк залпом, как водку. Зажмурившись от удовольствия, он простоял секунд пятнадцать. – Зовут меня Федор Павлович, – наконец представился он.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – Так что за работа?

– Экий ты нетерпеливый, – Федор Павлович вновь уселся на стул напротив меня и подпер голову руками. – Работа, Антон, необычная. Своеобразная, так сказать. Выходных нет, отпуск не оплачивается, зато доход приличный, хоть и по сезону. Я вот не жалуюсь, но в последнее время справляться стало сложнее.

– А в чем конкретно будут заключаться мои обязанности? – не унимался я.

– Не гони, – Федор Павлович вновь плеснул себе в кружку коньяку, явно пренебрегая стоящими тут же на полке коньячными бокалами. – Ты лучше вот что скажи, книжками увлекаешься?

– Да, – уверенно кивнул я.

– А писатель любимый есть?

– Эдгар Алан По, – подтвердил я. – Только не очень понимаю, как это нам может помочь.

– Крещеный? – невозмутимо продолжил Федор.

– Нет, – развел я руками, – а это обязательно?

– Как раз наоборот, – потер руки он, – этого они особенно не любят. По одному запаху могут крещеного вычислить, а это в нашей работе совсем не хорошо.

– Они – это кто? – вновь не понял я.

– Нечисть, – Федор Павлович вновь опростал чашку с коньяком. – Вампиры, оборотни, домовые, ведьмы – все те, кто сидит на территории Российской Федерации и не дает спокойно спать обычным избирателям и честным налогоплательщикам.

– Так, – я с сомнением оглядел кухню, – это розыгрыш? Я в телевизор попаду? Камеры где?

– Нету камер, – развел руками мой собеседник, – может, все-таки по сто граммов?

– Да не пью я с утра, – отмахнулся я и еще раз огляделся, пытаясь вычислить местоположение скрытой камеры и микрофонов.

– Давай я тебе лучше кое-что покажу, – улыбнулся Федор Павлович и, встав, исчез в комнате, откуда, впрочем, тут же появился с ноутбуком в руках. – Вот смотри, – начал он пролистывать закладки, – случай в Оренбургской области, поножовщина в деревне. Мужички напились и пошли поохотиться. Ушли трое, вернулись двое. Одного с перерезанным горлом нашли. Вот еще, это уже у нас, Санкт-Петербург. Прохожий скончался от потери крови, труп, по данным полиции, был подброшен в подворотню. Интересно?

– Даже не знаю, – усомнился я. – Что в Оренбургской, так там дело ясное. Пьяные мужички поспорили да за ножи схватились. В Питере тоже понятно, ограбить, небось, хотели беднягу, а чтобы отвести от себя тень подозрения, погрузили в машину и отвезли куда подальше.

– Так-то все так, – усмехнулся Федор, – да для простого обывателя. В деревне той я был, сразу подозрение на оборотня упало. Мужичка бедного в полнолуние и упокоили, а рана на горле заставляла думать, что не перерезали его, а погрызли. Оборотень тоже обнаружился, жил в соседнем поселке. Промышлял курями да скотом домашним. Пьяные охотнички ему так, под горячую руку попали. С прохожим тоже все просто. Почти наверняка в шее у него пара дырок, да и упокоили беднягу в том подъезде. Денег не взяли, часы не сняли. Выпили его. Что, не веришь?

– Но как же так?! – всплеснул я руками. – Если такое творится, надо же общественность предупредить, поднять массы, сообщить в полицию!

– Дурак так и сделает, – согласился Федор, – и прямиком в желтый дом отправится. Ну, кто тебе, скажем, поверит, если ты явишься в полицию и заявишь, что по граду Петрову вурдалак гуляет? Скептиков слишком много. Очевидное отказываются замечать, даже если его под нос им поднести. Вот возьмем хотя бы тебя. Вот ты вроде и книжки разные читаешь, и вообще не дурак с виду, наблюдательный.

– Ну, да, – осторожно согласился я.

– Голову в прихожей видел?

– Видел.

– Чья?

– Кабанья.

– Да ну? Ты сходи, голубь, повнимательней глянь.

Пожав плечами, я направился в прихожую и, щелкнув выключателем, осмотрел кабанью голову. Здоровенная такая, клыки выпирают… Ах ты ж черт!

– Ну, как кабанчик? – послышался довольный голос с кухни. – Хорош?

То, что висело на стене, было чем угодно, только не кабаньей головой. Чем-то смахивало на волчью, отвратительную, больную. Больше всего поразили выпученные и налитые кровью человеческие глаза, которые, словно живые, уставились на меня с мерзкой морды.

– Это моя сигнализация, – пояснил довольный Федор Павлович, пришаркав с кухни. – Башка самого настоящего оборотня. Штука дорогая, кстати, на черном рынке бешеных денег стоит, но этот экземпляр я для себя приберег. Мертвечина, она что, кусок мяса, а это нет. Заявится ко мне гость непрошеный, а башка и забормочет. Много раз меня предупреждала, кстати.

– Это как? – поинтересовался я.

– А просто, – отмахнулся Федор. – Звонок в дверь, смотрю в глазок, а там цыганка медом торгует, а краем уха слышу – бормочет голова. Ясно, ведьма. Разговор с ней короткий: цепь стальную на шею, и в колодец. Хотя бы канализационный. В другой раз сантехник приперся, мол, на участке утечка, опять голова помогла, вампиром оказался.

– И что? – удивился я. – Так вот они запросто и ходят по квартирам?

– Нет, конечно, – кивнул Федор Павлович, – это они ко мне захаживают по старой памяти. Сколько я этого брата со свету сжил, уж и не припомню. Жаждут мести, так сказать.

– А вы кто? – тихо произнес я.

– А ты не понял? – усмехнулся Федор. – Охотник я на эту дрянь.

– Значит, и полиция, и администрация в курсе? – поинтересовался я, допивая на кухне остывающий чай.

– Конечно. – Федор вновь налил себе коньяку и, встав, убрал бутылку в холодильник. – Все они отлично знают, только замалчивают. Зачем им лишняя шумиха, да и некоторые твари, из ассимилировавшихся, чины имеют в правительстве. Те, правда, не бедокурят особо, но и с ними случается. Тут намедни пришлось одного депутата упокоить, матерый волчище, я вам доложу. Трижды перекинуться успел, пока я ему в голову заряд из дробовика не отправил. Сейчас в клинике швейцарской лечится, извиняется за рецидив.

– А кто платит за такую работу?

– Администрация и платит, полиция та же. Чуть что, звонок кому из охотников, кто ближе. Если подтвердятся опасения, то оформляют заказ-наряд, и вперед.

– Платят-то много?

– От заказа зависит. – Федор вытащил из кармана мятую пачку сигарет и, выудив одну, закурил. – Если обычный оборотень, то десятка, если матерый, то полтинник, а если, скажем, на старого и опытного вампира напорешься, то не меньше трехсот тысяч евро. Опасные они.

– А оборотни, значит, не опасные? – усмехнулся я.

– С этими тоже горя хлебнешь, – подтвердил Федор, – но проще с ними. Перекинутый оборотень больше зверь, чем человек. Хитрый, опасный, быстрый, но зверь. Обвести его вокруг пальца значительно проще, чем даже молодого вампира. Те тоже дурни, меры не знают. Кровавые пиршества тоже они устраивают, ну или просто человека досуха выпить могут. Дураки, проще засветиться. Старые опытные вампиры гораздо деликатнее работают. Живет такой дедушка – божий одуванчик в соседней квартире, пенсию получает, на лавочке с газетой сидит, а между прочим, он еще и вампир древний, лет пятьсот ему, а то и больше.

– Так он же на солнце сгорит? Какая лавочка? – поразился я.

– Ты эти сказки по поводу чеснока и креста прекрати, – отмахнулся Федор. – Начхать им на них. Света, впрочем, боятся, только прямых солнечных лучей. В пасмурную погоду вполне себе могут позволить прогуляться. Да ты не боись, введу тебя в курс дела помаленьку.

– Так что, получается, я теперь охотником буду? – поразился я.

– Не сразу, – пояснил Федор. – Годика два походишь в учениках, ума наберешься. Покуда в учениках ходишь, семьдесят процентов от суммы мои, но тут не серчай. Основная работа на меня ляжет, ты только патроны подавать будешь да ситуацию на ус наматывать. С оружием, кстати, обращаться умеешь?

– Умею, – кивнул я. – В армии служил.

– Еще лучше, удостоверение тогда тебе справим, чтоб, коли случится, мог с пистолетом ходить. В нашем деле пистолет тоже немаловажен. Ну, так что, по рукам?

– По рукам, – кивнул я.

– Молодец, – хохотнул Федор Павлович, – руку не протянул. Быстро учишься. Любая нечисть по прикосновению может понять, кто ты и что ты. У них с этим просто, как только делают, черти полосатые, понять не могу!

Переписав мои данные и телефон, Федор Павлович проводил меня до двери и уже на пороге вручил конверт.

– Тут моя визитка и подъемные. Сходи в магазин «Рыболов-любитель», прибарахлись. Если что, мы охотники, личина у нас такая. Выбирай все с умом, не броское, трижды проверь, чтоб впору было да ботинки не натирали. Мозоль на ноге запросто башки лишить может, учти.

– А когда приступать? – поинтересовался я.

– Позвоню, – пояснил охотник. – Твоя задача – трепать поменьше да постороннего домой не звать. Придешь домой, положи на порог шерстяную нитку, ведьма не пройдет. С кровососами сложнее, но те только тогда могут подойти, когда сам их в дом позовешь, так что если кто вдруг, даже самый близкий, на постой попросится, со мной посоветуйся.

– Хорошо, – я кивнул и, развернувшись на каблуках, вышел на улицу под уже начавшее припекать солнце.

В конверте действительно оказалась визитка с мобильным телефоном Федора и пухлая пачка евро. Присвистнув от удивления, я от греха подальше запрятал конверт во внутренний карман пиджака.

В том, что Федор не шутил, я окончательно убедился в обменном пункте, когда приветливая девушка за стеклом обменяла часть денег из конверта на российские рубли.

Нет, подумал я, евро так просто не раздают. Можно, конечно, предположить, что Федор – эксцентричный миллионер, распевающий байки про нечисть, но омерзительная голова у него в прихожей бормочет о правдоподобности.

Итак, жизнь вроде бы налаживалась. Сомнительные перспективы, сулимые нанимателем, перевешивала солидная сумма, приятно отягощающая мой давно уже пустовавший бумажник, а день только начинался. Поймав частника – теперь я себе мог это позволить, – я за пятнадцать минут добрался до дома и первым делом, разделив полученные подъемные на аккуратные пачечки, принялся рассовывать их по дому, разумно рассудив, что не правильно будет складывать все яйца в одну корзину. Закончив прятать деньги, я пересчитал оставшуюся у меня рублевую сумму – чуть больше двадцати тысяч рублей, неплохо! – и решил последовать совету Федора и посетить магазин туристских товаров. В «Рыболова» я не пошел, а посетил «Сплав», где выбрал себе берцы по размеру, две пары тонкого финского термобелья, упаковку термоносков и неброский серо-зеленый камуфляж-пиксель. Прикинув сумму потраченного, я добавил портупею, флягу и многофункциональный нож, из тех, что и пила, и открывалка, и кусачки. Довольный таким покупателем, продавец с радостной улыбкой упаковал все мои обновки в большие полиэтиленовые пакеты.

– На охоту собираетесь? – поинтересовался парень, протягивая мне покупки.

– На рыбалку с друзьями, – охотно включился я в игру. – Позвали вот, а надеть нечего. Не хламинником же показываться. Удочку, конечно, дадут, а вот со всем остальным самому разбираться.

– Тоже верно, – кивнул парень. – Побольше бы таких покупателей, как вы.

– Окстись, – хохотнул я. – Этак можно всю рыбу выловить.

Путь домой пролегал по набережной, пакеты были не тяжелые, так что я решил воспользоваться случаем и, купив мороженое, не спеша прогуливался. Ветер с Невы – вещь уникальная, как впрочем, и город, который она пересекает. Зимой через мост лучше вообще и не суйся, продует, да так, что пальцев не чувствуешь, летом же, наоборот, бодрит, холодит, но стоит подойти поближе, как будто что-то происходит. Черные глубокие воды реки словно притягивают, зовут, оторопь берет иногда. Вот и сейчас, прогуливаясь по набережной, я наблюдал за мерным течением воды издалека, не спеша спускаться. В кармане вдруг задергался телефон.

– Это Федор Павлович.

– Здравствуйте.

– Осваиваешься?

– Потихоньку.

– Хочешь интересное?

– Ну, а кто его не хочет.

– Обернись. Видишь, девица миловидная в платье в ромашках, на скамейке?

Я обернулся и действительно увидел сидящую в десяти шагах от меня молодую девушку в летнем платье и шляпке, с книгой на коленях.

– Вы меня видите, что ли?

– Вижу, – в трубке раздался довольный смешок. – Я за тобой в армейский бинокль наблюдаю с другого берега.

– И что в этой девушке интересного? – засомневался я. – Ну, кроме того, что она довольно мила.

– Мила, – согласился собеседник, – мила и интересна. Просто дьявольски интересна. Волосы у нее какого цвета?

– Рыжие.

– Точнее?

– Как ржавчина почти, рыжие.

– Кожа бледная?

– Да.

– Сидит в тени?

– И это верно.

– Познакомься, Антон, это ведьма. Охотится, кстати.

– Ну, это вы перегнули, Федор Павлович, – обиделся я за молодую петербурженку. – Рыжие волосы у многих, рыжие обычно светлокожи, а то, что в тени сидит, так просто так. Я бы тоже в тенечке расположился.

– Я так и знал, что ты мне не поверишь, – донес до меня телефон. – Дальше играть будем?

– Будем, – легко согласился я.

– Только, чур, играть будем по моим правилам, и ни шага в сторону, договорились?

– Легко.

В трубке послышалось шуршание, очевидно Федор переложил телефон из одной руки в другой.

– Слушай вводный инструктаж. Ты, уж извини, Антоша, парень плюгавый. Ведьмы обычно на кого поярче, поздоровее охотятся, но вокруг, похоже, лучше тебя претендентов нет. Погоди с минуту, сейчас она тебя клеить начнет, глазками стрелять. Ведьмы вообще на чары женские горазды.

– Такая девушка, и меня? – удивился я.

– На безрыбье и попа пирожок, – осадил меня Федор, – и не перебивай. Ну, так что?

Я обернулся и тут же получил взгляд… многообещающий, я бы сказал.

– Проняло? – буднично поинтересовался охотник.

– Ага, – сглотнув, признался я, – у меня это…

– Не мямли, называй вещи своими именами. Эрекция у тебя, дураку понятно. Мужчина с эрекцией соображает хуже, чем без оной. Кровь от мозга отходит, – веселился Федор.

– И что теперь? – произнес я, пунцовый, как рак.

– А теперь знакомиться.

– Да ну, Федор Павлович, – в смущении начал отпираться я. – Вон какая девушка, а я туда сунусь. Отошьет, а если и не отошьет…

– Опять ты мямлить вздумал, – вздохнул мой собеседник. – Не отошьет. Зуб даю. Я таких, как она, с закрытыми глазами различить могут. Теперь слушай внимательно и действуй согласно инструкциям, которые я тебе дам. Ни шага в сторону, от этого твоя жизнь зависит.

– Может, не надо? – попытался я робко протестовать, почуяв неладное. Очень уж Федор Павлович был в себе уверен.

– Надо, Антон. – Я прямо почувствовал, как Федор закивал с того берега. – Во-первых, это позволит тебе больше не сомневаться в моих словах, а во-вторых, опыт. И не робей, если что, подстрахую. Теперь запоминай. Подойдешь, познакомишься. Может, даже номерами телефонными обменяетесь. Свой не давай, измени пару цифр. Предложи покататься на кораблике по Неве, откажется. Точно говорю. Ведьмы страх как проточную воду не любят. Никуда с ней не ходи, даже если очень сильно просить будет. Ну, а если тебе самому очень сильно вдруг захочется с ней пойти, с этим сложнее. Появится непреодолимое желание следовать за девкой, скажи: «Вода да огонь, отпусти». Слова простые, действенные только днем, ночью такой фразой не отопрешься. Ночь – их стихия, их сила. Ну, вперед. Чего застыл?

Немного подождав и получив еще один выстрел «в самое сердце», я все-таки решился и подошел к барышне на скамейке.

– Добрый день, – я попытался изобразить самую обольстительную из своих улыбок. Общение с прекрасным полом никогда не являлось моей сильной стороной.

– Здравствуй. – Девушка отложила книгу и улыбнулась, показав ряд ровных белоснежных зубов.

– Извините за мою настойчивость, – я зарделся, словно маков цвет, а девушка, видя мое смущение, хихикнула в кулак, – но я бы хотел познакомиться.

– Варвара, – рыжеволосая красотка вновь подарила мне улыбку.

– Дмитрий, – в замешательстве выдавил я, не ожидая, что так легко получится соврать. – Погоды, знаете ли, чудесные.

– Погода замечательная, – согласилась рыжеволосая. – Вы местный?

– О да! – быстро согласился я, наконец почувствовав почву под ногами. – Я коренной петербуржец, а вы?

– А я учусь, четвертый курс ИТМО, – поделилась Варвара.

– Я присяду?

– Конечно.

Тонкая девичья кисть настойчиво похлопала по скамейке.

Поставив пакеты на землю, я устроился на предложенное место.

– Ну, так о чем мы с вами, Дима, будем разговаривать?

– О чем пожелает прекрасная Варвара! – воскликнул я. – Хотите, на пароходике по реке покатаемся, выпьем кофе.

– Ой, нет, Дима, – вздохнула моя собеседница, сев в пол-оборота и тем самым подставив под мой взгляд глубокий вырез своего платья, – меня на воде укачивает, но я предоставлю вам шанс угостить меня кофе. Тут недалеко есть замечательное кафе, частенько там бываю.

– Да что вы говорите, – улыбнулся я, чувствуя себя все большим и большим кретином от того, что поверил Федору.

– Тогда пойдемте, – сверкнула белоснежной улыбкой рыжеволосая фея.

В следующий момент я оказался на земле в каком-то грязном переулке. Отчаянно болела голова, и саднило в горле, а две фигуры, сцепившиеся позади, производили массу шума. В одной из них я узнал Федора Павловича, скорее даже Федора. Язык не поворачивался назвать этого крепко сбитого здоровяка с короткой стрижкой и в зеленом офицерском свитере по имени-отчеству. В другой фигуре, которая отчаянно пыталась то дотянуться зубами до горла, то выдавить глаза противнику, я не без труда, но только по платью смог опознать мою знакомую Варвару. Как же она преобразилась! Резкие, заострившиеся черты лица, провалы глаз, бледная с зеленью кожа, и злоба, злоба лютая, физически ощутимая. Наконец, подкатившись, Федор, мощным ударом берцев сбросил с себя ведьму и отскочил в сторону. Та зашипела и зажалась в угол, очевидно выбирая новую тактику нападения.

– Куда тебя понесло, идиота?! – стараясь отдышаться, поинтересовался мой наниматель. – Я ору ему, ору, а он как на привязи.

– Ничего не помню, – замотал я головой. – Осторожно!

Воспользовавшись секундной заминкой, ведьма вновь ринулась в атаку, в этот раз намереваясь располосовать лицо Федора длинными кривыми ногтями.

– Вот тебе сразу и хаба, – ухнул охотник и, поймав руки ведьмы в захват, от души приложил её о землю, начисто выбив воздух из легких. Нечисть взвизгнула и, похоже, потеряла сознание.

– Живой? – поинтересовался он у меня, отряхивая камуфляжные брюки.

– Ага, – кивнул я. – Только есть такое впечатление, что простудился.

– Пройдет, – отмахнулся Федор. – Ерунда. Это же надо, как она тебя заморочила! Завтра зайдешь ко мне с утра, дам тебе отворотный амулет. Не снимать ни при каких условиях, даже в баню с ним ходить!

Я осмотрел место битвы.

– Я бы так не смог.

– Сможешь еще, какие твои годы, – улыбнулся охотник. – Ну, как тебе теперь эта симпатяжка?

Я с ужасом покосился на бледно-зеленую фигуру ведьмы Варвары.

– Имени-то хоть своего не сказал?

– Соврал, – кивнул я. – Дмитрием назвался.

– Хорошо это, – кивнул Федор. – Специфика тут своя есть. Если, скажем, ведьма молодая да глупая, то радикальные меры, как то физическое устранение, к ней применять вовсе не обязательно. Ну что, веришь теперь?

– Верю, – согласно закивал я. – Тут кто хочешь поверит. Только зачем я ей нужен был? Она же не кровосос или другое что. Не готовить же она меня думала?

– Ведьмы, приятель, в принципе и человечиной питаться могут, – кивнул в сторону неподвижной фигуры охотник, – но если допечет сильно. Ведьмы на охоту выходят, когда им слуги нужны.

– Слуги? – не понял я.

– Они самые, – Федор похлопал меня по плечу. – Слуги ведьмам ох как потребны. Что нужно нечисти? Душа. Какая самая желанная душа? Непорочная. У кого такая? У младенца. Ход моих мыслей пока понятен?

– Ну, более или менее… – пожал я плечами.

– Не может ведьма взять в руки младенца, ибо душа его безгрешна. Я не верующий, а и то знаю. Вот для этого им слуги-марионетки и нужны. Заморочила бы она тебе голову, а ты бы для нее налеты на роддом раз в квартал совершал.

– И что с ней теперь делать прикажешь?

– Я бы поступил по-своему. Опыт есть, так что жалость отбросим и угрохаем. Дура дурой, а вдруг злопамятна окажется. Заказ хоть и не оплаченный, но подстраховаться стоит. Живешь рядом, ходишь по этому городу часто, для толковой нечисти найти тебя – дело времени.

– Но как? Это же ведьма! – поразился я.

– А так. – Федор отстегнул от пояса цепочку и, обмотав горло Варвары, потащил её за ноги в глубь тупика. – Цепочка кованая, – пояснил он, – пока на ведьме, та никуда не денется. Открывай колодец.

Последовав за Федором, я не без труда под ворохом грязной листвы смог обнаружить крышку канализационного люка. Подцепив край так кстати валявшимся неподалеку железным прутом, я отвалил заслонку и сморщился от канализационного смрада.

– Вот так. – Охотник перевалил тело через край и отправил его в недолгий полет. Послышался всплеск воды. – Закрывай. Все. Теперь три дня, раньше её точно никто не обнаружит. За это время, с цепью на шее да в колодце, душу отдаст, а нам этого и надо.

– А что, если милиция найдет? – поинтересовался я.

– Милиция найдет только ржавую цепочку и кучу старых костей, – усмехнулся охотник и, вытащив из кармана упаковку влажных салфеток, начал с ожесточением оттирать руки.

– Может, не стоило её так? – сжалился я.

– Души младенцев, – напомнил Федор. – Никогда этого не забывай. Если есть возможность уничтожить тварь, отбрось сомнения. Это даже в целях безопасности необходимо. Ведьма тебя потом по запаху найдет, как собака. Давай валить, кстати, и так нашумели.

Пинками накидав листьев на колодец, ставший могилой для ведьмы, мы скорым шагом направились прочь. И только оказавшись на оживленной улице в гомонящем людском потоке, я наконец начал приходить в себя.

– Понимаю, – сочувственно произнес Федор, – со всеми так впервые. Шок, удивление, потеря ориентации, и как результат – изменение мировоззрения. Я в свое время тоже сразу не поверил.

– Какой он был, твой первый раз? – спросил я.

– Интересный, – хохотнул Федор. – Самый первый мой выход был на молодого вурдалака. Хорошо, хоть не в ночь пошли, а то точно бы заикой остался. Кровососы, оказывается, спят кверху ногами, как мыши летучие. Гробов и прочих закрытых пространств избегают. Вышли мы тогда с моим учителем на нору. Заказ был от тогдашнего МВД, солидный, в рублях, правда, но на квартиру хватало. Завелись кровососы аккурат рядом со студенческим общежитием да кормились помаленьку. Может быть, так все дальше и происходило бы, если б не бабка вахтерша, пусть земля ей будет пухом, которая заметила, что кто-то по ночам в общагу бегает. Надо же разобраться?! Разобралась, в общем, на свою голову. Гнездо располагалось в подвале в долгострое, ночью вампиры кормиться выходили, а днем спали, привалив ход бетонной плитой. Здоровые они, откуда сила только берется. Случится тебе с вампиром драться, в рукопашную не лезь, сломает, как кролик удава. Ну, так вот, заявились мы, значит, на пару с мастером, чтобы извести скотину, да не тут-то было. То ли почуяли они что, то ли просто голодные – дремали, одним словом. Вот тут и началось, туши свет! В гробах, как я тебе говорил уже, вампиры не спят, святой воды не боятся, чеснока того же, а вот кол уважают. Не в сердце его только втыкать надо, а в шею, чтобы хребет перерубить. Можно еще голову оттяпать, но с топором по городу особо не погуляешь, не то чтобы не пронести, неудобно просто. Спустили мы их, грешников, на землю, и только я вознамерился кол вогнать, как эта скотина на меня и кинулась. Пострелять пришлось тогда, уйму боеприпасов извели.

– Слушай, Федор… можно я тебя так назвать буду?

– Валяй, – отмахнулся охотник, – только не во время работы. Нельзя при нечисти свое имя называть. Это им как будто силы придает.

– И как же тебя звать? – поинтересовался я.

– Ну, – замялся Федор, – мой старый мастер называл меня Филин. Созвучно с именем, откликаться удобнее, я и привык.

– Хорошо, – кивнул я. – Ты думаешь, ведьма на меня охотилась, чтобы слугой сделать?

– Да больше ты ей и не нужен, незачем, – пояснил Федор. – Сытая она была.

– А что за существа эти ведьмины слуги?

– Да та же нечисть, только без инициативы. Мертвяки подконтрольные. Чтобы такого слугу сделать, сначала человека убить надо, потом вдохнуть в него мерзость, и готово. Недолговечный получается слуга. Недели три может протянуть, потом разлагается и пахнет мерзко. Я же эту стерву с тебя сшиб, когда она тебя почто задушила.

– То есть опять я умер, а потом воскрес, – я почесал затылок.

– Что значит опять? – заинтересовался охотник.

– Да было у меня уже две клинические смерти, одна в детстве, вторая чуть погодя в армии. Эта почти третья, считай.

– Прямо как кошка, – усмехнулся Федор, – три жизни потратил, четыре оставил про запас. Вот и имечко тебе придумалось.

– Кошка, что ли? – обиделся я.

– Кот, дуралей. Котом тебя звать буду.

– И на том спасибо, – тяжело вздохнул я.

Некоторое время шли молча.

– Вот что, кот Антон, – вкрадчиво поинтересовался охотник, – сейчас вроде время ближе к полудню, не накатить ли нам по стопочке за твое боевое крещение?

Я с сомнением посмотрел на полиэтиленовые пакеты с вещами.

– Можно, – наконец решился я, – но только по стопочке.

– Вот это разговор, – оживился Филин. – Тогда шевели ластами, салага. Знаю я тут одну расчудесную рюмочную.

– Вот что я тебе скажу, Антон, – напутствовал меня порядком захмелевший охотник, – имидж тебе менять надо.

– И что же во мне такого, что необходимо изменить? – поинтересовался я.

– Прическа, – Федор махнул рукой, как отрезал. – Длинные волосы – нехорошо. Забудь все эти сопли про длину волос и свободных людей. В драке за вихры схватят, мало не покажется.

Я схватил себя рукой за шевелюру и потянул. Больно.

– Вот то-то и оно! – поднял палец Федор. – Теперь с очками.

– А что с очками не так? – не понял я.

– То, что они есть. Вот у тебя какое зрение?

– Минус один.

– Закажи линзы. С ними проще, да и меньше возможности потерять. Опыт какой в драке имеется?

– Рукопашный бой по армии, – начал я перечислять свои спортивные достижения, – три года вольной борьбы, футбол…

– А на вид не скажешь, – хмыкнул охотник. – Впрочем, это нам как раз на руку. Когда противник тебя недооценивает, можно подбросить ему премилый сюрпризец. Чем более грозно ты выглядишь, тем осмотрительнее ведет себя тот же упырь или ведьма. Вон, как твоя давешняя подружка от меня по стенам скакала, но у меня и на лбу написано, что её убивать пришел, а за тебя зацепилась, охмурила.

– Оставь, – смутился я. – Эффектная же девка была, пока не перекинулась.

– Да и колдунья не слабая, – подтвердил охотник, – так вот взять и заморочить, это талант нужен, только вот ехали-болели нам такие таланты.

– Ты, помнится, про амулет толковал отворотный, – напомнил я.

– Есть такой, – кивнул Федор. – Бабки-ведуньи по деревням такие мастерят. Бабку-то в деревне найти легко, а ведунью настоящую сложно. Все больше безделушки ляпают да лохам городским толкают, те и рады-радешеньки. А моя ведунья верная, самая взаправдашняя, не раз меня её обереги спасали. Выдам тебе один, от щедрот, а потом, уж будь добр, своими обзаведись. Недешевое это дело, обереги раздавать.

Налили, выпили, закусили.

Следующее утро встретило меня сильным похмельем. К отвратительному самочувствию и головной боли присовокупился странный привкус во рту и отчаянное желание покурить.

Буквально упав в ванную, я включил холодную воду и сидел так, минут десять приходя в сознание. Убийцей я себя не чувствовал, это уже хорошо. Испугался ли я? Нет, конечно, нет. С детства я увлекался мистикой, волшебными неурядицами и прочей фэнтезийной ерундой, что попадалась на полках книжных магазинов. Что остается в сухом остатке? Желание работать, вот что остается. Выключив холодную воду, я поспешил растереться большим махровым полотенцем и, достав из шкафа свежее бельё, стал одеваться. Взгляд мой упал на вчерашние, так и не распакованные, обновки, стоящие в пакетах в прихожей.

Повертевшись перед зеркалом, я мысленно отметил правоту Федора. Волосы следовало подстричь, и как можно скорее. Вспомнив армейский офицерский свитер и мысленно поставив галочку приобрести такой же, я отправился на кухню, громыхая не разношенными берцами. Три яйца на сковороду, бутерброд, крепкий кофе – все это вместе с ледяным душем привело меня в норму.

Большая стрелка на настенных часах минула два, когда я все-таки выбрался из дома, предварительно переодевшись в легкие шорты и рубаху с короткими рукавами. Жаркое лето в Питере давно уже не редкость, но в этот год солнце разбушевалось особо. Столбик термометра на моем окне уверенно стремился к тридцати. Прикупив по дороге в парикмахерскую бутылочку минеральной воды, я отвинтил крышку и отхлебнул. Теплая, я даже сморщился от отвращения. Хуже теплой минералки может быть только теплое пиво, по крайней мере для меня. В парикмахерской в будний день очереди, на мое счастье, не наблюдалось. В душном крохотном помещении скучали две густо накрашенные матроны сильно за сорок.

– Подстричься можно? – приветливо поинтересовался я.

Одна из парикмахерш кивнула на кресло. Усевшись, я уставился в зеркало. Вот оно новое, что я вынес из вчерашней потасовки, как будто взорвалось у меня в мозгу. Как ни печально, но теперь в любой красивой девушке, которая мне улыбнется, я прежде всего буду видеть ведьму. Незадача.

– Как вас стричь? – почти для проформы поинтересовалась женщина.

– Покороче, – начал разъяснять я, – затылок на нет, без челки.

Оставив пятьсот рублей за пять минут работы машинкой, я вышел на улицу и с радостью отметил наличие фонтана, куда и отправился быстрым шагом. Конечно, некрасиво мыть голову в общественном месте, но такой услуги в парикмахерской мне не предложили, а маленькие колючие негодяи, завалившиеся за шиворот, грозили устроить революцию. Холодная вода из фонтана возымела действие, успокоив и охладив голову. Отличный день, решил я про себя, просто замечательный. Вторым пунктом на повестке было зайти к Федору и забрать отворотный оберег, что я и сделал. В этот раз, впрочем, поехал не на такси или частнике, а тормознул проезжающую мимо маршрутку. Нечего показывать, что есть деньги, подумалось мне, хлопот потом не оберешься. История с домофоном повторилась, видимо вчерашние алкогольные возлияния отразились на охотнике сильнее, впрочем, и пил он значительно больше.

– Ты, что ли? – послышался слабый, с надрывом голос. – Пиво хоть принести догадался?

Я с готовностью потряс пакетом с холодными бутылками, которые прикупил недалеко в супермаркете.

– Райская музыка, – одобрил домофон, – проходи.

Вчерашний боец и гуляка, Федор дома вновь перевоплотился в примерного среднестатистического гражданина Федора Павловича, впрочем, небритость и запах перегара в квартире мог принадлежать и тому, и другому.

– Проходи, – пропустив меня через порог, охотник конфисковал пакет и отправился в кухню. – Дверь за собой закрой.

– Проветрил бы ты жилище, Федор Палыч, – предложил я.

– Ой, какие мы нежные! – раздался ехидный голос. – Нас, видите ли, запах честного мужского перегара смущает. Ты погоди, вот будет заказ на кикимору или мертвоходящего, вот тогда ты еще вспомнишь, как тут стоял и рожу воротил.

Надев гостевые тапки, а имелись у Федора и такие, я прошел в кухню и уселся на свободный табурет.

– Подстригся? Хорошо, – одобрительно кивнул хозяин квартиры. – С очками что надумал?

– Да ничего, – пожал я плечами, – хлопотно с этими линзами очень.

– Тогда заведи подменную пару и с собой таскай, – предложил охотник.

– Слушай, Федор, – прищурился я, – вот ты говоришь, что платят прилично, а квартирка у тебя меж тем не богатая, машины опять же не видел.

– Верно, – хохотнул охотник и, откупорив бутылку, присосался к горлышку. – Ты себе тоже, вижу, кольцо золотое в нос не вставил.

– Может, некогда было, – улыбнулся я.

– Денег хватит, – отмахнулся Федор. – Всем охотникам хватает, кто до старости доживает, и тебе хватит.

– А много их, охотников?

– По-разному, – пожал плечами Федор. – Ведь вот тут какое дело, мы ряды нечисти прорежаем, а она наши. Тут, сам понимаешь, лотерея.

– Смертность высокая? – заинтересовался я.

– Никто легкой жизни не обещал, – хмыкнул мой собеседник. – Бабки тоже за здорово живешь никто платить не будет. Вот что мне в тебе нравится, Антон, так это твое поведение. Вроде бы невзрачный человек, а после вчерашнего – что с гуся вода. Другой бы в портки наложил, а ты сидишь как ни в чем не бывало и вопросы задаешь.

– Неужели настолько денег много, что можешь себе еще и помощника взять? – не унимался я.

– Ну, не то чтобы, – скис Федор. – Тут вот еще какая закавыка. Работы много в последнее время. Не справляюсь. Создается впечатление, что все эти твари как будто активизировались да сил поднабрались. Возьмем хоть вчерашний случай. Попробовал бы ты лет десять назад ведьму, днем, да еще в центре города найти! Да ни в жизни. Сидели себе тихо по деревням да скот портили. Эта же, какая мерзавка, еще и охотиться вздумала. Страх они, что ли, потеряли?

– А на кого обычно охотятся? – поинтересовался я.

– Это по-разному. – Федор допил первую бутылку и поставил её под стол. – Тут тебе небольшой ликбез провести надо. Совсем чуточку, чтобы мозги не закипели.

Прежде всего, учти, что вся нечисть без исключения крайнее опасна. На охоте никогда не поворачивайся спиной к противнику. Это основное правило.

Сама нечисть, по моему мнению, конечно, делится на две основные категории – жить и нежить. Жить – это вполне себе живые, дышащие существа с обменом веществ и кровяным давлением, что, кстати, немаловажно. С этими все ясно. Хороший выстрел из дробовика, к примеру, может сильно помочь. Жить часто вынослива, свирепа, глупа, но быстра и изворотлива.

Нежить – самый загадочный аспект во всей нашей деятельности. Как они вообще по земле передвигаются, даже я со всем своим опытом сказать не берусь. Некоторые экземпляры, впрочем, бегают настолько бодро, что на машине не угонишься.

И у тех и у других в фаворе ночная активность, у них замедленный метаболизм и, ты будешь смеяться, характерный запах. Запах – это составляющая, на которую следует ориентироваться при охоте прежде всего. Запах могут маскировать, заглушать посторонними источниками, но основное гнездо тех же вампиров пахнет. Никуда им от него не деться. Те же ведьмы маскируют свой запах духами, притирками и мазями, а вот мертвоходящим сложнее. Вонь от них стоит нешуточная, такого хоть «Шанелью» облей снизу доверху, все равно ничего не получится.

– А что за мертвоходящие такие? – заинтересовался я. – Зомби?

– Можно сказать, и зомби, – чуть помедлив с ответом, кивнул Федор. – Мертвечина как мертвечина, только не кидается на людей почем зря. С этими хлопот меньше всего, они только на заказ. Вот, допустим, умер человек, или еще лучше, умертвили его намеренно да в лесу закопали подальше, без отпевания. Если слаб он был по жизни, с пустой головой и холодным сердцем, то так мертвяком и останется. Таких, кстати, большинство. Есть и другие. Поднимет их лютая злоба только одним им известным способом, и единственная их цель в псевдожизни мертвецкой – найти и убить обидчика. Убивает, и дух испускает. Много таких было при советской власти, много в лихие девяностые, сейчас попроще стало. Церковники нам в этом усердно помогают, хотя мало о чем догадываются.

– Ведьмы на метлах летать умеют?

– Заблуждение. Я вообще в своей практике летающих тварей не видел. Двигаться быстро могут, да так, что иногда создается впечатление, что телепортируются, сила у многих большая, но вот чтобы взять и взлететь? Нет, дружище, наша с тобой деятельность на землю распространяется. Хочешь – по ней, иногда под ней, но в воздухе никогда.

– Ну, а способности какие у них есть? – поинтересовался я.

– Разные, – кивнул охотник, – будь они неладны. Вампиры и ведьмы могут взгляд отводить или гипнотизировать, объем легких оборотней позволяет им находиться под водой до двадцати минут, мертвоходящие могут отличить правду от лжи. Домовые, банные и прочие народные могут память отнять, но тут на кого нарвешься.

– Господи, – охнул я, – и как же с ними со всеми справиться?

– В первую очередь, перестать упоминать Бога. Крещеных они учуять могут, а если кто, вот так как ты, скажет, хоть шепотом, то и услышать могут легко.

– А приспособления у тебя есть особые?

– В основном огнестрел, – печально пояснил Федор. – Как этим одаренным из внутренних дел не объясняй, что хорошее автоматического оружие существенно облегчит жизнь любого охотника, не хотят давать добро. Многие используют ножи, хороши также колбы с кислотой и динамитные шашки. Этого добра у меня навалом, – улыбнувшись, Федор похлопал по деревянному ящику, стоящему под столом.

– Прямо там? – охнул я и постарался как можно быстрее затушить сигарету.

– Прямо там. Мы люди простые, нам не до арсеналов. Я вот что с тобой тут толкую, заказ пришел.

– Уже? – поразился я. – Но я же не готов?!

– Готов, не готов, – охотник пожал плечами, – вперед меня не лезь да не паникуй, и все будет отлично. Лучше учения нет, чем практика, да и заказ простой, от областной администрации Новгородской. Был прецедент на днях, оборотень пробрался в коровник и завалил с пяток коров, а заодно и сторожа. Повеселился он знатно, да и ошибок наделал кучу. Тамошние следаки с ног сбились, маньяка задумали искать, но знающие люди уже сложили два и два и дали запрос на охотника.

– То есть выезжаем?

– И чем скорей, тем лучше. Мало ли что зверюга еще измыслит? К вечеру будь у моего дома, выгоню уазик из гаража, как раз поможешь вещи перебросить. Документы о том, что ты работаешь в ЧОП и состоишь на учете как охотник от спортивно-стрелкового клуба, уже будут готовы.

Что взять на первую охоту кроме собственной головы, особенно, если эта охота столь необычна. Провизию, конечно, надо чем-то питаться. Несколько банок тушенки, хлеб, вареные яйца, большой термос с кофе – более чем достаточно, к тому же Федор упоминал, что работенка простая, так что, думаю, перегружать себя не стоит. Что еще? Аптечка! Автомобильная ныне не подходит. Умники из законотворцев настолько сократили и уменьшили несчастную коробочку, что и аптечкой её назвать сложно. Подойдет домашняя. Компас? Пусть будет. Спички и соль – тоже верно. Фонарик, конечно. Я прошелся по комнате, затем подошел к зеркалу и скептически оглядел себя. Во что я ввязываюсь? Худой, сутулый, очки на носу, больше на лаборанта похож, чем на охотника.

Переодевшись, я вновь встал перед зеркалом. Лучше, существенно лучше. Вопреки моему внешнему облику, форма мне шла. Старый тельник нашелся в шкафу, на пояс нож и зажигалку, вязаная шапочка тоже пригодится. Подумав хорошенько, я прихватил еще и свитер. Вроде готов. До часа икс оставалось еще много времени, так что, отцепив нож, я спустился во двор и отправился в магазин за минералкой.

Белые ночи – уникальное явление, воспеваемое поэтами, художниками и писателями всех времен, хоть раз побывавшими в Санкт-Петербурге. Но то они, я белые ночи не любил. Для того чтобы заснуть, мне требовалась абсолютная темнота, так что хорошие плотные шторы на окнах были константой любого моего места обитания.

Зайдя в магазин, я начал придирчиво выбирать напиток, не спеша прохаживаясь между длинных полок, и в этот самый момент оберег, выданный мне с утра охотником, больно ударил в грудь. Вот те раз! Аккуратно обернувшись, чтобы не вызвать лишних подозрений, я начал осматривать посетителей магазина. В дальнем углу зала, напротив полок с мясом, стояла Варвара. Точнее, даже не сама Варвара, а её копия, постаревшая лет эдак на двадцать, а то и больше. Простое платье, сумочка на сгибе локтя, бусы-кругляши из темного камня на шее. Ведьма, судя по всему, морочила, даже не подозревая, что за ней наблюдают. Кто бы мог подумать, что оберег не только устраняет воздействие, но и активно сигнализирует об опасности! Учтем на будущее. Бросив, уже не глядя, бутылку минералки в корзину, я как ни в чем не бывало направился в сторону мясного ряда, чтобы убедиться, что мои подозрения имеют почву, и тут же получил еще один удар в грудь, который заставил несколько сбавить ход и болезненно поморщиться. Если оберег и дальше будет так лупить меня в солнечное сплетение, толку от меня будет ноль. А вот и сама жертва – невысокий черноволосый выходец с Кавказа. Шорты, сандалии с черными носками, отвисшее брюшко и небритость – все при нем. Черт с ним, не люблю я их.

Расплатившись на кассе и выйдя на улицу, я тут же позвонил Федору.

– Рыжая, значит, – усмехнулась трубка. – Нехорошо. Гнездо где-то завелось, в самом городе. Проследить сможешь?

– Попробую, – подумав, решил я.

– Попробуй, – отозвался охотник, – только если что почувствуешь, вали сразу, не подставляйся, а я пока сообщу, куда следует.

Вытянув из пачки сигарету, я закурил и прислонился к стене дома, изображая досужего зеваку, которому абсолютно нечего делать в этот теплый летний день. Ведьма не заставила себя долго ждать и вскоре появилась в дверях магазина под ручку с толстяком. Тот бурно жестикулировал, сыпал комплиментами, а постаревшая Варвара улыбалась и кивала.

Главное, чтобы машину не взял, подумалось мне, но опасения были беспочвенны, парочка направилась вдоль по улице. В руках у мужчины я заметил бутылку коньяка. Знал бы ты, джигит, какой сюрприз тебя ожидает чуть погодя! Отделившись от стены, я медленно двинулся вслед удаляющейся ведьме и кавказцу, дважды перешел через дорогу и, уже далеко отойдя от дома, заметил подъезжающую ко мне полицейскую машину. Из притормозившего уазика вышел сержант и козырнул мне:

– Сержант Симонов, ваши документы.

Я с готовностью протянул ему паспорт, но он, к моему удивлению, уделил ему слишком мало внимания, бегло пролистав страницы.

– Мы от Федора Павловича, – подмигнул он. – Где объект?

– Вы тоже охотники? – поразился я.

– Нет, – отмахнулся полицейский, – но происшествия на участке нам тоже без надобности.

– Вон они, – я кивнул в сторону удаляющейся парочки. – Что делать будете?

– Шуганем, – кивнул сержант. – Ведьму брать не будем, не по зубам она нам, а сына гор заберем до выяснения в участок, пусть посидит немного. Для него полезно. Ну, и жив заодно останется. Сейчас устроим шоу, а ты не отсвечивай. Проследишь за ведьмой до гнезда, и баста. Федор Павлович на это особые инструкции дал.

– А как вы меня так быстро нашли? – засомневался я.

– По мобиле, конечно, – усмехнулся парень. – Есть мобила, есть сигнал. Физиономическое описание имеется, все проще пареной репы.

– Удачи, – кивнул я.

– И тебе не хворать, – сержант протянул мне паспорт и поспешил в машину.

Дальше все происходило буднично. Автомобиль вновь притормозил, правда, из него теперь вышли двое, сержант и его коллега в бронежилете и с автоматом. После недолгих препирательств мужчина был изъят из обращения, и полицейский уазик, наддав, унесся дальше по улице, а ведьма исчезла.

Вот была она, и как будто растворилась. Я заозирался по сторонам и вновь получил удар в грудь, да такой, что потемнело в глазах.

– Здравствуй, охотник, – послышалось из-за спины.

– Привет, ведьма, – невозмутимо произнес я и, сделав шаг в сторону, обернулся. Рыжеволосая стояла позади, чуть в тени дома, и внимательно смотрела на меня.

– Ты испортил мне охоту, а я этого не люблю, – пояснила та.

– Забыл тебя спросить, – усмехнулся я, поразившись собственной наглости.

– Неужели тебе жалко это подобие человека? – перешла в словесное наступление тварь. – Ты видел его? Это мрак, ни искры, ни света, нет в нем ничего, пустая оболочка и инстинкты. Да я вам подарок, можно сказать, делаю.

– Что-то я такого праздника не припомню, чтоб подарки раздавать, – пожал я плечами. – На жертву твою мне начхать, если честно. Смущает то, что потом она делать будет.

– Будешь убивать? – усмехнулась моя собеседница. – Сможешь ли?

– Не буду, – тоже усмехнулся я. – Дел у меня масса, да и не заплачено за тебя, но если и дальше будет развиваться в подобном ключе, то заказ себя ждать не заставит.

– Прощай, охотник, – ведьма развернулась на каблуках и скорым шагом направилась в противоположную сторону, видимо смекнув, что в гнездо сейчас соваться не стоит, а я еще раз позвонил Федору.

– Вот даже как, – Федор замялся. – Поговорить ей захотелось. Плохи дела, совсем плохи.

– Чем же плохи? – поинтересовался я.

– Всем, – раздалось из динамика. – Если эти твари средь бела дня по улице разгуливают, то либо силы набрались, либо поддержка нешуточная имеется. Сообщу коллегам, надо будет обмозговать на досуге, а заодно посты у роддомов выставить. Всех, конечно, спасти не сможем, чай не Чип с Дейлом, но такой склад сладостей надо бы прикрыть от греха подальше. Рожу хоть кирпичом сделал, когда с тварью разговаривал?

– Был круче Рэмбо, – успокоил я охотника. – Страшно, правда, было до жути, до сих пор коленки подгибаются.

– И не беспочвенно, кстати, – усугубил мои опасения Федор. – Ведьма старая, опытная. Сначала по тебе наваждением попыталась шарахнуть, её в ответ и долбануло, небось, неслабо. Сразу смекнула, что ты не корм, а вовсе даже наоборот. Не кинулась тоже, наверное, из-за амулета, сильный он, дорогой. Новичкам такие не положены, не заработали еще, а связываться с опытным охотником, видать, побоялась. Ты, кстати, не забыл, что у нас сегодня по плану выходного дня небольшая поездка?

– Куда уж там.

– Тогда ноги в руки и ко мне, жду у подъезда через час. Как подойдешь, ищи серебристый «Патриот».

– Понятно. – Положив трубку в карман, я еще раз огляделся. Редкие прохожие неторопливо шли мимо меня, по проезжей части проносились автомобили, ведьмы, конечно, и след простыл.

– Так Новгород Великий? – еще раз переспросил я охотника.

– А ты что думал? – поразился тот. – На Нижний свои охотники имеются. На вот лучше, держи, – достав из багажника небольшую, но тяжелую сумку, Федор передал её мне. – Документы там, «Ижак» с кобурой, пара коробок патронов. Кобура наплечная, так что теперь ты точно как Рэмбо.

– Смешно, – я открыл сумку и вытащил из нее документы. Фотографии, имя – все мое, да и выглядят вроде как настоящие.

– Самые настоящие, – как будто прочитал мои мысли охотник. – С такими хоть по улице ходи, хоть в аэропорт зайди до ветру. По всем базам ты есть.

«Патриот» чихнул выхлопной трубой, рыкнул мотором и рванул с места, оставив за собой клуб сизого дыма.

– Ехать часа три, так что сиди и получай удовольствие от поездки. – Федор щелкнул клавишей магнитолы и запустил диск. Из динамиков тут же послышалась музыка доселе не известной мне команды. – Кстати, друг ситный, права имеются? Ну, в смысле машину водить умеешь?

– Учился в свое время, – признался я, – права даже где-то дома валяются. Вот только давненько не практиковался.

– Практика – дело наживное, – решил охотник, – найдешь права, сделаем тебе доверенность, на проселочных дорогах потренируешься, а там и за руль посажу. Утомительно это, целый день за баранкой.

Проскочив центр, УАЗ вышел на Московский проспект и не спеша покатил на выезд из города. В открытое окно задувал прохладный бодрящий ветер, и я, откинувшись на спинку сиденья, действительно начал получать удовольствие от поездки. Создавалось впечатление, что не на работу еду, а на шашлыки. Веселая музыка, вечер, отличная погода – что еще для счастья надо?

– У меня кофе есть, – вспомнил я.

– Оставь, – отмахнулся Федор. – Попозже попьем твой кофе, как на трассу выедем, пока без надобности.

– Больше никаких сведений не поступало? – поинтересовался я.

– Не, затаился, гаденыш, – вздохнул Федор, – понял, видать, что дел натворил, да и залег на дно. Но ничего, вычислим. Он там так наследил, что проще было бы записку с фамилией и местом жительства оставить.

– А оборотни, они из себя какие?

– Разные на самом деле. В большинстве случаев все зависит от человека. Если, скажем, некрупный мужичок, то и скотинка из него плюгавенькая получится. Если хромал или там глаз у него один, то такой и будет. В общем, все повреждения или отклонения человеческой личины на звериную передаются, но вот, скажем, если ранят уже в оборотном состоянии, то заживает все как на собаке. Регенерация у них колоссальная, были прецеденты, что и уши себе новые отращивали, и пальцы.

– Ну, а если руку, к примеру, оттяпать? – поинтересовался я.

– Загнул, брат, – хохотнул охотник. – Эдак никаких сил не хватит, да и не это самое интересное.

– А что? – заинтересовался я.

– Обращение, – кивнул Федор. – Сама трансформация, кстати, весьма для них болезненна, некоторые даже вырубаются от болевого шока, перекидываясь в ту или иную личину. Смущает другое, как они вообще становятся такими?

– Разве не ясно? – удивился я. – Укусит один другого, небось, вот и новый кандидат.

– Ага, разбежались, – хмыкнул охотник. – Наши научники вдоль и поперек уже их исследовали, чуть ли не по клеткам разобрать успели, но только руками разводят. Болтают что-то про особый узел, который за это отвечает.

– Следовательно, если этот узел удалить хирургическим путем… – начал я.

– То мы получим либо мертвого оборотня, либо мертвого человека, – пояснил Федор. – Неоперабельные они.

– А что за научники у вас? – сообразил я.

– Самые обычные, в халатах белых, на тебя похожи.

– Так уж и похожи?

– Как братья-близнецы, – заверил Федор. – Все четырехглазые.

– Дались тебе мои очки, – вздохнул я. – Кто, кстати, их финансирует, ученых ваших?

– Как кто? Правительство, конечно, больше военные, но и МИД иногда. Для нас они тоже неплохой приработок. Нет-нет, да и закажут зверюгу на опыты, а нам и в радость.

С минуту ехали молча.

– Слушай, Федор, – начал я издалека, – вот документы эти, скажем, откуда они?

– Знамо дело, откуда. Из того места, где эти документы делают.

– Что? Вот так просто и делают? На ношение оружия? Полиция с вами опять же накоротке. Мне так и заявил тот сержант, мол, я от Федора Павловича, будто ты шишка какая из их ведомства, а не вольный охотник.

– Сдаюсь, – улыбнулся Федор. – Надо было тебе, конечно, раньше сказать, но побоялся отпугнуть, после армии ты, и вообще.

– Что вообще? – не понял я.

– К госструктурам как относишься?

– Отвратительно, – признался я.

– Об чем и спич.

– Ну, а все-таки?

– Ну, если интересно, расскажу. Действительно, все охотники, от мала до велика, состоят на государственной службе. Именуемся мы не иначе как тринадцатый отдел и выступаем как приглашенные специалисты. Все, без исключения, имеют воинские звания. В каждом крупном населенном пункте есть свой координационный центр, что-то типа штабквартиры. Туда стекаются разрозненные данные, и умные парни за компьютерами вырисовывают картину происшествия. Если совпадения имеются, отзваниваются агентуре в поле.

– А ты кто по званию?

– Капитан.

– Ничего себе, – охнул я.

– Так я со службы старлеем ушел, – пожал плечами Федор. – Стандартная практика.

– Я, следовательно…

– Младший сержант, – кивнул охотник.

– Но почему я? Почему ты меня нанял, а не кого-то другого?

– Вот только о человеке хорошее подумаешь, так он сразу спешит дураком себя выставить, – покачал головой Федор и вытащил из бардачка коротковолновую рацию, – сейчас с местными свяжемся.

Рация поспешила зашипеть и замигать зеленым диодом.

– Великий-один, я Филин. Как слышно? Прием.

– Это Великий. Слышим тебя, Филин.

– Плановый рейд, мастер-охотник плюс курсант. Запрашиваю обстановку по плану.

– Все спокойно, объект не безобразничал, но и зону не покидал. Сбрасываем координаты места.

Сзади что-то зашуршало.

– У тебя и факс тут есть? – удивился я.

– И факс, – кивнул Федор. – Давай листик.

Перегнувшись через сиденье, я оторвал полоску факса с цифрами, вышедшую из консоли между посадочными местами.

– А почему ты во мне разочаровался вдруг? – вернулся я к прежнему разговору.

– Ты серьезно думаешь, что тебя я нанял? – поинтересовался Федор и, мельком пробежав глазами по цифрам, принялся поправлять курс навигатора.

– Ну, а как же?

– Да так, дурья твоя башка. Найти охотника крайне сложно. У человека должна быть голова определенным образом устроена. Будь ты даже самый, штучной выделки душегуб, ничего у тебя не выйдет, если в реальной обстановке с домовым схлестнуться придется. Нормальный человек как мыслит? Если домовой, то сказка, а если сказка, то как она опасной может быть? Кто первый бой проходит, тот потом либо крышей едет, либо пить начинает. В общем, не боец, да и еще масса всякого.

– Например? – заинтересовался я.

– Например, интеллект, не путать с высшим образованием. Тут как раз одно с другим не связано. Далее по списку: естественно, психологическая устойчивость, служба в армии, спортивные разряды и прочие вкусности хоть и желательны, но вместе с первыми двумя пунктами дружат редко. Тебя, как я понимаю, почти с пятнадцати лет поставили на учет как потенциального охотника.

– Это кто же?

– Военкомат, – таинственным голосом сообщил Федор. – Это их вторая функция, после обеспечения призыва, выявлять одаренных, следить за ними, чтобы не набедокурили да в горячую точку не попали. По этой же самой причине не берем ветеранов войн, те зачастую контужены на голову. Ребята в сущности отличные, бойцы отменные, но нет у них неординарного мышления, потому и гибнут пачками. С кадрами, сам понимаешь, беда.

– Тринадцатый отдел, получается, военная организация? – прищурился я.

– Полувоенная, – успокоил меня Федор. – Раз в три года медкомиссия, аттестация на навыки владения оружием, ну и подготовительный лагерь для тех, кто все-таки вписывается во всю эту историю.

– А были такие, кто отказывался?

– Да сколько угодно, – скорчил кислую физиономию Федор.

– И что? Не боитесь?

– Чего бояться-то?

– Того, что после всего этого побежит отказник в ближайшую газету да будет соловьем заливаться о своих приключениях.

– Не боимся. – Федор закончил вбивать новые координаты и перебросил листок факса через голову на заднее сиденье. – Вот ты сам посуди, что бы ты сказал человеку месяца эдак два назад на такие рассказы?

– К психиатру обратиться бы посоветовал, – кивнул я, – и чем скорее, тем лучше. Но это я, а та же «желтая пресса» – они же кормятся с подобных историй. Вон, возьми любую газетенку в руки, так и пестрят заголовками типа «Вампир-гермафродит напал на пенсионерку и высосал у нее всю пенсию» или «Оборотня не пустили в ночной клуб».

– Ах, эти, эти нормально, – улыбнулся охотник. – Все желтые газеты – это наши подразделения по сбору информации.

– Да, – протянул я, – круто у вас все поставлено, а сразу ведь и не скажешь. Ван Хельсингу до вас далеко.

– Ну почему же далеко, – возразил Федор, – Джон Ван Хельсинг – старший координатор в Великобритании. Кстати, прямой потомок тех самых Ван Хельсингов, а в частности Габриэля, одного из первых серьезных охотников, и Абрахама, доктора философии и мистика, впервые схлестнувшегося с вампирами по-настоящему.

– Как говорил один из персонажей Льюиса Кэррола, все чудесатее и чудесатее. Ехать еще долго?

– Судя по новым координатам, еще часа с полтора, не меньше.

– Кофе?

– Не откажусь.

«Патриот» накрутил на свои колеса уже километров четыреста, пока, наконец, навигатор не просемафорил о правом повороте через четыреста метров.

– Подъезжаем, – пояснил Федор, сворачивая на проселочную дорогу. – Теперь я Филин, а ты – Кот. Это наши позывные, откликаемся только на них и никак иначе. Смотри, не забудь.

– Хорошо, Филин, – кивнул я.

– Рацию дам, гарнитуру повесишь на ухо и не снимай, – продолжил Филин. – Со всеми официальными лицами, будь то полиция или администрация районная, разговаривать буду я и только я. Это, надеюсь, тоже понятно. – Получив от меня утвердительный кивок, охотник сверился с какими-то своими записями. – Теперь вкратце о месте происшествия. Бывший колхоз-миллионер, в прошлом дворов на сто, сейчас душ сорок, не больше. Как и во всех подобных пунктах, все друг друга знают с рождения, зачастую родственники, так что если бы появился кто чужой, заметили бы сразу. Какой отсюда вывод напрашивается?

– Что оборотень не из этого поселка? – предложил я.

– Или, что хуже, из этого.

– А что же тут плохого?

– Дедуктивный метод с тобой не дружит, – улыбнулся Филин. – Объясняю. Если вдруг оборотень из этого села, то его никто не сдаст, а если копнем глубже, то всем селом встанут на его защиту. То, что сторожа убил, дело десятое, это их крест. Своего не сдадут однозначно. Еще одним узким моментом в таком деле может быть наличие не одного и даже не двух, а скорее всего, трех оборотней. Семья, скажем, мать, отец и сын. Надо обязательно обратить внимание, если такие вдруг нарисуются. По поведению – оборотень молодой, так что и искать нужно либо девку, либо парня, желательно до двадцати лет.

– Как представляться будем?

– Да уж не как охотники всяко. В первом случае не поймут, а во втором и прибить могут ненароком. Сейчас мы с тобой два следователя из Санкт-Петербурга. В бардачке корочки.

– Погоди, – остановил я охотника, – неувязочка выходит. Это что же получается, мы с тобой следователи Филин и Кот?

– Ты, – Федор достал из бардачка две красные корочки и одну засунул в карман, а вторую протянул мне, – младший сержант Котов, я капитан Филинов. В том, что будем по фамилии общаться, особой беды нет. Ты, главное, рта особо не разевай, да по сторонам смотри. Селяне начальство городское уважают, но не любят. Появление такового обычно проблемами светит, так что на хлеб-соль не рассчитывай. Кобуру с ИЖом одень под куртку, может пригодиться. Власть при оружии завсегда авторитетнее была.

Тем временем в свете фар наконец показался первый дом, с крашеным зеленым забором, затем второй, и мы, выехав на центральную улицу, осторожно покатили к зданию администрации.

На пороге нас встретил сам глава, из окна приметив городские номера внедорожника.

– Михаил Афанасьевич, – протянул руку для рукопожатия высокий, гладко выбритый мужчина лет сорока.

– Следователь особого отдела при прокуратуре Санкт-Петербурга, Филинов, – представился Филин, однако руки по своему обыкновению не подал.

Возникла неловкая пауза.

– Следователь Котов, – поспешил представиться я. – Вот наши документы.

Михаил Афанасьевич внимательно изучил представленные корочки, но сделаны они были максимально правдоподобно. Потертости и сгибы и те присутствовали.

– С чем изволили пожаловать, господа следователи? – вдруг изменившимся елейным голосом произнес сельский глава и как будто даже стал меньше ростом.

– Дело об убийстве Артема Замкова передано нам, вот и решили посмотреть на месте, – кивнул охотник и зло зыркнул на меня, заткнись, мол, дурак. – Именно Замков же был ночным сторожем на ферме, где произошел инцидент?

– Он, – закивал Михаил Афанасьевич, – но что же вы стоите на пороге? Милости прошу ко мне в кабинет. Задержался, вот, столько дел, а тут и вы на ночь глядя.

Кабинет у Михаила Афанасьевича был без изысков. Старый рабочий стол, несколько стульев, допотопный дисковый телефон из тех, что «в Смольный звонить», да портрет действующего президента на стенке, ибо так положено.

– Проходите, чаю будете? – глава, пропустив нас вперед, указал на стулья и было направился к чайнику, но Филин замахал рукой:

– Оставьте, мы сюда не чаи приехали гонять.

– Служба, – расплылся в улыбке глава, – как я вас понимаю.

«Нет, не понимаете», – чуть было не брякнул я фразу из затертого рекламного ролика, но вовремя сдержался.

– Давайте так, уважаемый, Михаил…

– Афанасьевич, господин Филинов, – с готовностью напомнил глава.

– Так вот, Михаил Афанасьевич, – согласно кивнул охотник, – расставим все точки над и. Мы с коллегой вам как кость в горле, да и нам поездка эта не в радость. Начальство почему-то засуетилось, требует детального отчета. В чужие дела мы лезть не будем. Самогонку там искать, или что у вас тут еще есть, нам без надобности, делайте что хотите, но если поможете с нашим делом, уедем существенно раньше.

– Так с великим удовольствием, – картинно всплеснул руками глава, после чего мне почему-то отчаянно захотелось съездить ему в ухо. Очень уж фальшивая была у него в тот момент морда. – Я все из первых уст, должность обязывает, – продолжал он. – Такого у нас отродясь не было, жили своим миром, не тужили, а тут нате. Я ведь так и предполагал, что ничего хорошего не выйдет с этим приезжим. Либо пить начнет, либо безобразничать, а тут вот как вышло.

– Значит, Замков не местный? – удивился Филин.

– Приезжий, – подтвердил Михаил Афанасьевич, – с полгода у нас живет. Приехал, значит, на наследство свое полюбоваться. Преставился с год мой сосед, Поликарп Замков, ну родственников из города и понаехало. Пробыли недолго, впрочем, да и не шумели, а через полгода явился этот самый Артем, поселился на правах хозяина.

– Логично, – кивнул охотник, – если право на вступление в наследство не оспаривается в течение полугода. Значит, дом ему достался?

– Достался, – закивал глава. – Документы все в порядке были, чего препятствовать? Дом хотите посмотреть?

– Не сейчас, – покачал головой «следователь», – сейчас бы просто поспать, устали с дороги, как собаки.

– Так остановитесь у меня, – вдруг предложил Михаил Афанасьевич. – Жена с дочкой на неделю уехали в город, дом пустой почти. Отряжу вам шикарную комнату!

Открыв глаза, я еще минут пять смотрел в потолок, не понимая, где нахожусь.

– Вставай, – Филин уже поднялся и успел одеться и побриться и сейчас копался у себя в рюкзаке. – Меняются обстоятельства, стремительно меняются. Ни в одном отчете не было сказано, что покойник не из местных, да и история странная. Приехал парень из города, поселился в доме деда, сторожем опять же работал ночным. Зачем ему это? У Замкова закончен вуз, пять лет работал финансовым консультантом в какой-то конторе, и вдруг его к земле потянуло.

– Странно, – согласился я и, сев на кровати, принялся одеваться.

– Это еще мягко сказано, – заверил меня охотник. – Дом надо осмотреть первым делом, есть у меня кое-какие мысли, да и в коровник сходим.

– А завтрак? – испугался я.

– Все бы тебе брюхо набить, – покачал головой охотник. – Иди, умывайся, наш хозяин уже и стол накрыл.

На завтрак Михаил Афанасьевич приготовил с десяток вареных яиц, гречневой каши с тушенкой и кофе, за что ему от меня отдельное спасибо. За стол сели все вместе.

– Дом опечатан, надеюсь? – как бы невзначай поинтересовался Филин.

– И дом, и коровник, – кивнул глава. – Все ваши опечатали и уехали. Оставшихся буренок еле успели увести в другое помещение.

– Это хорошо, – Филин положил себе каши из кастрюли и принялся за завтрак. – Что, кстати, сами думаете по поводу приключившегося?

– Даже не знаю, что и сказать, – развел руками Михаил Афанасьевич.

– Ну, подозреваете, может, кого? – предложил я.

– А кого подозревать?! – вскинулся глава. – Все же свои, всех знаю, кого так, а кого и с пеленок. Если и убил его кто так зверски, то только не из наших.

– А свидетели были? Ну, может, кто слышал что?

– Были, – кивнул Михаил Афанасьевич, облупливая яйцо, – ваши же и допрашивали.

– С делом до конца не ознакомились, – отмахнулся Филин. – Так что со свидетелями?

– Да ошивался там неподалеку Денис Панкратов, механизатор наш. Шел от свояченицы под градусом, ну и слышал вроде что.

– Поговорить с ним можно?

– Если вечером, – предложил глава, – сейчас все в поле.

– Вечером так вечером, – легко согласился охотник. – Тогда сначала дом посмотрим, потом коровник.

– Так он неподалеку, – напомнил Михаил Афанасьевич, – вон, из окна виднеется.

Позавтракав, мы вышли во двор и направились к дому. Глава было увязался за нами, но Филин вежливо поблагодарил инициативного товарища и, пообещав зайти позже, отправил восвояси, предварительно забрав ключи.

На двери дома имелась белая бумажка с печатью и размашистой подписью кого-то из полицейских, которая тут же была сорвана и отправлена в карман. Филин вставил ключ в замок, и тот, щелкнув, отомкнулся, пропуская нас внутрь жилища почившего Замкова.

– Постой у двери, – попросил меня Филин и, встав на четвереньки, принялся обстукивать пол. Это интереснейшее, с его точки зрения, занятие заняло у него минут двадцать.

– Что ты пытаешься найти? – поинтересовался я.

– Не пытаюсь найти, а хочу подтвердить одну сумасшедшую мысль, – пояснил Филин и принялся за осмотр ящиков и кровати. – Не складывается картинка, понимаешь?

– В чем же она не складывается?

– Да во всем, – даже обиделся охотник. – Пойми ты, дурья голова, что человек городской, офисный работник к тому же, не поедет в деревню сторожем работать. Замков не был ни сектантом, ни кем другим из ряда вон выходящим, чтобы бросать высокооплачиваемую, по местным меркам, работу. Зачем ему это?

– Твоя правда, – согласился я, – зачем?

– Да за тем, похоже, – Филин окончательно влез в платяной шкаф и, включив фонарик, вещал уже оттуда, – что казачок-то засланный был. Приехал он сюда намеренно, для какой-то своей цели. Вот, кстати, – из шкафа появилась рука, держащая за веревку оберег – красный, грубо обработанный камешек, – первая ласточка.

– Что это? – поинтересовался я.

– Кровавый глаз, – пояснил вылезший из шкафа охотник. – Для простого следака – безделушка, а для нас – красная ракета. Такой оберег обычно используют при охоте на любую нечисть, что в полнолуние активна. Красный глаз заснуть не дает. Что из этого следует?

– Что покойному нужно было следить за кем-то и обязательно ночью? – предположил я.

– Делаешь успехи, – кивнул Филин и прошел в гостиную, которая по совместительству являлась и столовой.

– То есть парень охотник? – уточнил я.

– Ни в коем случае, – послышалось из спальни. – Красный глаз можно вполне свободно купить и не будучи охотником. Журналист, скорее, или детектив частный. Вот только что его сюда принесло? Наши так не работают и сторонних специалистов не привлекают. Вот, кстати, еще интересная вещь, иди сюда, посмотри.

Филин снял с полки толстую книгу в черном кожаном переплете и протянул её мне.

– Полюбуйся!

– «Классификация нечистой силы», – прочитал я. – Это же кто такие книги издает?

– А никто, – хмыкнул охотник. – Ты её открой, она наверняка самописная, только буквы на обложке типографским способом получены, а дальше текст от руки. Да и на остальные книги посмотри, все один к одному: «Заговоры для тела», «Вампиры и вурдалаки, кто есть кто», – да тут их чертова уйма. Все книжки, судя по всему, покойный с собой приволок, вон старые стопочкой рядом лежат. Хозяйские снял, а свои аккуратно поставил. Дорогие, не иначе.

– Справочный материал? – предположил я.

– Да какое, беллетристика сплошная. Я одну такую книжицу просмотрел наискосок, чистой воды фантастика, реализму ноль.

– Так что же получается?

– А получается вот что, – Филин уселся на стул и закинул ногу на ногу. – Мы имеем одного мертвого фаната, может быть писателя, может быть еще кого. Не исключено, кстати, что никакой он не Артем Замков, а имя это вымышленное. Подготовку он провел знатную. Справил себе документы на фиктивное имя родственника, недавно умершего старичка Замкова, приехал сюда – машина его не из дешевых во дворе стоит, – устроился на ферму. Интересно только, почему именно сюда и почему в коровник? У парня явно были какие-то сведения. Откуда он их достал, тоже хорошо бы выяснить, но сам факт его смерти говорит о том, что сведения верные. Фотографии из морга я видел, горло погрызено будьте нате. Сейчас посмотрим машину, и прямиком на место преступления.

Автомобиль, хороший японский внедорожник, стоял, прикрытый брезентом, не меньше месяца. Трава рядом с колесами мало того что расправилась, но еще и существенно вымахала, так что было похоже, что не во дворе стоит машина, а в поле.

– Что же вы, господа полицейские, так халатно машину-то осмотрели, – Филин запустил руку под крыло и вытащил оттуда небольшой пакет. Вскрыв его перочинным ножом, вытащил на свет аккуратный импортный пистолет. Отправив оружие в карман, он отряхнул руки и весело посмотрел на меня. – Что я говорил?

– В коровник?

– Куда уж без него.

Путь до места преступления занял не меньше двадцати минут пешком. Идти пришлось по центральной улице вдоль всех еще обитаемых в поселке домов. Из труб некоторых шел дым, кто-то работал во дворе, заготавливая дрова, кто-то болтался без дела. Коровник представлял собой длинное одноэтажное здание серого кирпича с маленькими окошечками под самой крышей, проходящими по всему периметру. Большие деревянные ворота имели такую же бумажку, сестрицу той, что лежала сейчас в кармане у Филина, и большой навесной замок. Филин, впрочем, в коровник не пошел.

– Стой на месте, – приказал он мне, а сам принялся нарезать круги вокруг здания. Периодически останавливался и что-то рассматривал в траве, записывая наблюдения в блокнот и то и дело бормоча что-то под нос. Пройдя вокруг всего здания по периметру, он остановился на том месте, с которого начал, а потом быстрыми шагами направился к воротам. Отомкнув замок и потянув за створку, он проник внутрь и поманил меня за собой: – Посвети.

Я с готовностью последовал за ним, по пути доставая свой фонарик.

– Ну и вонь, – признался охотник.

– Так коровник же, – поразился я, – что ты тут ожидал?

– Не об том спич, – Филин подошел к ограждению и, перегнувшись через него, осмотрел бурые пятна на соломе. – Ты, кстати, в доме больше ничего любопытного не заметил?

– Нет, – пожал я плечами.

– Ясно, – встав на колени, охотник пополз по полу, что-то выискивая под соломой. Наконец встав, отряхнул штаны и направился к выходу. – Уезжаем.

– И оборотня ловить не будем? – поразился я.

– В следующий раз обязательно, – засуетился охотник, – в следующий раз.

В недоумении я наблюдал, как Филин быстро собирает рюкзак, не глядя кидая туда вещи.

– Собирайся живее, – прошипел он. – Быстро уносим отсюда ноги, только аккуратно, не привлекая внимания. Поработали следователи для проформы, и ладушки.

– Ничего не понимаю, – пожал я плечами. – Толком не объяснишь?

– Позже, – скривился охотник.

– Уже уезжаете? – в дверях спальни появился Михаил Афанасьевич.

– Уезжаем, – заулыбался Филин, – дело тут ясное, а в конторе и так хлопот полон рот. Что-то захотим выяснить сверх того, обязательно с вами свяжемся.

– И свидетеля не будете допрашивать? – удивился глава.

– А чего парня дергать лишний раз? – отмахнулся Филин, как бы случайно распахнув полу куртки, откуда показалась рукоять пистолета. – Я же говорил, для галочки.

– Ну, бог в помощь.

Выезжали из деревни не спеша, но было заметно, каких сил стоит Филину не вдавить педаль акселератора в пол. За деревней ускорились. Выехав на трассу, охотник, притормозив, оглянулся.

– Да что происходит, ради всего святого?! – не выдержал я.

– Да вот что, – усмехнулся Федор и, вытащив из бардачка рацию, вызвал центрального.

– Слышим тебя, Филин, докладывайте.

– Дело не в нашей компетенции, – произнес охотник, надавив на кнопку на рации, – спускайте спецназеров, пусть деревню окружают и берут их всех. Если нагрянете минут через десять, найдете много интересного.

– Вызов был с самого начала почти надуманным, – пояснил мне Федор по дороге домой. – Место тут нехорошее. Раз в год кто-то обязательно Богу душу отдавал. То фельдшер заезжий шею сломает, то специалист из центра повесится. Три трупа за последние три года – это, знаете ли, нездоровая тенденция. Следаки было сунулись копать, да не нашли ничего, как ни бились. Секта это, а никакая не деревня, сатанисты драные. Живут одной общиной закрытой, но делают все так, что комар носу не подточит.

– Но не проще ли было прятать трупы? – удивился я.

– Не проще, – хмыкнул Федор. – Ты вот, Антоша, сам головой подумай, есть человек и вдруг исчез. Куда исчез, зачем исчез, почему? Много вопросов, много людей, глядишь, и накопают что, а если, к примеру, выдать все за бытовуху, то все становится просто. Приезжает полиция, все освидетельствует, увозит труп, и все живут дальше долго и счастливо. Не знаю уж, как они заманивали к себе этих бедолаг, но гибли-то люди думающие, самостоятельные и зачастую при деньгах.

Первое подозрение в ритуальном убийстве появилось у меня сразу, как я узнал, что ничего у погибших не пропало, а тот факт, что они на тот момент являлись единственными не местными, лишь подтвердил мою догадку.

– Но как тогда быть с последней жертвой? – удивился я. – Замков же погиб насильственной смертью.

– Вот с этим у них явно вышла промашка, – улыбнулся Федор, крутя баранку. – Все ритуальные убийства проходят по четко выверенной схеме, в строго отведенное время и с соблюдением массы правил и условностей. Замков явно был человеком острого ума, и заманили они его, в сущности, по каким-то своим каналам. Может, сказали, что живого вурдалака или оборотня покажут, может, еще что, но что-то сорвалось. Покойный, очевидно, догадывался, что его дурят, и потому в один прекрасный момент вдруг засобирался домой, предварительно, кстати, собрав все вещи. Сумки стояли около его кровати, мог бы сам заметить.

Конспирация у них была на уровне, покойный до последнего момента не подозревал, что с ним может что-то случиться. Пистолет, который я нашел под крылом автомобиля, так ни разу и не доставали. Ночь его смерти, очевидно, была последней ночью, которую он должен был провести у сектантов, и поэтому им пришлось действовать на скорую руку. Пентаграмму на полу и то чертили впопыхах, углем, не выполнив многих важных элементов. Вокруг самого коровника я обнаружил в основном человеческие и собачьи следы, но это же деревня. У каждого во дворе по собаке.

– Господи, – охнул я. – Они же нас ночью прирезать могли.

– Вполне вероятно, – кивнул Федор, – но с наскока действовать не стали, и так наколбасили черт знает что. Одно дело, порвать горло ночному сторожу, и уже совсем другое, убить двух следователей-криминалистов. Немного другого полета фигуры, чтобы пустить все на самотек и глухаря присвоить.

– Значит, ты сразу знал, что дело может и не закончиться охотой? – спросил я, открывая окно и доставая сигарету.

– Подозревал, – кивнул Федор. – Во всем есть порядок, последовательность, правило, что ли. Все три основных вида оборотней имеют свой характерный почерк. К примеру, лютичи, наш эквивалент СОБРа или спецназа, работают четко, без спецэффектов, молодняк особо вперед не пускают, да и держатся группами по две-три особи, наследили бы, коли подошли. Вервольфы – наши с тобой коллеги, охотники, виртуозы в сталкинге, но могут сплоховать при выборе времени атаки и натворить таких дел, что подозрение было у меня именно на эту породу.

– А третьи? – спросил я. – Ты говорил о трех видах.

– Волхвы, – кивнул охотник. – Шаманы они, сами не убивают. Исключением становится ритуальная охота, их я вообще не учитывал. Все они сильные и опасные противники, и если бы не их природная разобщенность, то им ничего бы не стоило стать хозяевами этого мира, окончательно опустив человека по пищевой цепочке. Вот с кем я борюсь, понимаешь? Я сам ждал доброй охоты, а на поверку обнаружил стадо деградирующих убийц и поклонников странного культа. Сторонюсь я этого, не понятно оно мне, потому и бегу сломя голову.

– Именно поэтому ты ушел из армии и не пошел в полицию? – предположил я.

– В точку! – подтвердил Федор. – С каждым вопросом все точнее и точнее чувствуешь ситуацию.

– Я вообще легко обучаем, – кивнул я. – Работу-то нам оплатят?

– Куда денутся. Правда, всего пятьдесят процентов от стандартного гонорара на оборотня, – пояснил Федор. – На жизнь хватит, а потом посмотрим. Ты, кстати, в деле до сих пор?

– Раз уж начал… – пожал я плечами.

– Вот тебе адресок, – охотник покопался во внутреннем кармане и вытащил оттуда картонный прямоугольник, – придешь туда, представишься.

– Что там?

– Штаб подготовительного лагеря, конечно. Там тебе и матчасть, и навыки.

– Как же я без них раньше? – удивился я.

– Ты, парень, видимо, много о себе думаешь, если решил, что я тебя, зеленого, на взаправдашнего вервольфа бы выпустил, – хохотнул Федор. – Связал бы и в машине запер, если б дела плохи стали и тварь оказалась матерым волчищей, а не щенком. Учиться тебе надо. В любом случае первый тест на сообразительность и устойчивость психики ты уже прошел на ура.

Федор Павлович в итоге взялся подвезти меня до тренировочной школы, так что из дома я отбывал с комфортом, на авто.

– Из вещей только средства личной гигиены, – напутствовал он меня. – Мобильные телефоны разрешены, как, впрочем, и доступ в Интернет, но в школе распорядок четкий. Особенно много абитуриентов ты там не встретишь, тридцать, на край сорок человек, и то разных ступеней обучения.

– А ступеней сколько? – заинтересовался я.

– Четыре, – охотник пустился в разъяснения: – Каждая ступень соответствует роду деятельности. Есть охотники, специализирующиеся только на жити, есть те, кто практикует нежить, третьи занимаются нашим местным эпосом, а четвертые, как мы с тобой, ударники-многостаночники. Первые три ступени – это уже бойцы, которые, попахав в поле, открыли у себя талант удивительно хорошо изводить кровососов или знатно гонять взбесившихся банных.

– Обучаться сколько хоть?

– Год, – выдал Федор и, глядя на мою кислую физиономию, поспешил добавить: – Но поскольку ты прикреплен ко мне как к полевому наставнику, то и ездить на задания будешь тоже со мной. Единственное, что придется подгадывать под твое новое расписание, но мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо бы, – вздохнул я. – Как-то не по себе мне от твоих слов. Школа эта больше на военное училище смахивает.

– Да так и есть почти, – хитро прищурился охотник, – вот приедешь, сам увидишь.

В среду, в девять утра УАЗ Федора притормозил около приземистого трехэтажного здания из красного кирпича. Получив напутствие на словах и пинок под зад на деле, я был выставлен из машины и оказался один на один со своим новым учебным заведением. С одной стороны, я понимал, что получить необходимые навыки и знания мне жизненно необходимо, но с другой стороны, врожденная лень негодующе кричала в моем сознании: «Брось все это. Мало, что ли, ты учился?» Диалога с ней я, впрочем, развивать не стал.

Стоило в первую очередь разобраться в себе. Что я умею и могу в этой жизни и чего я достиг. Начнем с последнего. Ничего. Вся моя учеба пошла прахом, полученная специальность не была востребована, и все, что мне оставалось, так это неквалифицированный труд где-нибудь на стройке или еще где похуже. В свои годы я уже имел квартиру, но это тоже нельзя было отнести к личным заслугам. Жилплощадь досталась мне по наследству от мамы. Что я умею, в сущности, ответ тот же. Пожалуй, мне стоило остановиться на том, какие перспективы предо мной могут открыться, если я пройду подготовку и вольюсь в ряды тринадцатого отдела. Во-первых, приключения, такая работа не может никогда надоесть, по крайней мере такому человеку, как я. Во-вторых, серьезный и зачастую смертельный риск, но где приключения, там и он. Тут уж ничего не попишешь, ну и, конечно, гонорары. Суммы, которые выплачивали за удачные операции сотрудникам отдела, были более чем достойными, две-три охоты – и вот тебе автомобиль, с полгода работы – и ремонт в квартире, год – и ты имеешь весьма солидную сумму на счете. Главное в этом деле, чтобы это был именно гонорар, а не похоронные.

Учиться надо и учиться буду, решил я и с этими мыслями, толкнув дверь, вошел в здание, где сразу же напоролся на полицейский пост.

– Ваши документы, – как выплюнул хмурый полицейский в звании капитана. Я протянул ему паспорт, и он тут же расплылся в глупой улыбке: – Серьезно?

– Тот самый, – вздохнул я, – два магнитофона, две куртки замшевые…

– Меня предупредили, что у нас новый курсант будет, – разулыбался капитан, – но я, если честно, не поверил, для меня Шпак – это Этуш, ей-богу.

– Фамилию не выбирают, – я пожал плечами.

– Да это еще ничего, – принялся жестикулировать дежурный, – вот у меня знакомая была, в девичестве Быкова, вышла замуж – стала Коровина.

– Бывает, – я вновь пожал плечами.

– Да не обижайся ты, – капитан по-дружески хлопнул меня по плечу. – У тебя же Сом куратором полевым?

– Сом? – не понял я.

– Федор Павлович Сом, неужто не знал?

– Знаю, что Федор Павлович, – пояснил я, – по фамилии не общались.

– Вот теперь знаешь, – закивал дежурный. – Ладно, чего мы тут лясы точим. Сейчас тебе временный пропуск выпишу, потом у коменданта постоянный получишь, а пока дуй прямо по коридору до лестницы и на второй этаж, там в десятом кабинете строевая часть, где получишь все бумаги, тебя поставят на дотацию. С этим у нас строго, так что не обидят. Беспорядков только не учинять, все хулиганы и забулдыги вылетают после первого же месяца, комендант у нас суровый.

Расписавшись в получении временного пропуска, я закинул сумку с вещами на плечо и, последовав совету капитана, отправился в строевую часть, где меня встретил еще один сотрудник, уже в гражданском.

– Майор Никонов, – представился он. – Заместитель коменданта по кадрам. Да вы присаживайтесь, документы будем оформлять, а это не пять минут.

Я послушно уселся на предложенный табурет.

– Значит, дело ваше мы получили, вижу – местный вы, – кивнул мне майор.

– Коренной, – подтвердил я.

– Должен предупредить, все курсанты находятся у нас на казарменном положении и проживают тут же, – пояснил он. – Квартиру вашу, в принципе, можно сдать внаём на весь срок обучения, но это только мысли вслух.

– А если вылечу, где жить буду? – прищурился я.

– Капитан Сом обычно курирует перспективных охотников, – меланхолично заметил Никонов, на секунду подняв голову от заполняемых бланков. – Думаю, справитесь.

– Хотелось бы верить.

– Верьте, молодой человек, вера – это наше все.

– А какие тут будут дисциплины? – задал я свой первый вопрос по существу.

– Это не ко мне, – отмахнулся майор, даже не поднимая головы, – это к коменданту. Я тут только кадрами заведую да командировочные выписываю. Мы тут, видите ли, по совместительству еще и курирующий штаб по Северо-Западному округу. Вот, распишитесь, где галочки.

Приняв из рук строевика толстую пачку бланков, я принялся старательно выводить свое имя в каждом отмеченном пункте, на что у меня ушло минуты две, и, справившись, протянул их назад.

– Значит, вот вам бланк к завхозу, получите у него вещевое довольствие, – начал выкладывать на стол бумаги, будто козырные карты, майор. – Вот с этой бумагой идете к заму коменданта по тылу, там встанете на продовольственное довольствие. Вот этот, с красной печатью, – к заму по огневой и рукопашному, впишет вас в свои ведомости, чтобы патроны выдавать. Вроде все. Ах, да. Вот пропуск, вклеите фотографию, и к коменданту на подпись и печать. Не ходить же вам, право слово, с временным пропуском. Все, удачи.

Из строевой части я фактически был вытолкан.

– А куда…?

– На бланке заглавие!

– А кабинет…?

– На обратной стороне, карандашом.

Дверь за моей спиной захлопнулась, оставив меня одного в пустом коридоре с сумкой в одной руке и кипой бумаг в другой.

Перевернув первый, заполненный аккуратным почерком строевика бланк, я прочитал: «Пищевое довольствие, кабинет двадцать семь», – и, прикинув направление, потопал по коридору, отметив полное отсутствие на дверях кабинетов каких-либо пояснительных табличек с указанием фамилии владельца оного и занимаемой им должности.

– Войдите, не заперто, – громогласно отозвался обитатель комнаты двадцать семь после моего робкого стука. – Антон Шпак, как понимаю?

За столом сидел коротышка в форме с петлицами ракетных войск и двумя жирными звездами на погонах. Лицо у коротышки было пунцовым.

– Так точно, товарищ полковник, – подтвердил я, по старой доброй армейской привычке повысив подполковника в звании.

– Подполковник Перунец, заместитель коменданта по тылу, – представился тот, даже не потрудившись привстать, что меня отнюдь не удивило. – Давай свою бумажонку.

Убрав бланк в отдельную папку, он принялся листать общую тетрадь.

– Курсант Шпак, жить будете в отсеке тринадцать бэ, на третьем этаже. Отсеки у нас двухместные, а там как раз кровать свободна. В столовую начнешь ходить только с завтрашнего дня, а форму можешь получить уже сегодня. Завхозу я позвоню, чтобы не волынил. Удачи.

Зам по огневой и рукопашному бою оказался молчаливым сухим стариком с выцветшими глазами и острым носом.

– Старший лейтенант Махов, – выдал он.

«Всего лишь старлей!» – поразился я, но вовремя заткнулся, решив не наживать себе врагов в первый же день. Найти недоброжелателей всегда успею, за этим дело не станет.

– Физическая подготовка у вас не ахти, как я смотрю. Боевые навыки имеются?

– Имеются, – кивнул я и выложил то же самое, что в свое время рассказал Федору.

– Кисло, – подытожил пожилой старлей, – но дело поправимое. Сначала будете проходить курс самообороны, а потом посмотрим. Стрелять умеете?

– В армии приходилось, – поделился я.

– Значит, не умеете, – вздохнул Махов. – Откуда эти охотники только таких находят? Будем работать.

Забрав бланк с красной печатью и еще раз неодобрительно посмотрев на меня, старший лейтенант Махов, по сложившейся уже традиции, выставил меня за дверь, попутно пояснив:

– Завхоз у нас на цокольном этаже, там же склад. Дойдете до конца коридора и вниз, господин курсант.

Закончив наконец всю бюрократию, я отправился в указанную Маховым сторону и, найдя там лестницу, спустился в подвал, который в этом здании гордо именовался цокольным этажом.

Завхозом оказался в доску гражданский мужик классической рязанской внешности, с синяками под глазами и устойчивым водочным перегаром изо рта. Канонический случай.

– Петрович, – отрекомендовался завхоз и, стиснув своей лапищей мою руку, несколько раз потряс ею, будто намереваясь выдернуть из сустава. Очевидно, так Петрович понимал рукопожатие. – Новенький, значит? Давай сюда бумаги, у тебя какой размер? – и, записав на клочок газеты рост, размер ноги и головы, скрылся в череде полок, заставленных различными коробками. Послышался звон и мат, что-то упало, по-видимому, на завхоза. Петрович осерчал и ответил, похоже, с ноги. Закончив, наконец, воевать с невидимым обидчиком, он появился, неся в руках камуфляж старого образца, такой же расцветки кепку, ремень, пару берцев, две тельняшки и упаковку носков.

– Флягу, плащ-палатку и саперную лопатку будешь получать на выездных занятиях, – пояснил он, – а пока летний комплект. Выдается на полгода. Истаскаешь раньше, будешь за собственные деньги покупать. Ах, да… – сорвавшись вдруг, он вновь исчез в дебрях полок и вернулся с парой армейский сатиновых трусов синего цвета.

– Министерство обороны, смотрю, – кивнул я в сторону стопки вещей на стойке.

– Оно, – согласился Петрович. – Ты давай расписывайся и топай в комнату. Там переодеться, и в одиннадцать чтоб был у коменданта, как штык, и не опаздывай, старик этого не любит.

Расписавшись и поблагодарив за совет, я подхватил полученное и направился на третий этаж, где остановился около нужной двери и понял, что у меня проблема. Ключа-то мне никто не дал.

– Открыто, – раздалось изнутри. – Чего стоишь как столб, заваливай.

– Здравствуйте, – я аккуратно толкнул дверь плечом, так как руки были заняты, и с интересом обозрел помещение, которое должно было стать моим домом на ближайшие двенадцать месяцев. В небольшой комнате еле уместились две панцирные кровати, высокий шкаф почти под потолок и одна тумбочка, стоящая у окна. На этом мебель заканчивалась.

На одной из кроватей лежал коротко стриженный крепыш, закинув руки за голову.

– Новенький? Привет.

– Здравствуйте, – еще раз поздоровался я. – Меня Антоном звать.

– Меня Вадим, – кивнул крепыш, – располагайся. Кровать сам видишь, а шкаф и тумбочка у нас общие. Мои полки верхние, твои нижние. Без обид?

– О чем речь, – кивнул я и с облегчением сгрузил свою поклажу на каркас. – А матрас где?

– В шкафу, – махнул рукой Вадим, – в самом низу глянь. Там и матрас, и подушка, и одеяло летнее.

Открыв шкаф, я вытащил оттуда тонкий матрас с подушкой и синее с черной полоской шерстяное одеяло армейского образца и принялся заправлять кровать.

– А что нету никого? – между прочим поинтересовался я.

– Да кто где, – пояснил Вадим. – Кто на стрельбах за городом, кто по заданию партии зверюг разных по лесам да полям гоняет, кто в классах.

– А ты чего тут? Прогуливаешь?

– Наказали, – скорчил гримасу мой собеседник. – Не сошлись во мнениях с преподавателем одним.

– Совсем плохо? – посочувствовал я.

– Редкая сволочь, – кивнул мой сосед. – Отстранение от занятий на день и запрет на любые полевые операции на три месяца. И самое обидное, работа-то есть. Мой полевой куратор уехал с другим охотником под Псков гнездо кровососов корчевать. Денег поднимут – жуть, а я не при делах.

– Бывает, – пожал я плечами и, посмотрев на часы, начал быстро переодеваться.

– К коменданту тебе надо, – кивнул Вадим. – Комендант у нас целый генерал.

– Неужто?

– Ага, самый что ни на есть взаправдашний.

– А почему, кстати, полиция при входе сидит?

– Специально, видят форму и не суются лишний раз. Чтоб без зевак.

– Логично, – согласился я и, зашнуровав берцы, подошел к зеркалу на дверце шкафа. Буквы «К» на погонах выглядели как-то нелепо, да и китель был чуток великоват.

– Ты как старику представишься по форме и пропуск завизируешь, дуй в столовую. Столовая тут отменная, почище любого ресторана.

– Не могу, – вздохнул я, застегивая пуговицы. – Зампотыл поставил на довольстве только с завтрашнего дня.

– Вот жлоб, – хмыкнул Вадим. – Ладно, не беда. Дам тебе свой талон, потом пивом отдашь.

– А как же ты? – поинтересовался я.

– А что я? У меня в этом месяце три дня на выход полевой было, не использованные талоны имеются, да и тебе надо оценить все прелести местной кухни.

– Дело хозяйское, – быстро согласился я. – Не сочти за наглость, а на ужин талончика не завалялось?

– И на полдник есть, – хохотнул мой сосед. – А ты, я вижу, парень не промах. На выходах уже был?

– Довелось, – признался я. – Секту разоблачили, жертвоприношения делали.

– Нормально, – улыбнулся Вадим, – а мы в первый раз на ведьму ходили. Вот страху натерпелся, думал, заикой останусь, а потом ничего, привык, даже чувство юмора прорезалось.

– Я к начальству.

Выйдя за дверь, я вновь спустился на второй этаж. Кабинет коменданта найти было просто, его дверь единственная была оснащена табличкой.

Кабинет коменданта училища представлял собой что-то среднее между библиотекой и собранием минералов. Бесчисленные полки были буквально забиты книгами всевозможных форм и размеров. Те лежали повсюду. Громоздились на подоконнике, стояли стопками на полу, мостились на стульях. Стены же были завешаны кристаллами в аккуратных коробочках из тех, в какие обычно помещают насекомых, и на каждой имелась пояснительная табличка.

Посреди всего этого, за огромным письменным столом сидел – нет, именно восседал в кресле темного дерева с высокой резной спинкой – крепко сбитый, не молодой уже мужчина с редкой проседью. Одет комендант, вопреки моим ожиданиям, был в вельветовый пиджак и джинсы.

– Курсант Шпак прибыл для прохождения обучения, – выдал я, предварительно вытянувшись в струнку.

– Садись, – кивнул комендант на ближайший свободный от книг стул. – Как зовут тебя?

– Антон, – я присел на стул.

– Хорошо, Антон, – улыбнулся хозяин кабинеты. – Прежде чем поставить подпись на твоем листе и оформить пропуск, а следовательно, окончательно подвизать тебя на долю охотника, хочу спросить вот о чем. Ты сам-то понимаешь, во что ввязываешься? Хорошенько подумай, отказаться не поздно и не зазорно, а пока думаешь, я тебе небольшую справочку выдам.

– Конечно, – смущенно кивнул я, поудобней устраиваясь на стуле.

– Ну, раз конечно, так слушай, – хмыкнул комендант. – В первую очередь, могу тебе по секрету сообщить, что большинство охотников до сорока лет не доживают. Есть, конечно, исключения, везучие мерзавцы, чей нюх и внутренний голос позволяют вовремя сделать ноги и сохранить свое здоровье, но их единицы. Тот же Федя Сом, что тебя на аркане приволок, уникум, я бы сказал. Его старый тренер и напарник Алим скончался от преждевременного старения – проклятья, наложенного одной сильной ведьмой, а прибить мерзавку не получилось. Убьешь ведьму, проклятье долой. Алиму тогда тридцать пять было. Ведьму в итоге извели, но человека не вернуть. Сам же Сом – яркий пример уникального чутья пятой точкой, ну и опыта у него не занимать, так что, если решишься работать, держись его руками и ногами до последнего момента, смотри и запоминай.

Все финансирование нашего отдела идет непосредственно от Министерства обороны, а те, как правило, если им что-то надо, на деньги не скупятся, но тех денег у охотника в руках не остается. На жизнь да квартиру оплатить.

– Куда же они все уходят? – ахнул я.

– На боеприпасы, – начал перечислять комендант, – патроны хоть военные и дают, но только денежку за них просят. Оружие, кстати, тоже будешь покупать, тут без альтруизма. Потом броники, снаряга разная, колеса – полный привод не лишние, амулеты. Касательно последнего особенно остановлюсь. Обереги и амулеты в нашей работе нужны что воздух, если не больше. Вижу, у тебя «ведьмино пугало» на шее болтается. Федор презентовал?

– Да, – кивнул я, – к мороку я восприимчив, чуть не пропал из-за этого.

– Наслышан, – кивнул комендант. – Все происшествия подобного толка должны быть отражены в отчетах и лежать у меня на столе. С этих самых пор это и тебя касается. Вопрос в другом, знаешь, сколько такой оберег стоит? – Я отрицательно помотал головой. – Около семидесяти тысяч в евро, не меньше, – хмыкнул комендант, глядя на мое ошарашенное лицо. – При том если заклинала даже самая сильная ведунья, то действия его хватает максимум на год, так что я бы на твоем месте озаботился выяснить у Сома, сколько висюльке еще работать.

Ну и что мы получаем в сухом остатке? Деньги, так их в итоге получается не так уж много. Возможность лишиться головы – этого добра хоть отбавляй. Вот что точно можно гарантировать, что скучать тебе не придется.

– Согласен, – развел я руками. – Для меня этот вариант приемлем. Может, знаменитым охотником стану, книжку обо мне напишут.

– Амбиции – это хорошо, – кивнул комендант. – Без амбиций в нашем деле никуда. Вот, кстати, у тебя о чем хотел спросить. Касательно ведьмы, которую ты на днях встретил.

В трех словах я описал ему все, что произошло со мной в тот памятный день. Как я почувствовал действие оберега, как увидел постаревшую Варвару, как попытался выследить её и что из всего этого получилось.

– Дела, – вздохнул комендант. – Совсем охамела нечисть, если по городу охоту устраивает. Ведьма сильная, видать, старшая в гнезде, сама выбралась только из-за того, что вы её подругу привалили. Если дела так пошли, то они что-то явно замышляют, и это что-то должно произойти со дня на день.

Подписав все бумаги и поставив жирную печать на мой пропуск, комендант, так и не представившись, выпроводил меня восвояси, и я, предоставленный самому себе, отправился в комнату.

– О расписании спросить забыл, – хлопнул я по лбу рукой, спускаясь по лестнице. – Вот растяпа.

Оставленный мною в лежачем состоянии Вадим вроде бы даже и позу не изменил, но когда я вошел, вскочил с кровати и принялся разминаться.

– Затекло все, – признался он. – Не могу долго без действий, сколько ни пробовал. Как тебе старик?

– Серьезный мужик, – кивнул я. – О моем желании учиться спрашивал.

– Это он со всеми, – кивнул мой сосед, делая круговые движения руками, – краски только сгущать любит. С его слов, так мрут охотники как мухи и получают гроши.

– А разве не так? – улыбнулся я.

– Да так, конечно, – погрустнел Вадим, – только если ко всему с такой точки зрения подходить, то в депрессию впадешь и с крыши спрыгнешь, башкой об асфальт. Быть охотником не хуже и не лучше, чем любая другая профессия. По мне, так интересней, забавней, а уж чтоб разогнать кровь по жилам, так это первое дело.

– А ты как сам сюда попал? – заинтересовался я.

– Оказия, – пожал плечами парень и принялся делать наклоны. – Работал курьером одно время, посылки развозил срочные да почту, вот и попал по случайности не в ту квартиру.

– А кто в квартире оказался? – поинтересовался я, присаживаясь на табурет.

– Людоеды, самые натуральные, – пояснил курсант. – Ты представляешь, уже пять лет жили по адресу и подъедали всяких олухов типа меня, только это они думали, что я олух. Я как понял, к чему дело идет, чуть не поседел, ну, и, недолго думая, сиганул из окна, третий этаж, кстати. Мое счастье, на клумбу приземлился, но ногу правую сломал. Пролежал в больнице какое-то время, следователи ко мне ходили и так далее, а потом появился мужик один, Степаном представился, корочками красными светил, выяснял, мол, мое самочувствие после всего этого, в психическом плане, крыша, там, у меня на месте ли, и все такое. Все бы хорошо, но позывной мне присвоили Кузнечик, чтобы именем при нечисти не светил. Слушай, а как тебя в поле-то величать? Пересечемся в эфире, хоть будет ясно, с кем дело имею.

– Кот.

– Просто Кот?

– Просто.

– А что это значит? В темноте видишь?

– Не, – улыбнулся я, – куда уж мне, я днем-то плохо вижу, очки на носу не для важности.

– Ну, а что тогда?

– Понятие «клиническая смерть» знакомо?

– И часто? – заинтересовался Вадим.

– Да уж почаще вашего, – важно заявил я, чем вызвал бурный смех соседа.

Отсмеявшись, он посмотрел на наручные часы и засобирался, заправляя китель и влезая в берцы.

– Обед грозит, не раздумал еще?

Признаться честно, с утра я не завтракал, привычка была такая, зато плотно пообедать или там поужинать завсегда любил, так что согласно закивал.

– Ну, тогда пошли, – обрадовался Вадим, – а то я думал, грешным делом, пропадут талоны.

Коридоры наполнились шумом и топотом ног – это возвращались с занятий оставшиеся в расположении курсанты.

– Сейчас в курс дела тебя буду вводить, – важно заявил мой сосед, запирая за нами дверь. – Ключей от комнаты три, по одному на курсанта и один на вахте. Поедим, заберешь у дежурного под роспись, и не вздумай потерять. Касательно общего распорядка: подъем в семь, зарядка во внутреннем дворе, потом все по занятиям, у кого что. Расписание своей группы можешь взять у старосты, наверняка его в столовой встретим.

– Было бы здорово, – кивнул я, шагая рядом, – а то забыл совсем. Кстати, а как тут у вас учебный процесс проходит? Я много пропустил.

– Учебный процесс тут оригинальный, по части теории, – ответил Вадим, – весь курс лекций идет по кругу, и абитуриент, пришедший, скажем, в середине года, попросту учится еще полгода. Экзамены принимаются у каждого индивидуально. С боевыми искусствами и стрельбой посложнее, но и тут выход найти можно. В спарринг тебя сразу никто ставить не будет, а когда дойдет, подберут партнера из тех, что послабее. Не бойся, не пропадешь.

– А какие предметы?

– Ну, – протянул Вадим, – у всех по-разному. Кроме очевидной физической и огневой подготовки, есть рукопашный бой, владение холодным оружием, курс химии, но тут по большей части касательно взрывчатых веществ, ядов и кислот и как самому всем этим не травануться и не взлететь на воздух. Оккультизм преподают, ксенобиологию – это чтобы мог в нечисти разбираться. Навыки экстремального вождения по зиме начнутся, а то приходилось и по наледи гонять, а точнее, уносить ноги. Как случится, сразу оценишь, шутка полезная. Это все наши преподы, остальное сугубо индивидуально, если на ступень вдруг захочешь пересдать, но пока базовый курс не освоил, тебе это не грозит.

За разговором спустились на первый этаж в отдельное крыло, где находилась столовая. Вынув из нагрудного кармана два талона, Вадим потащил меня в сторону раздачи, организованной по старому армейскому принципу. У стола с посудой каждый брал себе поднос и миски для первого и второго и проходил дальше, поставив поднос на ряд поручней, по которым его удобно двигать. Перемещаясь вдоль прилавка, останавливался на раздаче и протягивал миску, чтобы повар её наполнил, хлеб и напитки по традиции располагались в самом конце.

– Мясо или рыба? – поинтересовался высокий дородный мужчина в камуфляже и белоснежном колпаке на голове.

– Мясо, – кивнул Вадим.

– Мне тоже, – решил я не выделяться.

– Из гарниров сегодня рис и греча, – заявил повар, накладывая в наши миски по паре сочных отбивных.

– Нам рис, – решил за нас двоих мой сосед.

– Однако, – улыбнулся я. – Не обманул.

– Простенько, но со вкусом, – подтвердил Вадим. – Я лично ни один обед не пропускаю. Умеют ребята готовить.

– Из супов: гороховый, рассольник и борщ, – дальше на раздаче стояла девушка с сержантскими нашивками.

– Рассольник, – Вадим протянул глубокую синюю миску с надписью «ВМФ».

– А мне борщ, – решил я.

Подойдя к концу раздачи, Вадим наколол на стальной штырек два талона и, взяв с подноса несколько кусков черного хлеба, стакан апельсинового сока и приборы, направился к ближайшему столику.

– Догоняй, – бросил он мне через плечо.

В столовую начали подтягиваться первые курсанты и выстраивались в очередь перед раздачей.

– Вот и Колобок, легок на помине, – усмехнулся Вадим, отправляя в рот ложку супа. – Это староста наш, о котором я тебе говорил.

– Что же ты его так? – покачал я головой.

– Это не я, – хихикнул курсант, – это его позывной. Нет, серьезно, он так и числится – Колобок. Товарищ без меры инициативный и, кстати, боец приличный, ты не смотри, что он с виду такой уютный.

В столовую действительно вошел низкий полный парнишка с толстой кожаной папкой под мышкой.

– Здорово, – Вадим махнул вошедшему рукой, и тот приветливо помахал в ответ.

– Новенький с тобой?

– Он самый, Кот Антон, прошу любить и жаловать!

– Я сейчас, – заторопился староста и, подхватив синий поднос и пару мисок, двинулся по раздаче. – Пропустите, мне по делу, – голосил он, проталкиваясь сквозь очередь. – У меня инструктаж вновь прибывшего, пропустите.

Проскочив таким способом всю очередь и наполнив поднос, Колобок скорым шагом направился в нашу сторону и, сев на свободное место, поспешил представиться:

– Пантелей, позывной Колобок.

– Антон, позывной Кот, – я пожал протянутую пухлую ладонь.

– Значит, инструктаж, – принялся расстегивать папку староста, но был тут же остановлен Вадимом:

– Окстись, какой, к черту, инструктаж за обедом.

– И то верно, – часто закивал Пантелей, – тогда приступим, – и, пожелав всем приятного аппетита, принялся уничтожать борщ. На удивление быстро справившись с первым, староста принялся за второе, то и дело с интересом поглядывая на меня.

– Люблю новые знакомства, – поделился он с набитым ртом. – В нашем заведении особенно. Народу у нас мало, все личности уникальные, своеобразные. Очень интересно. Ну что, поели?

Я кивнул, допивая сок, и вытер рот салфеткой.

– Значит, инструктаж, – обрадовался Колобок. – У нашего учебного заведения под названием ШПО, или Школа подготовки охотников, есть несколько правил. Запрещено хранить и употреблять алкоголь и наркотики в любом их виде, исключение – кофе и сигареты. За нарушение данного пункта – немедленное отчисление. Запрещено также устраивать драки и применять физическую силу против другого курсанта. Все конфликтные ситуации решаются на общем собрании курсантов, которое проводится вечером в пятницу. Свой отсек ты обязан содержать в чистоте. Если раньше в нем жил только Кузнечик, то теперь вас двое, будете по очереди ответственными. Посторонних проводить в общежитие запрещается, ну и распространяться о нас, сам понимаешь, тоже не стоит. Пока понятно?

– Что же тут непонятного? – удивился я.

– Мало ли, – пожал плечами Пантелей. – Распорядок у нас такой. В семь подъем, зарядка. Первое занятие в восемь тридцать. Потом завтрак, перерыв сорок пять минут. Затем снова занятия до обеда, опять же обед с перерывом в час, потом занятия до семи вечера и свободное время до отбоя, который в десять ноль-ноль. В это время во всех отсеках должен быть погашен свет. Раз в месяц ты заступаешь дежурным по общежитию, но от занятий тебя это не освобождает. Инструктаж дежурного будешь получать при заступлении, там ничего сложного нет. Главное, список на руках иметь, кто из курсантов в этот день где находится. По поводу полевых выездов и охот, это только с разрешения коменданта. Твой куратор обязан не менее чем за два дня до операции подать заявление в письменной форме, получить твое согласие, а также визу коменданта, и только после этого можешь отправляться хоть на все четыре стороны. К занятиям приступаешь завтра, а пока с этим бунтарем потуси. У него отвод заканчивается, рассказал уже, небось?

– Было дело, – кивнул я.

– Ну, значит, вот тут и тут распишись, что в курсе дела, – Колобок подсунул мне под нос бланк, – там, где галочка, и получи расписание и распорядок, чтобы сразу не запутался.

Дождавшись, пока я распишусь в нужных пунктах, староста выхватил у меня из рук бумагу, как будто это было его прошение о помиловании, и, наскоро попрощавшись, умчался по каким-то неведомым делам.

– Какой, однако, бодрый! – покачал я головой. – У меня даже голова заболела от его трескотни.

– Привыкнешь, – пояснил Вадим, безмятежно жуя отбивную. – Все привыкли, и ты привыкнешь.

– А сколько всего курсантов учится на данный момент?

– С тобой сорок выходит, – прикинул Кузнечик.

– Не густо.

– Но и не пусто. Мы же все проходим тесты, прочую чепуху, иногда думаю, что космонавтам проще было.

Бесконечной вереницей потянулась череда учебных дней, и я начал потихоньку отвыкать от гражданской жизни и вливаться в процесс. Химия мне давалась сложно, приходилось постоянно конспектировать и зубрить, а вот изучение тварей пришлось по вкусу, благо школа обладала достаточным количеством учебных пособий. В оборотнях я более или менее поднаторел, а вот классификация вампиров меня чрезвычайно заинтересовала. Первая группа представляла собой воскресшую нежить, покойников или погрузившихся в летаргический сон индивидуумов – данная порода больше подходила под классификацию живых мертвецов и была неуклюжа и малоподвижна, так что особой опасности при охоте не представляла. Вторая группа кровососов входила в подгруппу хомо вампирус, живых и подвижных хитрых тварей, вамп-морфов, вселившихся во вполне жизнеспособного человека. Были они редкостью, но если уж встречались на пути, то заставляли относиться к себе уважительно. Третья группа была скорее мифическая, чем реальная, и называлась не иначе как вурдалако-вампиры – существа, способные принимать облик животного или летучей мыши.

Но в архивах школы не было зафиксировано ни одного доподлинного случая охоты на подобных существ. Самыми редкими были инферно-вампиры, предводители гнезд – опасные и коварные существа, способные сплотить под своим крылом немало последователей. Они превращали человека в вампира одним укусом.

Рев сирены заставил вскочить с кровати, и я начал судорожно озираться.

– Чего сидишь, одевайся, и в спортзал, – кивнул Вадим, судорожно натягивая форму.

– Что стряслось-то? – Я вскочил с кровати и последовал примеру соседа.

– Общий сбор, не слышишь? – хмыкнул Кузнечик. – Через пять минут все должны быть в спортзале, давай живее.

Кое-как одевшись, я выбежал в коридор, по пути соображая, зачем нас разбудили и кому потребовалось включать сирену в три часа ночи. Спустившись в спортзал, который также находился на первом этаже, я встал в колонну уже собравшихся курсантов. В зале присутствовали все преподаватели, замы и сам комендант.

– Все? – поинтересовался он хмуро.

– Так точно, все! – бодро отрапортовал вечно позитивный Колобок.

– Курсанты, – начал он, прокашлявшись. – Тревога объявлена не просто так, она не учебная, так что прошу отнестись к моим словам со всей серьезностью. Два месяца назад в городе произошло чрезвычайное происшествие, а именно две ведьмы, одна за другой, вышли на охоту средь бела дня.

Строй удивленно загудел.

– Более того, одна из ведьм была старшей в гнезде, а то, что она сама вышла на охоту, о чем-то да говорит. С тех пор мы потеряли их из виду, хотя и подняли всю полевую агентуру и информаторов, посулив за любые сведения о возможном нахождении гнезда солидные деньги. Так продолжалось до сегодняшнего вечера, пока, наконец, ко мне в руки не попали сведения о месторасположении гнезда и ближайших планах мерзавок, в числе которых нападение на родильный дом.

Зал взорвался криками негодования и матерной бранью.

– Спокойно, – поднял руку комендант, – требую тишины.

Гомон курсантов постепенно затих, и в зале воцарилась тишина.

– Итак, сама операция начнется через два часа, в сучью вахту, а нужное количество охотников для истребления гнезда собрать физически не возможно. Посему лично мной принято решение задействовать курсантский состав в качестве охотников и заслона. На сегодняшнюю операцию пойдут все, кто сочтет нужным, гонорара не будет. Кто хочет отказаться, шаг вперед.

Строй молчал.

– Отлично, – кивнул комендант, – я так и думал. Всем в оружейную комнату, получать боеприпасы и бронежилеты. Едем под видом ОМОНа двумя автомобилями. Через тридцать минут общий сбор во внутреннем дворе.

– Господин комендант, – послышался голос из толпы. – Другие ведомства будут участвовать в операции?

– По понятным соображениям, нет, – скривился комендант. – Мы гнездо корчевать едем, а не завтрак им доставлять. Может быть, СОБР или еще кто пригодились бы, но морока у ведьм хватит на всех. Даром, что ли, они маскировались такое количество времени?

Буквально через несколько минут в оружейке столпилась очередь гомонящих курсантов. Каждый получал по «городу», ударным перчаткам, две запасные обоймы к ПМ и его же в кобуре на пояс, дубинку, две дымовые гранаты, две запасные обоймы к АК и, как апогей, АКСУ. Довершением служил здоровенный и неудобный, на мой взгляд, ПШ-97 «Джета» с защитными очками.

Грузились тоже быстро, но на этот раз тихо, без особого шума, запрыгивали один за другим в крытые кузова «Уралов».

– Все готовы? – крикнул вышедший во двор комендант. – Старшим транспорта и групп доложить, выдвижение по готовности, водителям выдать координаты места.

«Обжоры» взревели семилитровыми движками, выдав во двор клубы дыма, и споро покатили по улице, выехав через задние ворота. Ехать тоже было неудобно, маленькие деревянные скамеечки по бортам то и дело пытались сбросить седоков, так что приходилось постоянно придерживаться руками. Через пару минут послышался рев милицейской сирены – это включившиеся в операцию полицейские сопровождали колонну до места, воплями и миганием разгоняя попадающиеся по пути редкие машины. Город спал.

Подсевший к нам Махов что-то судорожно пролистывал на мониторе КПК, периодически морщась и сплевывая на пол.

– Кот, Колобок, идете со мной. У вас единственных из группы отворотные обереги. Понятно?

– Понятно, товарищ старший лейтенант, – дружно ответили мы.

– Позывной Старик, – Махов сморщился при взгляде на нас, как будто лимон откусил. – Рации в порядке? Заряжены?

Мы с Колобком принялись давить на кнопки раций, а те в свою очередь негодующе зашипели эфиром.

– В порядке, – констатировал старлей. – Без самодеятельности там, держитесь со мной, и не стоит считать себя крутыми охотниками, мне двухсотые ни к чему.

Проведя таким образом инструктаж, Старик отвернулся от нас и принялся заново штудировать информацию на наладоннике.

– Значит, так, – опять завел он, – касательно всех сидящих в кузове. Операция крайне опасна. Это вам не за оборотнями по болотам бегать. Гнездо серьезнее некуда, давно таких не наблюдал. Каждый из преподавателей и командирского состава в машине возьмет себе в напарники курсанта, так или иначе имеющего иммунитет на заклятия и ведьмин морок. Остальные в оцепление около дома. Всех, кто пытается выйти без санкции коменданта, валить нещадно, патронов не жалеть, всех, кто попытается войти, задерживать до выяснений. Барсук, – палец Старика указал на сидящего неподалеку курсанта с ВСС, – берешь из другого фургона Гусеницу и садитесь со своими винторезами по крышам. Наши наверх не полезут, так что валить по готовности. Как понял?

– Понял, по готовности, – кивнул Барсук. – Товарищ старший лейтенант, а если гражданские?

– Нечего гражданским на крыше ночью делать, – хмыкнул Старик. – Если попрут, то только из гнезда, ваше дело маленькое.

Взвизгнув тормозами, «Обжора» вдруг вильнул в сторону и понесся по одной из узких ночных улиц, выхватывая светом фар кучно припаркованные автомобили и бродячих кошек.

– Старик, как слышишь, это Бармалей, – ожила рация. – Новая вводная: ваша группа уходит на объект Роддом. Действуйте максимально корректно. Огня не открывать.

– Есть огня не открывать, – сплюнул старлей. – А как приеду, шнурки тебе поглажу.

– Отставить разговорчики, – отозвался Бармалей. – Мы не на вольной охоте, это военная операция, понятно?! Повторите.

– Это военная операция, – пожал плечами Махов. – Ты вот что мне лучше скажи, на кой тогда мне бекас в группе, если стрелять нельзя!

– Пусть ножевым работает. Все, отбой, – отключился комендант.

– Господа курсанты, действуем по тому же принципу, что и раньше, огня не открывать до особого распоряжения. Барсук займет позицию на ближайшей крыше и пасет поляну в оптику. Приехали, выгружаемся.

«Урал» притормозил в темном, плохо освещенном переулке, кто-то откинул задний борт, и мы один за другим попрыгали на землю.

– Разбиться на тройки, включить фонари, – понеслись команды в эфире. – Мы должны обозначить свое присутствие. Всех подозрительных личностей задерживать.

Спрыгнув последним, Старик махнул нам с Колобком рукой и направился в сторону ворот, в то время как остальные разбегались по периметру здания.

Подойдя к калитке, он несколько раз ударил по ней ногой в тяжелом берце, от чего старенькие ворота затряслись и скрипнули петлями.

– Кого там черт принес? – послышалось недовольно-сонное.

– Откройте, полиция. – Махов достал из нагрудного кармана удостоверение и помахал им перед лицом сторожа, появившимся в смотровом окошке. Щелкнул засов, и мы ворвались внутрь, грубо отстранив сторожа.

– Кто на месте? – поинтересовался Старик у ошеломленного мужчины.

– Дежурный врач, – заикаясь, начал тот, – медсестер две.

– Сколько младенцев?

– Да я почем знаю? – выпучил глаза сторож. – Единица-то такая, сейчас десять, через пару минут одиннадцать.

– Веди к дежурному врачу, – кивнул Старик и, придав сторожу ускорение пинком под зад, хмыкнул про себя: – Недоволен он, видите ли, спать ему мешают.

Пройдя в дверь, мы поднялись на второй этаж и попали на пост, где нас встретила дежурная сестра.

– Господи, полиция, родненькие, скоро-то как. Там такое, там такое… – замахала она руками.

– Ты, мать, не гундось, где такое? – нахмурился Старик.

– Там, на стационаре. Мы же закрываем на ночь часть, чтобы мамаши не бегали, с них станется.

– И что?

– Да сама не пойму, Артем Борисыча на месте нет, он сам ночные обходы делает, а тут исчез куда-то, я бы пошла его искать, а не могу, ноги подкашиваться, – рука сестры указала на уходящий вглубь темный коридор. – Да и волна накатила, страх такой, что не пошевелиться. Я как отошла, сразу в полицию звонить.

– И правильно, – кивнул старший. – Ты покамест здесь посиди, а мы с ребятами проверим, что там за оказия.

– И звуки, – не унималась женщина, – как будто нашептывает кто мерзости всякие.

– За мной, – кивнул Старик и двинулся вперед, передернув затвор автомата. В эту минуту пожилого, засидевшегося в старших лейтенантах Махова будто подменили. Движения стали плавнее, стремительней, походка бесшумной, он будто помолодел лет на двадцать.

Включив мощные светодиодные фонари, мы с Колобком осветили темный коридор, плавно уходящий направо, и двинулись следом.

– За тылом следить, – бросил старик. – Огонь не открывать, работаем бесшумно.

– Но как же? – поразился Колобок.

– Каком кверху, курсант, – озлобился Старик, – ты что, в роддоме хочешь в войнушку поиграть?

– Понял, – кивнул смущенный Колобок, – необычно как-то.

Изогнувшийся коридор разделялся надвое. Один из рукавов уходил в сторону боксов и интенсивной терапии, а другой – в основное помещение.

– Вы направо, я налево, – распорядился старик и бесшумно скользнул в свой коридор, включая фонарь.

– Тихо! – поднял руку Колобок. – Что-то слышу.

– Проверим, – кивнул я и первым двинулся вперед, затылком ощущая тяжелое дыхание напарника.

В свете фонарей мелькнула странная скрюченная фигура, прижимающая что-то к груди, и мы, сорвавшись на бег, понеслись по коридору, тяжело бухая подошвами. Спринт по ночному роддому вывел нас к лифту, где и притаилось таинственное существо, судорожно жмущее на кнопку вызова.

– Не дергаться, – Колобок закинул за спину автомат и, выхватив из кобуры ТТ, направил его на подозрительного субъекта. – Два шага от лифта! Кот, подсвети.

Я направил свой фонарь на преследуемого и сморщился, только сейчас остро почувствовав запах немытого тела. Около шахты лифта в неестественной позе сидел человек лет сорока, когда-то явно опрятный, зажиточный, о чем свидетельствовали костюм-тройка и длинное пальто, давно уже пришедшее в негодность. Блуждающий взгляд пустых глаз без зрачков, серый цвет кожи, приоткрытый рот, из которого капала слюна – зрелище не для слабонервных. Человек прижимал к груди мирно спящего ребенка.

– Я сказал отойти от лифта, ребенка аккуратно на землю, а то мозги расплескаю, – вновь настойчиво порекомендовал мой напарник.

– Старик, это Кот, – надавил я на кнопку рации. – У нас служка с объектом. Наши действия?

– Не дайте ему наделать глупостей, парни, я сейчас, – тут же выдала рация, и вдалеке по коридору послышался топот ног.

Служка тем временем повел себя странно: затоптался на месте, забурчал что-то невразумительное и, вдруг встав вполоборота, запустил в нас спящим младенцем. Ни минуты не сомневаясь, я крикнул Колобку:

– Вали гада! – а сам бросился вперед сломя голову, чтобы поймать на лету крошечного человечка. Прыжку, который я совершил в тот момент, позавидовал бы самый опытный вратарь. Поймав крошечный кулечек, я рухнул спиной на пол, чуть не заорав от боли. Помешало только то, что при падении я начисто выбил воздух из легких. Дальнейшие события произошли почти синхронно.

Увидев, что ребенку больше ничего не угрожает, Колобок вскинул пистолет, выцеливая голову служки. Тот в свою очередь рухнул на пол и, перекатившись, оттолкнулся от стены и ребром ладони ударил охотника по запястью. Пистолет выпал из онемевшей кисти Колобка, а сам хозяин оружия получил сокрушительный удар в переносицу, отчего лишился сознания и упал на пол, будто куль с мукой. За долю секунды оценив обстановку, прислужник рванул ко мне, вытянув вперед худые грязные руки, но я что есть силы лягнул его ногой в промежность, что, впрочем, нисколько не смутило существо, а будто даже раззадорило. Держа ребенка на руках, я потерял возможность для маневра, и оставалось лишь лежать на полу, прижимая младенца к груди и отбиваться ногами. «Слабоват удар, – пронеслось у меня в мозгу, – приеду в школу, поставлю стальные набойки».

Второй бросок сделать у служки не получилось, так как кулак подоспевшего Старика влетел существу в челюсть и отбросил нападающего на несколько шагов.

– Жив, – кивнул мне старлей, выхватывая нож. – Что с ребенком?

– Нормально, – закивал я, быстро поднимаясь на ноги. – Даже не проснулся.

– Морок, – сплюнул Старик и, перехватив грабку нападавшего, свалил того на землю, довершив дело солидным пинком в живот. – Слабоват.

– Ничего себе слабоват, – хмыкнул я, покосившись в сторону бесчувственного Колобка.

– Уж поверь мне, – кивнул старик.

– Взяли трех дам, – заговорила рация, – как у вас?

– А мы тут розы нюхаем, – хмыкнул командир группы. – Одну, правда, вам оставили, сами почувствуете.

– Отлично, – похвалила рация. – Сейчас мы вам группу пришлем. Не очухается до появления группы?

Старлей подошел к лежащему на полу и с сомнением потыкал его носком ботинка.

– Не, в отключке. Минут десять еще есть.

Позади нас раздался стон и послышалось оханье – это приходил в себя несчастный Колобок.

– Чего он, интересно, к лифту-то ломанулся, вон же окно? – растерянно поинтересовался я.

– Ребенка не хотел повредить, – пояснил Старик и протянул руку лежащему на земле курсанту, помогая подняться.

– Но он же… – было начал я.

– Видел я твой прыжок, – хохотнул Старик. – Не того курсанта Кузнечиком назвали. Уважаю. Служки – они что марионетки, действуют по указке, пока ведьма в сознании. Наши на улице, видать, постарались, приложили кого прикладом, вот он на минуту и очнулся, начал импровизировать, будь он неладен. Хорош трындеть, собираемся. Сейчас тут кто только не появится. Нам бы до приезда телевизионщиков убраться. Ребенка сдашь с рук на руки дежурной медсестре. Выполнять.

На счастье, наша группа подъехала к роддому именно в тот момент, когда три ведьмы, засевшие под окном здания, отправили на охоту своих прислужников. Руководили ими дистанционно, будто марионетками, дергая за ниточки.

Одного из служек свалил Барсук, вовремя приметив лезшего по пожарной лестнице, второй при подъеме рухнул на землю и был тут же схвачен подоспевшими охотниками. Правда, сами ведьмы дали серьезный отпор, заставивший бывалых бойцов поволноваться. Труп дежурного врача обнаружился чуть дальше по коридору. Врач во время обхода, видимо, наткнулся на странного субъекта в коридоре, а тот упокоил его, приложив головой об косяк.

Наша группа отделалась тремя переломами, одним вывихом и сломанным носом у Пантелея, но в общем операция прошла более чем успешно.

– Молодцы, – похвалил Махов, стоя около открытого борта «Урала» и наблюдая, как в подъехавший автозак одного за другим грузят ведьм и служек. – Отличная работа, курсант Шпак. Если и дальше будете действовать так же находчиво, за вами будущее.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант, – кивнул я и с трудом залез в кузов, почувствовав, как наваливается внезапная усталость.

– Да, совсем забыл в суете, послезавтра с Федором на полевой покатишь.

Хмурый Федор заехал, как и обещал, в восемь утра. Закинув рюкзак в багажник «Патриота», я пристроился на переднем пассажирском сиденье.

– Что такой смурной? – поинтересовался я.

– Не обращай внимания, – отмахнулся охотник, – дела амурные.

Автомобиль тронулся с места и покатил по утреннему городу.

– Куда сегодня?

– Вот, – палец Федора уперся в точку на карте. – Диспозиция такова. Сельская местность, падеж скота. Нормальный такой падеж, кстати. Дети, опять же, часто болеют.

– Кто-то воду мутит? – прищурился я.

– Именно что мутит, – кивнул охотник. – Пробы воды из колодцев показали странную биологическую активность. Непонятно. Наша с тобой задача – выявить весельчака и провести с ним или с ней, уж тут как карта ляжет, разъяснительную беседу путем введения в организм свинцовой инъекции.

– Легенда?

– На этот раз туристы. Криминала налицо нет, так что и светиться не обязательно. Встанем недалече, поставим палатку да погуляем. Охота может дня на три затянуться.

– Жрать-то что будем?

– Взял, – довольный Федор кивнул в сторону большой спортивной сумки на заднем сиденье. – Все в лучшем виде, не отощаешь. Как, кстати, учеба продвигается?

– Да помаленьку. – Я закурил, открыв окно. – Все своим чередом.

– Слышал, отличился?

– Это в роддоме-то?

– В нем.

– Пришлось. Там либо пан, либо пропал. Кстати, – я глубоко затянулся и выпустил дым в окно, – а почему нас-то задействовали? Неужели охотников поопытнее не было?

– Дурацкое стечение обстоятельств, – пояснил охотник. – Помнишь, я тебе говорил, что нечисть активизировалась сильно? Ну, так вот, в этот раз штатных охотников в городе просто не оказалось. Я в Москву летал, по делам, а коллеги кто где, кто на охоте, кто в отпуске. Отпуска у нас тоже бывают. В общем, в самый ответственный момент в городе не оказалось ни одного действующего бойца, а дежурные были брошены на юг. Там ведьмы провокацию какую-то устроили и оттянули все имеющиеся силы.

– Будто специально все подстроено, – поделился я своим опасением.

– Навряд ли, – сморщился охотник. – Слишком сложно для них такие комбинации прокручивать.

Всю дорогу болтали ни о чем. Я позавтракал, поэтому затребовал из сумки несколько бутербродов, и, жуя хлеб с колбасой, с интересом слушал охотника, рассказывающего о былых подвигах.

– Случай, помню, был интересный, – кивнул Федор, – я второй год уже охотой самостоятельно занимался. Думал, поднаторел уже, привычки и повадки твари знаю, ну и возомнил из себя черти что. В тот раз довелось на лесного вампира охотиться, сидел кровосос в лесу, что свойственно только их породе, да изводил грибников разных. То одного найдут бездыханным, то другого. Сначала полиция местная кружила, радиусы нарезала, да не вышло у них ничего. Куда копать, парни не знали, а случай засветился в нашем координационном центре, ну и подкинули мне тогда эту работенку. Дело-то вроде плевое: пришел днем, нашел дупло, где тварь спит, да башку долой. Я так тоже думал, патронов с собой взял только для проформы, чтоб в кармане болтались, да поехал налегке, предварительно, правда, озаботившись спутниковой картой местности. Значит, приехал я на место, взял корзинку, рюкзак и стал гулять по лесу. Думаю, кинется на меня тварь, а я её – бац, и домой под теплое одеяло. День проходил, как дурак, потом еще полночи, а кровосос будто пропал, ну или затаился. Прокуковал я так с неделю, если не больше, на подножный корм даже перешел, принялся взаправду грибы собирать и жарёху устраивать. Через семь дней тварь проявилась на другом конце леса, о чем мне и сообщили по рации. Плюнул я на все да поперся в самую чащу ночью, за что тут же получил по голове тяжелым тупым предметом. Очухался, лежу связанный, а передо мной сидит эта тварь на корточках и так гаденько улыбается.

– Привет, – говорит, – охотник. Давно за тобой наблюдаю.

– Здорово, кровосос, – говорю, – а я тебя ищу.

– Нашел, мол? – кивает.

– Нашел, – киваю в ответ.

– Что делать думаешь?

– Убивать тебя буду.

Услышал это вампир да как давай ржать, словно конь, да надо мной издеваться. Отсмеялся, значит, посмотрел на меня так глумливо и заявляет:

– Конец тебе настал, охотник, да и охотник ты никакой. Я тебя пить пока не буду, полежишь здесь пару часиков, богам своим помолишься, а у меня дело, – и ушел куда-то. Два часа я пролежал, словно куль, пытался веревки развязать, но кровосос дело свое знал, так связал, что не дернешься. С жизнью уже своею я распрощался, думаю, вышел ты весь, Федя, и конец себе дурацкий нашел. Потом осмотрелся повнимательней и решил, шанс-то у меня все-таки есть. Неподалеку дерево стояло, гнилое насквозь, такое ногой пнешь, завалится. Развернулся я к нему ногами и стал кровососа поджидать. Появилась, гадина, сытая, довольная, сияет, что медный грош, и подвоха не чувствует, ну а мне это на руку. Дождался я, когда вампир поближе подойдет, да со всего маху обеими ногами по трухлявому вдарил. Противник мой настолько опешил от такой наглости, что замер на секунду, растерялся, но и этого хватило. Падающее дерево захлестнуло его ветками да башку-то и поломало. Лежит, значит, он, мертвый, если так о нежити говорить можно, а я, значится, живой, но связанный. Лежу и думаю, и нафига мне это все. Так вампир бы прикончил, и всего делов, а тут лежи и думай. Либо зверь дикий задерет, либо с голоду умру. Освободился я только через два дня, веревки намокли от росы да растянулись, только так и развязался. Как из леса вышел, уже не помню, но как добрался до машины, выхлестал бутылку водки из горла, а оно что слону дробина. Вот какая, Антон, из этого мысль следует?

– Что все надо делать по инструкции и героя из себя не строить? – предположил я.

– Верно, – кивнул охотник. – Пусть само задание хоть трижды безобидно, но инструкции на то и даны, чтоб разные типы наподобие нас с тобой им следовали. Есть вампир, не ходи ночью, есть ведьма, не ломись в одиночку в гнездо, по-иному сгинешь, да так, что костей от тебя не останется. Хоронить будут в спичечном коробке.

– Ну, ты страху напустил, – улыбнулся я.

– А то, я такой, – довольно фыркнул Федор. – Ладно, хорош лирики, говори, что вам уже успели рассказать про черных ведунов, на них, судя по всему, охота пойдет.

– По сути похожи на сектантов, часто держатся группами, избегают больших городов и обычно селятся в заброшенных деревнях или просто прибиваются к поселку…

Тем временем погода испортилась, и по лобовому стеклу внедорожника забарабанили крупные капли. Черные тучи заполнили небо над городом и тяжело нависли над нами, закрыв летнее солнце. Стало стремительно холодать.

– Брр… – поежился Федор, включая печку, – пакость-то какая.

– Дождь в дорогу – к удаче, – вспомнил я старую примету.

– Хорошо бы, – вздохнул охотник. – Удача вообще дама капризная, не будешь её привечать, отвернется и уйдет к другому. Каждый её привечает по-разному, кто в церковь ходит после каждой охоты, но это из набожных. Бывает, бреются наголо, бывает, одежду полностью выбрасывают и новую покупают.

– А ты? – поинтересовался я.

– Стакан водки выпиваю, – смутился Федор. – Без закуски, залпом. Тост, мол, за госпожу удачу. Кстати, касательно твоей квартиры городской…

– А что с ней не так?

– Нюанс тут есть один, который никогда забывать нельзя, – пустился в разъяснения Федор Павлович. – Если человек долго живет на одном и том же месте, то что делает?

– Имуществом обзаводится.

– Верно, имуществом, – согласился мой куратор. – Имуществом, благами разными, а заодно свой отпечаток на жилище оставляет. Чем дольше живешь, тем явнее этот самый отпечаток, а для любой твари это что костер в степи. Осерчает на тебя, допустим, ведьма недобитая да решит поквитаться. Если ты ей имя свое не назовешь, то это ей, конечно, поиск осложнит, но ненадолго. По запаху она тебя в большом городе не найдет, а вот отпечаток твой на квартире различит легко. Жди гостей, в общем. Нет, пока ты в школе учишься, они, конечно, тебя не достанут, да и молод ты для серьезных врагов, но пройдет время, и будет тебе счастье.

– Может, мне такую же голову в прихожей повесить, как у тебя на стене болтается? – поинтересовался я.

– Да тут и не всякая голова подойдет, – отмахнулся охотник. – Сложно с этим. Голова нужна особая, от опытного и старого оборотня, особым способом отсеченная и заговоренная, а без всего этого башка на стене – не ценней той деревяшки, на которую закреплена.

– Даже так? – удивился я. – Я-то думал, что все просто, а тут вон оно как.

– Именно.

– Так что же делать?

– Береженого бог бережет. Наши обычно кто квартиру раз в пару лет меняет, кто на съемных живет.

– А были прецеденты?

– Были, – кивнул охотник. – Твари злопамятны, подранков оставлять себе дороже, потому и работу свою надо делать со всей прилежностью.

Я снова закурил, молча глядя на барабанящие в стекло струи дождя. Непогода разыгралась не на шутку. Потемнело так, что с легкостью можно было перепутать, день сейчас или ночь. Вдалеке послышались первые раскаты грома.

– Это же надо, – Федор включил дворники на максимальный режим, но те все равно не справлялись. – Если так дальше пойдет, то придется заночевать по дороге.

– Такой дождь долго не идет, – пожал я плечами.

– Поглядим. – Щелкнув выключателем противотуманных фар, охотник перевел обдув на ветровое стекло и тоже затих, погрузившись в собственные размышления.

– Может, я за руль сяду? – забеспокоился я.

– Нормально, – заверил меня кивком куратор. – Не в первый раз.

– И надеюсь, не в последний, – пошутил я.

– Это ты, брат, зря, – вынырнул из собственных мыслей охотник. – Мысль материальна, с желаниями своими поосторожнее будь да формулируй их теперь более четко.

– Какие вы все, охотники, суеверные, – вздохнул я.

– Поработаешь с мое в тринадцатом отделе, тоже суеверным станешь. Бывает, такого навидаешься, что жить неохота. Тут и в соль через плечо, и в черную кошку, и в черта в ступе верить начнешь.

– Твоя правда, – согласился я, – извини.

– Да ничего, со всеми случается. Что по поводу охоты думаешь?

– Ты у меня, что ли, спрашиваешь? – поразился я.

– А у кого мне, по-твоему, спрашивать, – подмигнул Федор, – мы как-никак напарники, хоть пока ты на птичьих правах, но шею-то можешь подставить в любой момент.

– Ну, если у меня, то вот мои мысли, – решился я. – В палатке жить не будем. Неизвестно еще, на сколько непогода затянется, а подхватить воспаление легких ой как не охота. Потом надо прошерстить пейзан по поводу пришлых. Приходил, может, кто, да на фига, и вообще. Выспрашивать специально не будем, но вот под бутылочку беленькой можно, разговор сам по себе завяжется.

– Правильно мыслишь, – улыбнулся охотник. – Я бы точно так и поступил. Нам самое главное – организовать перевалочный пункт и выяснить зону действия нечисти. Как поймем, откуда она, сразу станет ясно и кто. Чертовщина чертовщине рознь. Тот же лесной вампир, к примеру, только в сухости живет, на болота ни ногой, а кикимора – пожалуйста, сырость ей что мягкая перина.

Внезапно разыгравшаяся гроза быстро прошла, но вопреки ожиданиям, вместо солнца пошел мелкий моросящий дождь, подпортивший настроение. Снизив, как мог, скорость, Федор не спеша катил по шоссе, сверяясь с навигатором, а я откинулся в кресле и попытался заснуть. Сон не шел, а в голову лезли разные мысли.

В первую очередь я решил прокрутить в голове сложившуюся ситуацию.

Темные ведуны были замкнуты сами в себе и зачастую просто не осознавали, что творят, практикуя свои наговоры, но вот последствия их ворожбы были самые что ни на есть плачевные. Дохла рыба в реке, болели и умирали дети, мерли пчелы в ульях. Договориться с ними было невозможно, а спорить и пытаться навязать свою точку зрения – опасно. На взрослых, мужчинах и женщинах, ворожба отражалась не так явно, но и тут не обходилось без неприятностей. Импотенция, бесплодие, малокровие – вот лишь малый список напастей, которые могли заполучить местные жители. С ситуацией нужно было разобраться незамедлительно, но вот как именно, сказать было сложно. Фактически любые последствия черной ворожбы нельзя было связать напрямую ни с одним из возможных подозреваемых. Следовало искать пришлых, визитеров из других областей, заселившихся сравнительно недавно, а именно в те сроки, когда и начался повальный падеж скотины и птицы. При вычислении таковых не исключены были ошибки, которых не хотелось бы допускать. Любой неверный след – это прежде всего потеря времени, а потеря времени – это продолжительное негативное воздействие на организм как местных жителей, так и самого охотника. Оберегов от черной ворожбы в природе не существовало.

Черные волхвы, иначе ведуны, были неплохими химиками. Многие из них занимались наукой на постоянной основе, но когда и как из ученого и будущего светила науки получался криминальный магический элемент, портящий жизнь всем и вся, выяснить так и не удалось. Просто в один прекрасный момент собирал человек вещички, увольнялся с работы, продавал квартиру и уезжал в неизвестном направлении. Именно поэтому основное подозрение изначально падало на сектантов, которых полнехонько в каждом населенном пункте. Их это почерк. Грешили на сумасшедших, только до тех пор, пока не проследили четкую связь, которая объединяла все эти исчезновения, а именно профессию или увлечение пропадавшего. Вот тогда главы координационных центров и схватились за голову, обнаружив в собственном секторе влияния очередную напасть, ни грамма не похожую на все другие, ставшие уже почти классикой.

Привлекать полицию для борьбы с волхвами было бесполезно, так как невозможно было доказать их вину, и их отпускали восвояси. Конечно, можно было прицепиться к странным записям, книгам с пентаграммами и загадочным реактивам, но и тут привлекаемые эксперты разводили руками. Ну, пентаграммы, ну реактивы, что в них такого? Те же эмо или готы, ну или какие другие молодежные направления выглядели более экстремально, чем группка, скажем, пожилых людей с высшим образованием, вдруг решивших переехать в пригород.

Ситуация оказывалась патовой. Доходило до того, что ведунов пытались линчевать, но те лишь посмеивались да отстреливали нападавших из охотничьих ружей, что, впрочем, сходило за самооборону.

Вот с такими ситуациями и приходилось периодически разбираться моим коллегам из тринадцатого отдела, которых подвизали на самые экстремальные происшествия, объяснить которые обывателям было невозможно.

День медленно клонился к завершению, и, преодолев не одну сотню километров, мы наконец-то подъехали к нужному населенному пункту, которым оказался поселок городского типа с рядом частных деревянных домов по краю и несколькими животноводческими хозяйствами.

– Прохоровка, – начал экскурс Федор, – население составляет пятнадцать тысяч человек, включая глубоких пенсионеров и новорожденных. Из инфраструктуры – общественная баня, сберкасса, районная поликлиника и автовокзал. Школы и детские сады присутствуют, но они нас не интересуют.

– А я думал, мы в деревню едем, – изумился я.

– Я тоже, – пожал плечами Федор, – километрах в тридцати отсюда есть одна, самая настоящая, называется так же, населения дай боже человек пятьдесят.

– А что сюда приперлись?

– Так координаты сбросили, навигатор – башка электронная, врать ему без надобности. Погоди, сейчас с документами сверюсь.

Съехав на обочину, охотник достал с заднего сиденья толстую папку и, развязав тесемочки, принялся пролистывать довольно пухлое дело. Выйдя из машины, я решил размяться и делал наклоны и повороты, когда замер, увидев интересную картину.

Посреди дороги двигался священник, который держал в руках икону, за ним шло несколько таких же служителей культа, кто с крестом, а кто и с Библией, и уже за ними шествовала молчаливая колонна примерно из сотни человек, у каждого в руках была свечка. Кто-то из попов вдруг запел, тем зычным протяжным голосом, какой можно услышать в любой церкви, – восхваляя и прося защиты.

– Похоже, все-таки сюда, – кивнул в сторону процессии подошедший Федор. – Тут адрес гостиницы для дальнобойщиков указан, снимем номер да переночуем. С утра по-любому думается лучше.

– Согласен, – кивнул я, провожая крестный ход глазами. – Вроде бы не делал ничего, а устал, как собака.

Сев в машину, мы покатили искать ночлег. Гостиницей оказалось двухэтажное здание серого кирпича, не видавшее ремонта почти с момента постройки. Грязные окна, кучки мусора во дворе, решетки на окнах первого этажа. Здание больше походило на пенитенциарное учреждение, чем на место отдыха, но старая облупленная вывеска над входом поясняла, что мы попали по адресу.

– Вещи в машине не оставлю, – озираясь, заявил Федор. – Ни ворот, ни внутреннего двора. Обнесут лихие люди и не поморщатся.

Поднявшись по ступенькам, я потянул большую деревянную дверь и тут же оказался в узком тамбуре с кабинкой, в которой сидела пожилая женщина лет семидесяти. Путь дальше преграждал старинный аналоговый турникет, застопоренный дощечкой. Вслед за мной в тамбур протиснулся Федор и, недовольно поморщившись, подошел к будке.

– Добрый вечер, извините…

Сидящая в будке дама будто только сейчас заметила наше с Федором появление и подняла глаза, чтобы посмотреть на негодяев, которые мешают ей разгадывать кроссворд.

– Вы к кому? – наконец выдала она, окинув нас презрительным взглядом, да так, что я даже засомневался, не расстегнута ли у меня ширинка. Быстрый взгляд вниз подтвердил, что с ширинкой все в порядке.

– Нам бы две комнаты одноместных снять, – кивнул Федор, который тоже явно не воспылал любовью к пожилой вахтерше.

– Нет у нас таких, – проворчала тетка.

– А что же есть?

– Есть комната на две кровати, душ в коридоре, кухня тоже.

– Устроит, – махнул рукой Федор.

– На сколько?

– Три дня.

– Минимум на неделю.

– Согласен, – обреченно вздохнул охотник, оглядывая облупившуюся от времени штукатурку на стенах.

– Деньги вперед, паспорта давайте, – кивнула женщина и, забрав наши документы, минут пять заполняла бланки. – Распишитесь.

Один за другим мы расписались в положенных окошках, и на железную миску, прикрученную к полочке саморезом, брякнулся ключ с алюминиевой бляхой, на которой был выбит номер.

– Девок в номер не водить, спиртное не распивать, – привычно затараторила вахтерша, подсчитывая деньги, – дверь закрываю в одиннадцать вечера, и можете не ломиться, не пущу.

Получив ключ и прослушав все необходимые нотации, мы вышли во двор и принялись разгружать автомобиль. Запасливый Федор, похоже, не зная, с чем конкретно может столкнуться, взял всю свою веселую коллекцию. На брата получилось по три сумки. Навьючив на себя поклажу, я рискнул предположить, что там кирпичи или газовая плита, но охотник заверил, что брал только самое необходимое, да и то сильно урезал привычный комплект, отдав предпочтение старым проверенным инструментам.

Кое-как пройдя вертушку под неодобрительным взглядом суровой надсмотрщицы, мы потащили пожитки вверх по лестнице. Комната нам досталась двести восемь, из чего следовало предположить, что располагалась она на втором этаже и была восьмая по счету, как в большинстве подобных заведений. Так и оказалось. Подойдя к нужному номеру и с облегчением сбросив сумки на видавшую виды ковровую дорожку, Федор отпер замок и включил свет. Мы попали в Советский Союз, по крайней мере лично у меня других идей не было. При развале СССР мне было не особо много лет, но в память навсегда врезалась серость и однообразность, царившая вокруг. Любое яркое пятно, будь то одежда или книга, вызывали бурю негодования тогдашней оболваненной общественности. Многое из того, что сейчас считается вполне нормальным и обычным, в ту пору было запрещено, многое просто недоступно.

Две кровати с каркасными матрасами, две тумбочки, покосившийся шкаф из расслаивающегося ДСП да потертый линолеум на полу – вот и вся нехитрая обстановка. Матрасы и одеяла лежали на кроватях скрученными в валик, посередине которого торчало серое постельное белье.

– Замечательная кубатура, – поделился Федор, затаскивая и ставя перед шкафом сумки. – Нравится мне эта комната.

– Чем же она может понравиться? – поразился я.

– Окна маленькие, рамы закрашенные, даже щелей не видать, – пояснил охотник. – Через них в номер и мышь не проскочит. Дверь, правда, жидковата, но это решаемо.

Протащив свою часть поклажи, я опустил сумки посередине номера и, развернув матрас, пощупал постельное белье.

– Сырое.

– Значит, свежее, – хохотнул Федор. – Если бы сухое было, значит, лежит давно. Ты как будто в поездах не ездил и в гостиницах не останавливался. Сырость белья – считай, еще одна звезда.

– Итого одна на все, – вздохнул я и принялся застилать кровать.

– Погоди ты, успеешь, – замахал руками Федор, – давай в город выйдем, поужинаем. У меня в сумке одни сухпаи, так те уже в горле комом стоят. Страх как хочется супчика и пивка. Заманчиво?

– Заманчиво, – улыбнулся я.

– Тогда заканчиваем с постелями и бегом до ближайшего общепита.

Быстро справившись с матрасом и одеялом, я вышел в коридор и посмотрел на наручные часы:

– Половина восьмого.

– Более чем достаточно, – кивнул выходящий вслед Федор и, закрыв дверь на ключ, присел на колено, выдернул из ковровой дорожки длинную нитку и принялся пристраивать её на дверь. – Если войдет кто, сразу узнаем, – пояснил он.

– Да кому мы сейчас нужны? – скептически заметил я. – Мы же только приехали.

– Кому надо, тому и нужны, – засунув ключ в карман, охотник быстрым шагом направился к лестнице, а мне оставалось лишь поспевать. – Черные тоже не дураки, не смотри что затворники. Поляну наверняка пасут, а особенно те места, где приезжие собираются. Наша контора их прилично пощипала, так что повод для беспокойства есть.

– Ну, как скажешь, – кивнул я. – Ты бы еще в лучших детективных традициях нитку на бачок унитаза повесил.

– И повесил бы, кабы бочок тот наличествовал.

Выйдя на улицу, я про себя отметил, что к вечеру погода тихо-мирно, да налаживается. Проливной дождь давно уже закончился, да и мелкий моросящий вроде бы перестал, а ветер, наконец, начал разгонять тучи, и в просветах между ними показалось краснеющее вечернее небо.

– Все узнал, – появился задержавшийся около вахтерши Федор. – Через два квартала пивная «Три туза», наша мегера на входе отрекомендовала ее как сборище алкоголиков и тунеядцев, так вот нам туда и надо. Наверняка работяги собираются.

– Думаешь, узнаем что?

– Почти наверняка. Слухи на то и слухи, чтоб в подобных местах передаваться. Зашел в пивную или закусочную, и можно газет не читать. Ты только вперед меня не суйся, если с этим братом общаться не умеешь, а то, не приведи бог, по морде насуют или вообще за полицию примут. В последнем случае у них и снега зимой не допросишься, как беленькую ни подливай.

Скоординировав таким образом свои действия, мы отправились вдоль по улице в указанном вахтершей направлении и вскоре действительно обнаружили дверь, на которой висела табличка «Пивбар», почти наверняка сохранившаяся с застойных советских времен.

– За мной, – кивнул Федор и, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, прошел внутрь. Сам пивбар располагался в цокольном этаже старого универмага и представлял собой тесное помещение с десятком стоячих столиков, узкой деревянной стойкой и прилавком, за которым обитала сурового вида дородная баба в белой кружевной нашлепке на голове.

– Официантов, думаю, здесь не водится, – скептически заметил я, втянув ноздрями прокуренный воздух.

– Что-то мне подсказывает, что ты прав, – весело подмигнул мне Федор и направился в сторону распорядительницы.

– Что пить будете? – вежливо поинтересовалась та.

– Нам бы по пиву, уважаемая, – как можно приветливее начал охотник, – да поесть чего.

– Из горячего только яичница, – пожала мощными плечами барменша, – суп с гренками куриный есть, яйцо в тесте. Все.

– Все давайте, – махнул я рукой, почувствовав, как проголодался.

– Вы нам еще вот скажите что, милейшая, – изобразил самую обворожительную улыбку Федор Петрович. – Сами мы не местные, в командировку на несколько дней приехали. Нам бы такого человечка, чтобы все объяснил да растолковал.

– Баб, что ли, снять? – брезгливо поморщилась барменша. – Так вы не по адресу. Отродясь у нас таких не водилось. Приличное заведение.

– Да что вы, – изобразил полнейшее негодование Федор, – как можно!

– Значит, сплетни, – смягчилась женщина. – Посидите с часок, придет эта хронота Семен Колтушев, он вам за рюмку водки все расскажет: и правду, и неправду, и брехню собачью. Не работает нигде, целыми днями по городу шатается, откуда только деньги берет на выпивку, ума не приложу. Ворует, что ли?

– То, что нужно, – вновь заулыбался Федор, – сколько с нас?

– Два пива, два супа, две яичницы и два яйца в тесте – за все четыреста рублей.

– И шоколадку.

– Какую?

– А вон ту, с мишками. – Рассчитавшись на кассе, Федор галантным жестом кавалера, дарящего любимой женщине кольцо с брильянтом, протянул барменше искомую плитку: – Это вам. Угощайтесь, только не забудьте, когда этот придет, как там его?..

– Семен, что ли? С вами забудешь, – раскраснелась барменша, но шоколадку тем не менее взяла и убрала под прилавок. – На суп и яичницу позову.

– Вот и ладушки. – Федор составил пиво и пирожки на поднос и направился в дальний угол пивбара, где, прислонившись к стене, принялся потягивать напиток из стакана.

– Как пиво? – поинтересовался я, пристраиваясь по соседству.

– На удивление не дурно, – констатировал охотник. – Провинциальный сервис рассчитан на обслуживание знакомых, так что шибко сильно могут и не разбавлять.

– Ну, после твоего шоколадного жеста нам и вискаря могли плеснуть, – пошутил я, отхлебывая из бокала.

– Зря иронизируешь, – улыбнулся Федор в пивные усы. – До этого кто мы были в её глазах? Прощелыги заезжие, а теперь – вполне себе положительные и серьезные мужчины, новостями интересуются. Она теперь как только местного юродивого увидит, тут же к нам направит. И вообще, приятно делать женщинам комплименты и подарки, в этой глуши, небось, с этим напряженка.

– Ты еще для вахтерши шоколадку прихвати, – хохотнул я.

– Э, не, брат, этой только мышьяк. Мерзкая тетка, скажу я тебе, а я разного народа повидал. Во, наша яичница!

Сбегав до прилавка, Федор принес еще один поднос, на котором шкварчали и плевались маслом две небольшие сковороды, умещающие в себя яичницу из трех яиц с редкими вкраплениями вареной колбасы и обильно посыпанные луком.

– Вилки возьми, – кивнул он мне. – Там дальше по прилавку белые пластиковые стаканы, вот в них, вместе с салфетками.

Я быстро сбегал за приборами, и мы принялись уписывать яичницу за обе щеки. Федор на поверку оказался голоднее меня и, споро закончив со своей порцией, принес суп, который почему-то подали вторым, но этот факт ничем не испортил картину.

– Мне все больше и больше начинает тут нравиться, – заявил охотник, вытирая жирные руки салфеткой. – Жить есть где, кормят прилично и по питерским меркам дешево, если задержимся на неделю, не беда.

– А как же занятия? – вспомнил я про свое обучение в школе.

– Ну, ты парень толковый, наверстаешь, – смело предположил Федор. – Да ты ешь давай, чего подвис-то?

Закончив с ужином, мы собрали тарелки и сковородки на общий поднос, и я отнес его к столику с надписью «Грязная посуда», где уже примостилось несколько таких же. Убирать их явно не спешили.

– Похоже, наш клиент, – Федор кивнул в сторону прилавка, к которому подошел неказистый человек небольшого роста в потертом пуховике и старых джинсах.

Барменша о чем-то с ним говорила, ожесточенно жестикулируя, и под конец указала на наш столик. Взяв стакан пива, мужчина направился к нам неуверенной раскачивающейся походкой и, бухнув напиток на стол, поспешил отрекомендоваться:

– Меня, никак, искали, любезные?

– Коли ты Семен, то тебя, – кивнул Федор, оценивающе оглядывая собеседника.

– А что хотели? – хмыкнул субъект, отхлебнув пива.

– Да говорят, что ты этот городишко вдоль и поперек знаешь, везде бываешь, все слышишь, любую сплетню рассказать можешь.

– Могу, – заулыбался Семен, выпятив вперед небритый подбородок, – если поправишь здоровье, то еще как могу.

Сходив к прилавку, я принес бутылку водки, три рюмки и пластиковый кувшин апельсинового сока и принялся выставлять все это на стол.

– Вот это другое дело, – засиял юродивый, – это в самый раз, а то немощь во всех суставах, в голове мысли путаются.

– Так что интересного-то у вас творится? – улыбнулся Федор и принялся разливать водку по рюмкам.

– Это уж что считать интересным, – жадно поглядывая на разливаемый алкоголь, принялся расписывать Семен. – К примеру, с неделю назад Иван, тракторист со свинофермы, за водкой поехал, на своем же тракторе. Ну, и, чтобы круга не давать, двинул по пашне. Пьяному-то море по колено. Сел так, что пришлось военных просить, у нас тут километрах в пятнадцати войсковая часть РХБЗ стоит, чтобы подогнали ЗИЛ да дернули идиота. До сих пор все потешаются, а некоторые в особенности, хорошо, говорят, что ты, Иван, не на комбайне работаешь.

Взяв в руки рюмки, мы, чокнувшись, молча опустошили посуду.

– Хороша, мерзавка, – ухнул Семен и тут же поспешил наполнить рюмки: – Между первой и второй перерывчик небольшой.

– Посущественней что-то есть? – остановил его Федор, уверенным жестом отодвинув бутылку. – Вот мы тут у вас чуть ли не на крестный ход по приезде нарвались. Печальные все такие, мрачные, песни поют жалостливые. Часто это у вас?

– Да последнюю неделю чуть ли не каждый день. – Семен все-таки отвоевал у охотника бутылку и, наполнив свой стакан, тут же его опорожнил. – Да, сказки все это и дурь, чума, небось, заморская опять. Вон, по ящику все уши уже прожужжали.

– А что за сказки? – заинтересовался я. – Я сказки страх как люблю.

– Да простая сказка, только страшная, – сделал загадочное лицо выпивоха. – Если уж интересно, то слушайте. Недели с три назад приключились у нас три напасти. Первая и самая страшная, так это грузовик с пивом перевернулся на подъезде. Посуды побил – страх, и пива на землю вылил несметное количество. Все бы вроде просто, но когда того водилу допрашивали, что пиво-то вез, он клялся и божился, что капли в рот не брал, а тут вдруг возьми да покажись, что на трассе вдруг ворота стоят да мерцают загадочно. Алкоголя в крови парня не нашли, решили, что малость крышей съехал, да на том и отпустили. Забыли об этом случае очень быстро, и вот почему – другой почти сразу приключился. Да ты наливай, не стесняйся, что водку-то греть, – кивнул Семен Федору. – Значится, скот на фермах стал копыта откидывать. Что ни день, то свинья сдохнет, то корова. Вот наши местные-то перепугались, думали, какой грипп атипичный, или еще какая заморская зараза. Комиссия опять же из города приезжала, все водопроводы, все колодцы местные облазила, все пробы собрала и на том уехала, правда, обмолвились мужики, что что-то да нашли, но не грипп. Третья напасть случилась с недели полторы назад. Противная напасть, – Семен залил в свою ненасытную утробу еще стакан и уже сильно захмелевшим голосом продолжал: – Детки болеть начали малые, кто чем. Кто простудится, кто отравится, у кого еще какая болезнь. Да так дружно начали хворать, что опять шум поднялся. Снова приезжала комиссия, уже с врачами разными, сидели с неделю, мозгами скрипели, да так, что слышно было, уехали ни с чем, а потом возьми все это да пройди. Как не было. Спокойной жизни хватило почти на неделю, а в понедельник возьми да помри три коровы. Ладно бы, кто погрыз еще, так с утра пришли доярки, а они мертвехонькие. Как стояли, так и упали. Дела!

– Ну, а крестный ход-то из-за чего? – направил я Семена в нужное русло.

– Да все из-за этого, – мотнул головой местный. – Как вся эта котовасия началась, бабки местные заголосили да к батюшке Антипу и бросились. Помоги, мол, святой отец, сглаз лихие люди на город наложили да бесчинства творят. Батюшка Антип – мужик умный, в панику так просто не впадает. Затеял он расследование свое, всю больничку облазил, все фермы обошел, каждую тушу палочкой потыкал, а потом засел в церковной библиотеке и так до сих пор и не выходит, читает что-то. Служки же да хористы по его настоянию эти ходы пока устраивают, чтобы прихожан успокоить.

– А батюшка Антип и вправду человек умный? – поинтересовался я.

– Батюшка – голова, из столичной семинарии к нам приехал лет десять назад, – заверил Семен. – Сослали, считай, за инакомыслие, свои теории выдвигал да про нечисть разную болтал без меры. Сана вроде даже хотели лишить, да потом то ли вмешался кто, то ли просто свезло, а от служения его не отстранили, заслали в нашу глушь.

– А каков этот Антип из себя? – вдруг проявил особый интерес охотник.

– Как какой? – даже опешил выпивоха. – Поп как поп, борода по пузо, крест.

– Может, приметы какие есть? – включился я в игру. – Шрамы там, кольца особые?

Чуть помявшись, Семен вновь закивал:

– Есть примета. У батюшки ухо рваное.

– А где батюшка Антип живет?

– Да знамо где, при церкви. Дом рядом, все за одним забором. Выйдете сейчас, и направо до конца улицы, потом после бани налево, там и увидите.

Попрощавшись с Семеном, мы вышли на улицу и направились назад к гостинице.

– Чего ты так за святого отца зацепился? – поинтересовался я у Федора.

– Есть на то причины, – улыбнулся охотник. – Лет десять назад, как раз когда отец Антип попал в немилость, в Москве проходила крупная зачистка нечисти, спецзаказ от правительства. Денег подняли тогда немало, да и народу нагнали – почти со всей матушки России охотников. Схемы до конца еще отлажены не были, координации особой не наблюдалось, но старались работать по-тихому, гражданских не привлекая. Но без происшествий, сам понимаешь, не обошлось. Как было на самом деле, не знаю, так что не из первых уст, но вот что приключилось.

В одну из ночных облав попался на глаза боевой тройке попенок молодой. В каком сане он там был, никто из них не разбирался особо, но ясно было: бороденка куцая, взгляд горящий. Напоролся он, значит, на наших ребят, и по ошибке, видать, за забулдыг принял, что, впрочем, не мудрено. Сидели они рядом с ближайшей стройкой и усиленно показывали, что выпивают и закусывают, а сами меж тем за нужным домом наблюдали. Подошел он к ним, ну и давай нотации читать, что жизнь свою разрушают и душу святую марают. Парни было хотели послать святошу подальше, да тут кутерьма началась. По сведениям, в том доме, за которым они приглядывали, пара вурдалаков затесалась, ну так вот они и поперли, почуяли неладное, а из неладного, судя по всему, святой отец и был. Как они крещеных чуют или священнослужителей, диву даюсь. Пока охотники с одним, самым здоровым, справиться пытались да гонялись за ним по всей стройке, из подвала второй выскочил да на попа и кинулся. Другой бы бежать, орать во всю глотку, а этот, не смотри что худосочный, кинулся на тварь и так её отходил, что парням работы не оставил. Вампир, правда, тоже оказался не робкого десятка и батюшку порвал серьезно. Пострадавшего потом в больничку увезли, а в полиции заявление оформили, что, мол, нарвался на стаю бродячих собак.

– Ты думаешь, что это был тот самый отец Антип? – поразился я.

– Да черт его знает, – пожал плечами охотник. – По срокам вроде сходится, опять же, у батюшки ухо порвано, да и поведение его странное, я бы сказал, для простого церковника не типичное. Те больше горланят да шоу устраивают, а этот, выходит, целое следствие учинил. Навестить бы его надо.

– Прямо сейчас? В гостиницу же потом не пустят! – напомнил я. – В машине ночевать хочешь?

– Не сейчас, конечно, – согласился Федор, – но завтра – обязательно.

На следующий день мы перекусили всухомятку и отправились прямиком к святому отцу. Погода на улице была замечательная, пели птицы, ярко светило солнце, и даже проносившиеся мимо редкие утренние автомобили, выбрасывающие на ходу клубы сизого дыма, не могли испортить идиллию.

– Хорошо-то как, – вздыхал Филин. – Провинция – это что-то. Ни тебе суеты, ни стресса. Магазины опять же рядом, если что, сгонял за пивком, и к телеку. Красота.

– По-моему, здесь скучно, – поделился я, – и работы нет.

– Все тебе, Кот, в черном свете надо выставлять, – попенял мне охотник, размашисто шагая рядом. – Проще надо мыслить, позитивней. Я вот что считаю, если во всем плохое выискивать, то и до дурдома недалеко.

За разговором добрались до бани, около которой уже были припаркованы с десяток автомобилей, и сновавшие туда-сюда люди тащили веники и сумки с чистым бельем и полотенцами. Возле церкви, которая показалась за углом, тоже было немало народу.

– Вот он, храм веры и надежды, – съехидничал охотник, глядя на поблекшее и обветшавшее от времени здание, которое так и просило ремонта. – Ищем там самого главного, он и есть Антип.

Пройдя ворота церковного дворика, мы направились прямиком внутрь, но отца Антипа там не обнаружилось.

– Домой пошел, – пояснил один из местных, выходящий из церкви. – Вот пять минут назад буквально, разминулись вы.

Выспросив у верующего координаты дома священника, который, к слову, находился метрах в пятидесяти от его места работы, мы направились туда.

– Батюшка дома? – поинтересовался Федор, пару раз грохнув кулаком в дверь.

– Дома, – послышался из глубины густой бас. – Проходите, коли пришли.

Войдя внутрь, я было поискал, во что переобуться, но не найдя тапок в прихожей, последовал примеру Филина, который прошел внутрь не раздеваясь, а лишь вытер ноги о коврик при входе.

За столом сидел средних лет седой мужчина, чей голос вполне соответствовал внешности. Придя домой, отец Антип успел переодеться и, сняв рясу, облачился в простую серую майку и тренировочные штаны, и в таком виде сидел за обеденным столом, заваленным различными книгами, записками и картами. Длинный безобразный шрам пересекал лицо священника, чудом не задев глаз, и уходил на затылок через ухо, так что типаж у батюшки был еще тот. Прямая дорога в голливудские фильмы про пиратов.

– А я вас ждал, – кивнул отец Антип, указывая на стоящие рядом табуреты. – Что-то долго вы.

– Ну, вы, батюшка, не торопитесь, – кивнул Филин и уселся на табурет. – Почему именно нас?

– А кого еще? – скорее для проформы спросил Антип. – Я надеюсь, вы не из милиции или еще откуда?

– Не из милиции, – подтвердил охотник.

– Ну, а как зовут вас?

– Отец Антип, мы к вам по делу, – кивнул я. – Если у вас есть вопросы, задавайте, а потом нам самим хотелось бы вас о многом порасспросить.

– Охотники? – прищурился Антип.

– Он Кот, я Филин, – представил нас мой коллега. – Что уж греха таить, с работой нашего ведомства вы сами как-то столкнулись.

– Да еще как столкнулся, – священник машинально потер грубый уродливый шрам. – Значит, есть вы все-таки.

– И не только мы, – печально улыбнулся я.

– И много тварей богомерзких извести успели? – Антип отложил в сторону книгу и внимательно глянул на Филина.

– Достаточно, – кивнул тот.

– А к нам пожаловали…

– …тоже за этим. По нашей классификации здесь действует группа черных ведунов.

– О таких слышал, – кивнул Антип.

– Откуда? – поразился я.

– Интернет, отрок. Забава бесовская, но так затягивает…

Молодым и неопытным священником, только что закончившим семинарию, Антип был полон надежд и готовился без остатка посвятить себя служению Богу и человеку, поэтому почти всегда пребывал в замечательном расположении духа. В тот злопамятный вечер, который он навсегда запомнил, Антип шел по своим делам, теперь даже не вспомнил бы, каким именно, и нужда занесла его в один из тех районов, что официально зовутся спальными, а на деле служат прибежищем мелкого криминала и разврата. Так, в общем-то, и Антип думал.

Проходя мимо стройки, он увидел сидящих на бетонной плите мужиков, увлеченно сервировавших импровизированный столик. На разостланной газете, на глазах священника, как по волшебству, появилась бутылка водки, граненый стакан, пачка сигарет с фильтром и пакетик с плавлеными сырками.

«Водка – зло!» – решил про себя священник и, уверенно перейдя дорогу, зашагал в сторону трех приятелей, решивших культурно отдохнуть от работы и домашнего быта. Подойдя ближе, Антип отметил гладко выбритые подбородки, недешевую одежду и марку самого алкоголя, но не потрудился обратить на это внимания, а набросился на троицу с нравоучениями.

– И не стыдно вам, мужики здоровые, свою жизнь так бездарно прожигать?

– Это чего мы, поп, вдруг жизнь свою прожигаем? – ехидно поинтересовался один, вихрастый веселый мужик в крепкой кожаной куртке и высоких армейских ботинках. – Выпить, что ли, хочешь? Так мы нальем, мы не жадные.

Антип смерил говорившего испепеляющим взглядом и снова решил открыть рот, но тут вдруг где-то заговорила рация:

– Группа два, вижу движение на северной стороне, цоколь. Тепловизор по нулям.

– Понял тебя, – быстро заговорил в рацию вихрастый. – Выходим на перехват, – а затем посмотрел на опешившего Антипа и, всучив ему руку бутылку, весело подмигнул: – Выпей, святой отец, за наше здоровье, не побрезгуй.

Быстро свернув поляну, троица бодрым шагом двинулась в сторону недостроенного здания, по пути вытаскивая пистолеты. Отец Антип остался посреди улицы с бутылкой в руке.

– Милиция, что ли? – промямлил священно-служитель и в растерянности присел на край плиты. Проповедь о вреде алкоголя, которую он намеревался прочитать, с треском провалилась. Поставив бутылку рядом с собой, он увидел выпавшую у кого-то из кармана бензиновую зажигалку. Хорошая была зажигалка, дорогая, сделанная добротно, явно не ларечная, какими в изобилии приторговывали около любой станции метрополитена, а взаправдашняя. Прикинув стоимость зажигалки, Антип всплеснул руками и, подняв её с земли, решил во что бы то ни стало вернуть её служителями порядка, и с этой, вроде бы безобидной, целью направился вслед скрывшимся за поворотом мужчинам.

– Эй, – заголосил он, – миряне! Поджигалку свою посеяли!

Но то ли полицейские его не слышали, то ли кричал Антип не громко, но ответа он так и не дождался.

– Верну, – вслух произнес священник и, ускорившись, направился в ту сторону, где исчез хозяин оброненной вещи.

– Вот вы где! – воскликнул Антип, увидел мелькнувшую в подвальном окошке тень и, не подозревая подвоха, принялся спускаться по ступенькам.

Пахло в подвале странно, это священник сразу отметил. Необычно даже. В юные годы, а особенно в детстве, будущий священнослужитель играл в войнушку и остальные подвижные игры и иногда спускался в подвалы, которые забывали или не хотели закрывать работники ЖЭКа. В подвале обычно пахло сыростью, затхлостью и гнилыми тряпками, иногда нечистотами, но только не так. Неяркий рассеянный свет падал на прятавшуюся в углу фигуру, к которой и обратился Антип:

– Ну, куда же вы, любезные, вот зажигалка.

Фигура дернулась, заставив священника покрыться холодной испариной. В мутном свете, пробивающемся через грязное стекло, он успел различить бледную кожу, длинные когти существа и страшные пустые глаза.

Секунду помедлив, тварь атаковала Антипа, целясь в глаза. Утробно рыкнув, она кинулась вперед, выставив перед собой острые когти. Как священник тогда не потерял зрение, сам потом удивлялся. В последнюю минуту он отклонился, чуть сместившись в сторону, и удар, призванный лишить его зрения, пришелся наискосок по лицу, захватив ухо. От острой боли мгновенно потемнело в глазах, но тело Антипа уже получило долю адреналина, и он, уходя от следующего удара, нырнул под руку существа, и вместо того чтобы заголосить, схватил лежащий на полу стальной прут.

Тварь, мгновенно оценив обстановку, повернулась к противнику лицом и оскалилась, обнажив длинные желтые клыки. Пахнуло смрадом и тленом, как бывает в старых склепах. Из головы Антипа вылетели все молитвы – все, что он учил последние несколько лет, а крестное знамение явно не приносило кровососу никакого вреда, и с криком: «Благословляю!» – он что было духу обрушил на голову супостата железную арматурину. Вампир опешил от такой наглости, благословился и, собрав глаза в кучу, медленно осел на землю.

Впрочем, праздновать победу было явно рано. Быстро оправившись от удара, тварь пошла по кругу, низко прижимаясь к земле, а Антип, перехватив прут поудобнее, мелкими шажками направился в противоположную сторону, решив про себя, что жизнь священника стоит продать подороже. Второй удар прутом дьявольское отродье перехватило без труда и, отшвырнув арматурину в угол, прыгнуло на Антипа и придавило его всем немалым весом, впечатывая в бетон. Изо всех сил пытаясь удержать голову твари, которая тянулась к его горлу, священник, наконец, опомнился и заголосил:

– Помогите! – заорал он со всей мочи. – Спасите! Православного бьют, – и уже чувствуя, что силы покидают его, теряя сознание от смрада из пасти вампира и потери крови, услышал сухие хлопки пистолетных выстрелов и матерную брань.

– Вот так все это и происходило, – кивнул священник. – Охотники эти по сути жизнь мне спасли. Кровь остановили, обработали рану, не дав инфекции шанса, скорую опять же вызвали. Провалялся я в больнице прилично. Вампир мне, когда сверзься сверху, пару ребер поломал, да я сам пальцы себе выбил, его по морде молотя.

– Ну, а потом что? – поинтересовался я.

– Вышел из больницы, ну и рассказал все, как было. Сначала моим рассказам никто не верил, но я настырный, начал докладные митрополиту писать о том, что нечисти расплодилось, а ничего с ней не делают. Что тут началось! Чихвостили меня почем зря, грозились сана лишить, в психушку даже хотели пристроить, чтобы, дескать, мозги на место встали, а потом пришел дядечка в штатском и так по-свойски, по-приятельски намекнул, чтобы я не отсвечивал, а он уж постарается, чтобы со мной ничего дурного не приключилось. Вышло все, впрочем, более-менее гладко. В желтый дом меня отправлять не стали и сана не лишили, но на всякий случай услали в самую глушь, с глаз митрополита долой, в этот самый приход.

– Это все хорошо, – кивнул Филин и, подперев голову руками, внимательно посмотрел на святого отца, – только к чему вы все это? Вашу историю, батюшка, хоть вкратце, да знаем.

– Помощь вам хочу предложить, – пробасил Антип, – вы же не так просто сюда пожаловали.

– Не так, – согласился охотник.

– И много накопали? – улыбнулся поп, сложив руки на животе.

– Приехали мы совсем недавно, – начал Филин.

– И тут же направились к отцу Антипу, – хохотнул священник.

– Ну почему же сразу? – смутился я. – На следующий день.

– И я к тому.

– Что вы конкретно предлагаете? – выдал в лоб Филин.

– Я предлагаю вам помощь, хоть и не безвозмездную, – начал Антип. – Вы в этом городе недавно, никого толком не знаете и пока концы черных найдете, они еще массу дел натворят. Я же здесь давно, все слухи ко мне стекаются. У одних прихожан поспрашивать и то будет больше толку, чем от всей вашей работы за полную неделю. Я оказываю вам посильную помощь, делюсь кое-какими соображениями и любопытнейшими документами, которые есть у меня в библиотеке, тем самым мы все делаем существенный шаг к завершению поставленной задачи, а вы выдаете мне некоторое вознаграждение, скажем тысяч тридцать.

– Не грешно ли деньги требовать за благое дело? – улыбнулся Филин.

– Не грешно, – махнул рукой Антип, – видели, небось, что с церковью творится. Финансирования не выделяют, рабочих рук нет, все я да прихожане, а на ваши финансы мы бы её подлатали.

– Нам надо подумать, – ухмыльнулся охотник.

– До завтра подожду. Только не затягивайте, что еще сегодня приключится, сам Бог не ведает.

– Что думаешь о попе? – поинтересовался я Филина, когда мы покинули дом священника.

– Да что о нем думать, – хмыкнул мой куратор. – Поп как поп, ничего особенного. Что концов у него больше и с ним дело пойдет веселей, это он прав. Все пенсионерки поселка к нему на поклон ходят да яйца куриные светят. Что ни спросит, все ответят.

– Будем сотрудничать?

– Придется.

– А с деньгами что?

– Как обычно, туго, но он нас за усы поймал. Сроки-то поджимают, разобраться надо до конца недели, иначе гонорар начнет снижаться. Тут либо вообще ничего не получить, либо поделиться.

– Ну, на церковь-то не грешно, – кивнул я.

– Интересно, Кот, а с каких пор ты стал верующим? – заинтересовался охотник.

– А с тех самых пор, когда отец Антип тридцать штук за помощь попросил, – хохотнул я. – Куда сейчас?

– Сейчас на свиноферму. Посмотрим, что там и как, определимся. Может, удастся в отдел кадров их заскочить. Хотя вряд ли что срастется, тут скорее библиотеки да школы обходить надо.

– Не понял, поясни, – смутился я.

– Понимаешь, волхвы-то хоть и черные, но кушать тоже любят, а для этого работа нужна. Химики они там или не химики, но умеют работать головой, а не руками. Деньги у них, конечно, имеются, но им свойственно заканчиваться, и в один прекрасный момент наступает необходимость поиска источника средств для существования. В общем, пока дело тухлое. Приехали они, судя по положению дел, совсем недавно, денежные знаки, небось, еще имеются. Почти наверняка снимают квартиру в частном секторе, так что по риэлтерским агентствам, если таковые здесь имеются, нам их не найти. Дела. Куда ни плюнь, везде отец Антип с его набожными пенсионерками.

На свиноферме и прочем подсобном хозяйстве, на которое потратили остаток дня, мы, как и предполагал Филин, ничего не нашли. Присутствие черных волхвов ощущалось буквально везде, оно ощущалось в воздухе, чувствовалось в воде и витало в мыслях, а охотник с каждым часом становился все мрачнее и мрачнее, и ближе к вечеру мы постучались в дверь отца Антипа.

Священник оказался гостеприимным хозяином, перед началом разговора заставил нас отужинать. Стол Антип накрыл знатный. Среди прочего были жареная курица, котелок свежего картофеля, селедка в кольцах лука, соленые пупырчатые огурчики, свежий каравай и, конечно же, венец всего застолья – запотевшая бутылка первака из погреба.

– Вздрогнули, – выдохнул Антип, отправил содержимое стакана в рот и потянулся за селедкой.

– Вздрогнули, – согласились мы хором и последовали примеру священнослужителя.

Ужинали с аппетитом, как может только городской житель, набегавшийся за день по свежему воздуху и не перекусивший в обед. Тарелки стремительно пустели, а от алкоголя не получалось захмелеть, и слово за слово мы перешли к решению проблемы.

– Занимаюсь я изысканиями по вашему вопросу давно, и не только по этим черным, – пояснил Антип, отщипывая от куриной тушки крыло. – Все у меня серьезно, по полочкам разложено, если хотите, можете взглянуть завтра.

– Непременно поглядим, батюшка, – кивнул, не отрываясь от куриной ноги, Филин. – Это завтра первым делом. У вас, небось, уже и теория имеется по поводу местных безобразий?

– Имеется, – довольно кивнул Антип, сияя, будто медный пятак. – Очень, знаете ли, интересная теория, и чем больше копаешь, тем она интереснее.

Прежде всего могу вам сказать одно: не волхвы они, прости Господи, а не что иное, как группа ученых-изыскателей, преследующих только им известную цель. Об этом говорит масса косвенных улик, которые мне удалось разыскать как в бумажном, так и в электронном виде за последние несколько лет. Сначала, с того самого момента, как я был сюда отрекомендован, я решил самостоятельно заняться изучением богомерзких тварей, дабы узнать, как их извести лучше, и вот что я тут обнаружил. Есть нечисть местная, наподобие домовых, банных, овинных, кикимор и водяных, водившаяся в этих краях испокон веков и плотно засевшая в сказаниях и легендах, чистой воды фольклор. Эти, конечно, могут бедокурить, но не со зла, да и разозлить их надо не на шутку. Совсем другое дело – ваши любимые оборотни с вурдалаками, может еще ведьмы каким боком.

– Что вы имеете в виду, отец Антип? – поднял бровь Филин. – Уж не то ли…

– Не наша это нечисть, – кивнул священник. – Вы сами подумайте, какова природа оборотня. В волка перекинуться – это не фунт изюма скушать. Это сложный процесс, не поддающийся научному объяснению. Представляете, какие перегрузки приходится испытывать организму несчастного при метаморфозе? Да и как такое возможно?

– Волшба, – предложил я.

– Магия? – спросил охотник.

– Чушь, – отмахнулся священник. – Ну, господа, мы все тут думающие люди! Неужели вы, выкорчевав столько инородной заразы, до сих пор верите во все эти басни про пасы руками и ахалай-махалай?

– А как же наговоры? Как же доморощенные обереги или амулеты? Многие из них действуют! – воскликнул Филин. – Как вы все это объясните?

– Всему свое время, – улыбнулся Антип. – Терпение. Обратимся в прошлое. В тысяча сто восемьдесят четвертом году папа Луций Третий совместно с королем Фридрихом Первым Барбароссой установили единый закон розыска еретиков и расследования черных дел, а уже буквально через пятьдесят лет папа Григорий Девятый передал все бразды правления из рук епископов специально уполномоченным инквизиторам. Некоторые называют этот период черным для Европы, другие подозревают, что вся эта резня была затеяна, чтобы сгладить впечатление от перехода с полновесной золотой монеты на её бумажный эквивалент, но лично я считаю, что тогда и именно тогда разбушевалась нешуточная война между инквизиторскими отрядами и потусторонней нечистью, которая велась на территории Евразии. Вот перевод одного документа, я бы сказал отчета, который я адаптировал для пущего удобства. Датирован он тысяча двести тринадцатым годом от Рождества Христова, за подписью некого Ёгана.

Подойдя к полке с книгами, Антип достал оттуда листок бумаги и протянул его мне.

– Читайте, только вслух.

Пожав плечами, я принял листок из рук святого отца.

– «Спешу доложить, что третьего дня в районе устья Анграпы по наводке ныне здравствующих информаторов было найдено и обезврежено вурдалачье гнездо числом в двадцать голов. В ходе операции пострадало десять человек, трое были обращены и подвергнуты умерщвлению через отсекание головы. Адские отродья не реагировали на святое писание, освященную воду и прочие атрибуты церкви, но образом своим походили на канонического кровососа. Бой, в который был вынужден вступить отряд количеством в триста человек, длился почти три часа, и когда наконец оставшиеся вурдалаки были загнаны в гнездо, было принято решение поджечь дом, чтобы избежать больших жертв в живой силе».

– Каково?! – Антип вскочил и заходил по комнате. – Каково?!

– Вполне себе нормальная операция, – пожал плечами Филин. – Количество вампиров, конечно, зашкаливает, но что у них там, в темные века, творилось, с этим еще разобраться надо.

– Хорошо, – нахмурился Антип и передал мне следующий лист. – А вот это вам как?

– «Осенью тысяча триста двадцать седьмого года, – начал я, – на границе Сербии и Румынии был обезврежен лаз, из которого проникали богомерзкие твари. Окружив днем искомое место силами двенадцатого отряда, я и господин Ионеску, а также по настоянию проводника Михая, приняли решение завалить лаз толченым камнем, на что и было употреблено три телеги оного. Дальнейшее дежурство в районе показывает, что местность стала безопасной, а сторонние проникновения прекратились. Служба проходит в особом режиме. Ждем дальнейших приказаний. Командир особого отряда, капитан Щербан». И что из этого следует? – поинтересовался я.

Антип тяжко вздохнул и посмотрел на меня с сожалением. В его глазах я, похоже, упал ниже плинтуса.

– У кого-нибудь из вас есть техническое образование? – наконец поинтересовался священник. – Ну, или, может, кто в детстве электроникой увлекался, схемы читать умеет?

– Был у меня такой опыт, – закивал я.

– Ну, тогда вот, – Антип достал с полки толстую папку и вытащил оттуда два листа, каждый из которых был испещрен кабалистическими знаками и пентаграммами, и разложил их на столе. – Эти два документа пришли мне по почте с одного немецкого сайта. Денег за них отвалил немало. Один из них был изъят в процессе обыска в некой подозрительной квартире в западной части Берлина, а второй конфискован у сборища сатанистов на одном из их слетов.

Мы склонились над документами.

– А какой из них от сектантов? – поинтересовался я.

– Тот, что с чертом и глазом, – пояснил Антип. – Ничего не замечаете?

– Пентаграммы как пентаграммы, – пожал плечами Филин.

– Ну, а ты что видишь? – обратился ко мне священник.

– Боюсь ошибиться, – замялся я. – В деле я недавно и с документами подобного толка еще сталкиваться не приходилось.

– Ну, а все-таки? – подбодрил меня Антип.

– Вот этот, как мне кажется, – я ткнул в глаз посередине пентаграммы, – кажется мне наиболее похожим на записи сектантов.

– Ну, а другой?

– Другой вроде тоже похож, – замялся я, – но какой-то он странный.

– И в чем же его странность?! – торжествовал священник.

– Больше на схему электронную смахивает, – наконец решился я произнести вслух. – Схема не сложная в своем исполнении, хоть и нанесена как-то путанно. Будто составлялась человеком, далеким от электроники, с чьих-то слов.

– В точку, – хлопнул в ладоши Антип. – В самое яблочко.

– Ну-ка дайте погляжу. – Федор изъял у меня второй лист и принялся внимательно его изучать. Мы примолкли, ожидая вердикта охотника. – А ведь да, похоже, – наконец произнес ошарашенный Филин.

– Теперь вы понимаете всю важность времени?! – воскликнул Антип.

– Важность? – Филин отложил листок и, закинув ногу на ногу, пристально взглянул на собеседника. – Давайте так, батюшка, вы нам свою теорию без загадок и исторических справок, а мы вам свое мнение, ну и решение о сотрудничестве. Пойдет?

– Закостенелость мышления, консерватизм – вот ваша общая беда, – обреченно покачал головой священнослужитель. – Ладно уж, так и быть, разложу все по полочкам, а потом вам решать, с ума я сошел, или моя версия происходящего за последние сотни лет наиболее правдоподобна.

История нашей родной нечисти, если о нечисти можно так выражаться, нам всем хорошо известна. Все ясно, как божий день. Упоминания же о вурдалаках, оборотнях, колдунах и вампирах появились значительно позже и преподносились досужей публике исключительно в виде красивых историй про красавицу и чудовище. Шли века, и ситуация начала стремительно меняться. Очаги проникновения мрази появились на территории Англии, Румынии, царской России и во множестве других мест. Чтоб их сосчитать, пальцев на руке точно не хватит. Зараза расползалась как эпидемия, захватывая все большие и большие зоны обитания человека, и в один прекрасный момент появилась такая профессия, как охотник на нечисть. Почему, спросите меня вы? Да потому, что она стала востребована. Если раньше, собравшись всем селом, можно было ходить с рогатиной на вервульфа, то впоследствии понадобился более серьезный подход и подготовка, и дилетантам в этом деле стало нечего делать, окончательно. Если сложить все случаи в одно, то все это больше похоже на экспансию, и чем дальше человечество шагает по ступенькам технологического развития, тем активнее наступают, и тем больше зарубок у них на прикладе.

– Уж не хотите ли вы сказать… – охнул Филин.

– Именно хочу, даже настаиваю, – вскочил со стула Антип. – Все эти случаи, а именно появление тварей – это не частности, а спланированное наступление, не способное развиться и перерасти в крупномасштабное по каким-то не известным нам причинам. Чем больше у человека технологий, тем активнее действуют оборотни, вурдалаки, ведьмы. Чем совершеннее химия, физика, микроэлектроника, тем больше активность.

– Незадача, – пожал я плечами. – Вы, Антип, подразумеваете, что численность нечисти напрямую связана с технологиями?

– Неотрывно! – воскликнул священник. – Вот понять, как – это основная задача.

– Давайте подытожим, – решил Филин. – Ваша теория, небезосновательная, кстати, строится на версии сторонней экспансии чуждых существ на Землю. Верно?

– Абсолютно! – согласился священник.

– Тогда неувязочка выходит. Не логичнее ли было так называемым захватчикам развить бурную деятельность, скажем, веке в пятнадцатом, ну или даже в семнадцатом, когда у человечества не было еще автоматического оружия, атомных бомб и танков? Чем дальше люди идут по пути прогресса, тем больше военных игрушек они себе создают и тем меньше остается возможности застать их врасплох.

– Все это становится ясно, если проследить ту же активность вампиров и оборотней на территории Западной Европы. Сначала проникновение было точечным, как будто в узкий лаз между двумя независимыми точками мог пролезть только один субъект, потом численность проникавших начала увеличиваться.

Лично у меня сложилось впечатление, что если проброска таких вот одиночных засланцев в частном порядке может осуществляться посредством одной стороны, то группы боевиков могут быть проброшены, только если принимающая сторона обеспечит стабильность прохода не только по мощности, но и по времени.

– Нам бы черных взять да к стенке прижать нормально, – вздохнул Филин, – сразу бы пару вопросов прояснили.

– Думаешь, они вот так просто выложат тебе все карты? – изумился Антип. – Они вели подготовительные работы в течение многих лет, пользуясь только существующими технологиями. Проникать в наш мир могут только биологические формы, в ином случае война давно бы уже началась, да и потом десятки, нет, сотни лет подпольной работы!

– Это еще посмотрим, – улыбнулся Филин, – если охотник хочет что-то узнать, инквизиция ему в подметки не годится.

Сбор сведений затянулся больше чем на неделю, и гостеприимный священник пригласил нас пожить у себя на время операции, а мы особо и не возражали. Патриархальный околоцерковный быт убаюкивал, расслаблял, погружал в приятную дрему и не давал сосредоточиться на мелочах.

Чтобы совсем не покрыться мхом, мы с Филином принялись за хозяйственные работы. В первую очередь мы перекололи все имеющиеся во дворе дрова, так как дом Антипа не имел центрального отопления и отапливался по старинке, большой русской печью, на которой, собственно, сам священник и спал, выдав нам две раскладушки. Раздобыв в городе белил, не спрося совета, Федор за утро побелил забор, а заодно и видавшие виды трубу из красного кирпича, чем, впрочем, несказанно порадовал священника, и быть бы в доме Антипа капитальному ремонту, если бы в один из теплых летних вечеров во двор не вбежал растрепанный и возбужденный Антип, чей голос, словно трембита, возвестил:

– Нашли! Нашли демонов!

– Еще и демонов? – поперхнулся я бутербродом, сидя на скамейке около дома.

– Все бы тебе к словам цепляться, – хохотнул священнослужитель и, подобрав рясу, стремглав бросился в дом.

– Чего это наш батюшка переполошился? – поинтересовался подошедший Филин. Руки и майка у него были вымазаны в машинном масле, с утра охотник затеял менять свечи и провозился до самого вечера, но от этого был не менее бодр.

– Демонов, говорит, нашел, – я откусил бутерброд и принялся его пережевывать. – Надеюсь, он это иносказательно, а то у нас ведуны тут еще. Кстати, что там по прейскуранту за демона положено?

– Демонов не бывает, – хмыкнул Филин и, достав из кармана старый носовой платок, принялся оттирать им масло с рук, – сказки это.

– Нашел! – из дома вновь появился Антип, неся в руках три граненых стакана и запотевшую бутылку водки – очевидно, успел уже сбегать в погреб.

– Ну, если нашли, то наливай, – кивнул я. – Толком-то объясни, что и как?

Прозрачная жидкость громко забулькала, перекочевывая из бутылки в граненые стаканы. Встали, чокнулись, выпили, крякнули.

Лицо Филина, не дурака выпить, перекосила гримаса отвращения.

– Антип, твою дивизию, где ты эту косорыловку берешь? Это же спиться недалеко от такой кубатуры.

– Слабаки, – победно глянул на нас священник. – Это вам не вурдалаков по чердакам рогатиной гонять, это ж водка, самая взаправдашняя, русская.

– Ну, как скажешь, – закивал я. – Так что там по поводу демонов?

– Нашли! – снова повторился Антип. – Как пить дать, нашли. Мои же бабки любому Штирлицу сто очков вперед дадут. Задачка оказалась хоть и сложная, но вполне осуществимая. Никитична, что в третьем доме, – священник махнул в сторону гипотетического обиталища доблестной христианки Никитичны, – совершенно случайно, как говорят, с оказией разузнала, что с месяц назад приехали к нам двое, все такие из себя интеллигентные, в возрасте уже, но еще крепкие мужики. Приехали не на машине, но вещичек с собой привезли вагон и маленькую тележку. Поселились, как ты и говорил, в частном секторе, сразу сняли квартиру на год и, что удивительно, оплатили этот год вперед. Живут, никому не мешают, тихо, скромно, знакомств не заводят, водку не пьют. Чем не кандидаты?

– Я, на самом деле, как узнал про ведунов, – улыбнулся я своей былой наивности, – думал, что ходят они в черных балахонах, колдуют по ночам и дурными голосами проклятия кричат.

– Адрес этих двух субъектов есть? – поинтересовался Филин.

– А как не быть, – кивнул Антип. – Все есть, все записано, и даже более того. Никитична проявила инициативу и выгуливала своего пуделя в том дворе дня три, так что мы и распорядок их знаем. Ночью они почти не спят, свет горит во всех комнатах, а вот днем, судя по всему, дрыхнут, как сычи. Выходят в магазин раз в день, каждый раз по одному. Возвращаются с двумя полиэтиленовыми пакетами и никак иначе, в основном овощи покупают, но на вегетарианцев вроде как не похожи. Очень уж хари, Никитична говорит, хищные. Так что, господа охотники, трясите мошной.

Филин присел на скамейку и задумчиво поскреб подбородок.

– Потрясти мошной всегда успеем. Тут проверить надо. Ломанемся туда, а там два мужеложца любовные утехи устраивают. Вот будет прикол.

– Содомия?! – взвился Антип. – Это в моем-то приходе? Не позволю!

– Вот то-то и оно, – хмыкнул Филин. – Давай свой адрес.

Прихватив с собой под куртками служебные ТТ, мы с куратором в тот же вечер отправились по указанному адресу.

– Почты не получают, – пояснил Филин, захлопывая почтовый ящик с номером нужной нам квартиры. – Может, и приходит что, вроде счетов за электричество да рекламных листовок.

– Окна у них занавешены, кстати, – поделился я наблюдениями. – Не стемнело еще, а окна не открывают. Даже форточки, и те захлопнуты.

– Ну, это еще ни о чем не говорит, – отмахнулся охотник. – Может, они теплолюбивые. Давай пока возьмем по пиву и на скамеечке местную флору будем изображать. По ранее полученной информации, один из объектов вот-вот отправится в магазин, вот мы и поглядим, что он собой представляет.

В ларьке неподалеку взяли пива и соленых орешков и, усевшись на скамейку у подъезда, принялись наблюдать.

– Ты бы, что ли, ствол прикрыл, – шепнул мне Филин.

– Ох, ты ж, – я поспешил накрыть полой куртки торчащую черную рукоятку «тульского Токарева». – Вроде не видел никто?

– Пока нет, но ты бы поосторожнее, – покачал мой куратор головой. – Патруль полицейский проедет, как будем объяснять, откуда у двух командированных по стволу под мышкой?

– А ты корки следаков разве не взял?

– Коли такой умный, сам бы и озаботился, – обиделся охотник. – У меня голова меньше лошадиной, все помнить не могу.

– Не кипятись, – улыбнулся я. – Я же так.

– Все вы так, – поддев зажигалкой крышку, Филин протянул мне открытую бутылку. – Пей, давай, а то неправдоподобно.

– Как скажешь, – я отхлебнул из горлышка и поморщился. Бутылочное пиво оказалось не в пример хуже, чем местное из пивбара. – Пиво – дрянь.

– Согласен, – запрокинув голову, охотник выдул половину бутылки и, вытерев рот тыльной стороной ладони, поставил под ноги, но так, чтобы было видно проходящим.

– Слушай, – вспомнил я, – что касательно полицейских, а нас случаем не привлекут за распитие в общественном месте?

– В провинции с этим проще, – лениво отмахнулся Филин. – Да и где ты тут видел этих полицейских?

– Так сам же начал?!

– Это чтоб не расслаблялся, – расплылся он в довольной улыбке. – Сегодня ствол, завтра ширинка, послезавтра вообще без порток на улицу выйдешь.

– Не преувеличивай. Кстати, не наш субчик?

Из подъезда появился мужчина, одетый не по-летнему тепло. В одной руке у него был объемистый, но легкий пакет, под завязку набитый пустыми полиэтиленовыми бутылками. Плащ мужчины подозрительно топорщился.

– Угумс, – кивнул Филин, – ствол имеется. Приличный человек со стволом в булочную не ходит.

– А как же мы? – прошептал я.

Филин иронично глянул на меня и хохотнул:

– Это кто же тебе, Кот, сказал, что мы приличные люди?

– Ну, не скажи, – начал настаивать я. – Я себя вот очень приличным считаю. Не идеал, конечно, но все же.

Мужчина между тем прошел мимо нашей лавочки странной раскачивающейся походкой, будто пьяный, и неуверенно зашагал в сторону ближайшего универсама.

– Время засеки, – подмигнул мне охотник, – сколько этому типу надо, чтоб туда и обратно обернуться.

– А я думал, мы за ним следить будем, – смутился я, но на часы все же глянул. – Без десяти.

– Следить нам за ним без надобности. Толку с этой слежки ноль, а вот на хате у него пошелудить – самое оно.

– Смотри, смотри, – я быстро закивал в сторону удаляющегося.

Выйдя на улицу, наш объект неуверенными мелкими шагами направился вдоль по улице, и буквально через несколько секунд около него притормозил черный тонированный автомобиль с местными знаками. Пассажирское окно опустилось, и мужчина засунул туда пакет, а назад получил небольшой саквояж коричневой кожи. После такого обмена автомобиль рванул с места и на приличной скорости умчался прочь.

– Они, – решил Филин. – Будем брать, и брать сегодня.

– С чего ты решил? – удивился я. – Нет, я понимаю, что мусор обычно в дорогие автомобили не выбрасывают, но это отнюдь не повод.

– Зеленый ты еще, – пояснил Филин, – неопытный. Ты видел, кто на пассажирском сиденье сидел и пакет принимал?

– Нет, – признался я. – Угол обзора неудобный. С нашей лавочки только руки были видны.

– Правильно подметил, а что за руки?

– Руки как руки, тонкие бледные кисти. Не мужские и не женские. Непонятные какие-то. Прожилки опять же синие, даже черные. Такие руки могут быть либо у очень больного человека…

– …либо у вампира, – подтвердил мои опасения охотник. – Ну, а с чего ему с вампиром чем-то обмениваться?

– Может, не вампир и был?

– Давай я судить буду. Я таких грабок за свою жизнь навидался выше крыши. Ручонки были вурдалачьи. Нежить, все они одним повязаны.

– Что будем делать?

– Сейчас давай к Антипу. Пусть свой тридцатник до конца отрабатывает, а то возомнил себя великим теоретиком. Помощь нам в любом случае понадобится, хоть бы на лестнице постоять или фонарь держать, да и стволы у них, сам видел.

– Может, выдадим батюшке бронежилет? – Я встал и, подобрав пустые бутылки, отправил их в стоящую рядом урну.

– Отчего не выдать, выдадим, – легко согласился Филин. – Только затягивать нельзя. И так тут уже который день кукуем.

– Без попа могли и дольше, – напомнил я.

– Могли, – скорчил недовольную мину охотник. – Могли, да не за такое обширное спасибо. Погнали.

Покинув скамейку, мы поспешили в противоположную сторону и сделали по городу солидный круг. Всю дорогу мы изображали двух чуть подвыпивших работяг, которые идут по каким-то неведомым, только им известным делам, а Филин периодически оглядывался, не увязался ли кто.

К дому священника подошли почти через час, изрядно поколесив по местности.

– Выяснили?

Священник, похоже, так и не уходил со двора и, на радостях прикончив всю бутылку, на лавочке блаженно щурился на закат.

– Помощник из него никакой, – кивнул я в сторону Антипа.

– Выяснили. Еще как выяснили, – оповестил Филин. – Только что же вы, батюшка, так нарезались?

– Праздную, – пьяно заулыбался Антип. – Вот получу с вас денежку, церковь обновлю. Поштукатурю, покрашу, забор подниму. Красота!

Я улыбнулся и присел рядом.

– Что-то ты, святой отец, на тридцать тысяч разогнался.

– Деньги к деньгам, – пьяно закивал священник, – пока вы ходили, тут новость пришла. Одна из моих прихожанок скончалась, а денежку и квартиру церкви завещала, то бишь мне. Идут дела помаленьку.

– Мы вообще-то тебя подсобить хотели попросить.

– Демонов брать? Так это долг мой первостатейный! – Антип попытался подняться со скамейки, но тут же опустился и грустно констатировал: – Завтра будем супостата брать. Сегодня я не в форме.

– Да я уж и вижу, – хмыкнул Филин, и мы, подхватив отца Антипа под руки, отвели его в дом отсыпаться.

– Может, и к лучшему, что сегодня не пойдем, – предложил я. – Без подготовки тоже не хорошо.

– Верно, – согласился Филин. – Подготовка – наше все. Пойдем завтра днем, внаглую, чтоб ни у кого и мысли в голову не пришло, что что-то не так. Я на дверь краем глаза глянул, хлипкая. С трех ударов вынести можно. Не хотелось бы, конечно, лишний шум устраивать, но на всякий пожарный версией штурма лучше не пренебрегать. Ты завтра, Кот, особо не геройствуй. Как войдем, на пол падай.

– А ты? – удивился я.

– А я с тобой, на всякий случай, – пояснил охотник.

– Значит, заходим мы и давай по полу валяться? Та еще картинка.

Охотник поднял на свет пустую бутылку и уважительно посмотрел в сторону дома.

– Силен святой отец.

– Рясу надевать не буду, – отпирался священник. – Не буду, и не просите, да и удобнее в брюках и свитере. Нет, и еще раз нет.

– Эх, батюшка, – покачал головой Филин, – вам бы они точно дверь открыли. Ведь какая легенда, пришел священнослужитель с проповедью – красота!

– Я православный священник, по дворам с проповедями к мирянам не хожу! – огрызнулся поп, зло сверкнув на охотника глазами.

– А как же шрам, батюшка?

– Молод был да глуп безмерно, вот рожу и покарябали.

Ехать решили на машине, и Филин вышел во двор греть давно уже не знавший работы движок, а я за ним – покурить, пока не поехали. Антип не курил принципиально и в доме табаком чадить не разрешал, а гнал с дурной привычкой во двор.

– Вот там и смоли, – грозился он мне с порога пудовым кулаком, – но чтоб в дом с этой дрянью ни ногой!

Удивляясь любви Антипа к алкоголю и лютой ненависти к табаку, я вынужден был выбегать на перекуры на улицу.

Днем машин было не много, больше грузовые газели и вездесущие таксисты, так что на дороге Федор поддал газу, и внедорожник бодро покатил по асфальту.

Окна подозрительной квартиры, как и вчера, были плотно занавешены, так что судить об активности её жильцов не приходилось. Заехав во двор и припарковав «Патриот» неподалеку от парадной, Филин еще раз проверил пистолет, попробовал, удобно ли поворачиваться в бронежилете – легкой кевларовой куртке, способной отразить пистолетную пулю, и уже после всех этих приготовлений выбрался из салона.

– Действуем следующим образом, – раздавал последние инструкции охотник. – Я представляюсь местным участковым. Вряд ли эта парочка знает в лицо реального стража порядка, так что все пройдет без сучка, без задоринки. Вы понятые. Мы пришли по заявке жильцов снизу, которые жалуются, что их, мол, затопило. Они, конечно, начинают отпираться, но мы требуем показать квартиру на предмет следов воды на полу. Далее расклад простой: валим всех на пол, связываем руки и предметно разговариваем. Группу из центра я уже вызвал, так что как возьмем голубей, у нас часа три на приватную беседу, ну, а лишний синяк всегда можно списать на сопротивление при задержании. Поняли меня?

– Поняли, – ответил я за двоих.

– Тогда без самодеятельности, – сурово погрозил пальцем Филин. – Если вдруг за оружием кинутся или поведут себя чересчур резво, стрелять в ноги. Все, пошли.

В парадную вошли один за другим, сначала Филин, потом я, замыкал шествие отец Антип, облаченный в джинсы, свитер с высоким горлом и динамовские кеды. Борода святого отца как нельзя лучше гармонировала с его внешним видом, и мне поначалу даже пришла мысль дать ему гитару в руки и отправить на Грушевский фестиваль, но я благоразумно придержал эти мысли в голове.

Нужная нам квартира располагалась на пятом этаже дома старой хрущевской постройки, и лифта в нем, по обыкновению того времени, не подразумевалось, а вот выход на чердак с притороченной к стенке железной лестницей имелся. Перед тем как позвонить, Филин залез по лестнице к крышке люка и предусмотрительно защелкнул на его дужках небольшой висячий замок.

– Нефиг, – расплывчато ответил он. – Лифта нет, пусть и чердака не будет. Не люблю не прикрытые тылы.

Хозяев квартиры пришлось ждать достаточно долго. После третьего звонка стало ясно, что в принципе никто дверь открывать не собирается, охотник принялся колотить по ней ногой.

– Откройте, полиция! – возвестил он сквозь барабанную дробь ботинка по тонкой дощатой двери.

– Нет никого, похоже, – пожал плечами Антип. – Может, вышли куда?

– Да куда им выйти, – отмахнулся Филин и вновь забарабанил по двери. – У них тут весь интерес при себе. Открывайте, говорю, полиция!

– Что будем делать? – поинтересовался я, на всякий случай расстегнув кобуру.

– Дверь ломать, ясно дело, – решительно кивнул Филин и уже было собрался с разбега впечататься в нее плечом, но был остановлен святым отцом:

– Не пори горячку. – Отец Антип присел около хлипкого замка на одно колено и, достав из кармана джинсов перочинный ножик, вогнал его в замочную скважину. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась, пропуская нас внутрь. – У меня в семинарии в комнате такой замок был, – пояснил Антип. – Китайская работа, механизм никудышный, проще ножиком открыть, чем ключом. Намучился я тогда с ним, как помню, вдоволь.

Из появившейся щели пахнуло смрадом и затхлостью, заставив всех поморщиться, а отца Антипа еще и попятиться. Все замерли, прислушиваясь к звукам в квартире, но ничего не услышали, в помещении царила тишина.

– Входим, – кивнул Филин, достал из кобуры пистолет и, аккуратно толкнув дверь носком ботинка, двинулся вперед. Вытащив свой ТТ, я последовал за ним, кивнул Антипу, чтобы включил фонарь. Квартира, в которую мы попали, была однокомнатная, угловая, с крохотной кухней и совмещенным санузлом, который не видел уборки чертову уйму времени. В комнате, служившей спальней, гостиной и лабораторией, в темноте за круглым столом сидели двое, положив руки на стол ладонями вниз.

– Всем оставаться на своих местах, – рявкнул Филин, вскидывая пистолет, но фигуры даже не попытались пошевелиться.

– Мертвечиной пахнет, – поделился священник и нажал на клавишу выключателя. Старенькая трехрожковая люстра скудно осветила комнату единственной лампочкой, позволив нам оценить обстановку.

Комната, в которую мы попали, больше была похожа на лабораторию, чем на жилое помещение. Бесчисленное количество трубок, горелок, колб, чашек Петри и прочей химической снаряги было расставлено по всем горизонтальным поверхностям, а на полу стопками громоздились какие-то записи. За письменным столом сидели двое: мужчина в плаще, которого мы видели живым и здоровым не далее чем вчера, и невысокий, худой, интеллигентного вида молодой мужчина с копной волос, стянутой на затылке резинкой на манер конского хвоста. Руки сидящих кто-то прибил к столу гвоздями, и достаточно давно. Бурые пятна, расползшиеся из-под них по всей скатерти, уже успели подсохнуть. Оба мужчины были мертвы.

– Судя по трупным пятнам, дней пять минимум мертвы, – кивнул Федор, убирая пистолет.

– Этого не может быть, – возразил я, подходя к столу и внимательно вглядываясь в застывшие лица. – Вот этот, – мой палец указал на наш вчерашний объект, – вчера был живехонек. Может, пьян маленько, но точно не мертв.

– Сам понимаю, – кивнул Филин, – и никак это объяснить не могу.

– Господа охотники, это, похоже, вам, – раздался голос Антипа, и довольный собой священник вручил нам записку.

На бумаге чьим-то стремительным размашистым почерком, было написано:

«Господа, на этот раз вы подобрались слишком близко. Рады вам сообщить, что в ваших изысканиях вы вновь потерпели фиаско. Всегда ваши, К».

– Ка, – почесал я затылок. – Колдуны, что ли?

– Слушай, Антип, а ты где эту бумажонку взял? – вдруг заинтересовался охотник.

– Да вот тут, на веревочке была подвешена, – пожал плечами священник. – Ой, тикает что-то.

Отойдя в сторону, он представил на всеобщее обозрение будильник, стоящий на картонной коробке. От будильника в коробку шло два провода.

– Сколько времени? – спросил Филин.

– Без трех, – кивнул Антип.

– Отстают на две минуты, – улыбнулся охотник и, резко развернувшись на каблуках, заорал: – Валим!!! – и метнулся в коридор.

Особо не споря, за ним ринулся святой отец, как оказалось, не растерявший ловкости и проворства за годы приходской службы. Следом же, подстегиваемый адреналином, рванул я.

Грохот взрыва накрыл нас на втором этаже, когда наша троица, словно сайгаки, перепрыгивая через несколько ступенек, неслась по лестничным пролетам. Стенки дома дрогнули, послышались крики. В ушах отчаянно зазвенело, и я на секунду потерял координацию, а когда очнулся, Филин и Антип, подхватив под руки, выволакивали мое обмякшее тело прочь из подъезда. Злополучная квартира полыхала, из разбитых окон вырывались языки пламени, чадила черным, дурно пахнущим дымом – очевидно, горели записи и реактивы. Кто-то из прохожих заорал, показывая рукой на пожар, кто-то бросился вызывать «скорую помощь» и пожарную команду. Привалившись к дереву, я тяжело дышал, глядя, как пламя уничтожает все улики – все, за что возможно было зацепиться, все, на что мы надеялись.

– Нам тут больше делать нечего, – подвел черту Федор. – Ты как, Антон?

– Вашими молитвами, – прохрипел я, пытаясь отойти от шока. – Все сгорело, все.

– Ну, не так уж и все, – послышался виноватый голос святого отца.

Мы с Федором синхронно обернулись на Антипа, который смущенно сжимал в руках тот самый чемоданчик, который вампир передавал хозяину квартиры накануне вечером.

– Да вы, святой отец, клептоман! – хохотнул Федор, забирая чемоданчик у священнослужителя. – Так, посмотрим, что там.

Где-то вдалеке завыла пожарная серена.

– Набор юный химик, не иначе, – предложил я свою версию, увидев содержимое коричневого чемоданчика. Под крышкой его обнаружился ряд тонких колб, наполненных неизвестной субстанцией. Каждая была пронумерована, и всего их в чемодане было бы шестьдесят, но две отсутствовали.

– Интересные колбы, – хмыкнул Федор. – Я уже такие как-то видел.

– Что это? – заинтересованно заглянул в чемодан Антип.

– Антидот своеобразный, – пояснил охотник. – После введения в организм определенных ядов человек может существовать в течение того времени, пока этот самый антидот употребляет. Без него – медленная и мучительная смерть. Инфицировав таким образом объект и обладая достаточным количеством антидота, можно управлять им, сколько тебе будет угодно. Норма тут, судя по количеству пузырьков, месячная и на двоих, а то, что два сосуда отсутствуют, говорит о том, что их уже употребили.

– Но как объяснить трупные пятна? – настаивал я.

– Опять же действие яда. – Федор захлопнул крышку чемоданчика и начал нервно постукивать по ней пальцами. – Вопрос в другом, даже два вопроса. Зачем надо было издеваться и убивать этих людей, перед этим дав им искомую дозу? Это первое.

– Может, гвозди в руки вбивали уже после смерти? – предположил я.

– Исключено, – мотнул головой охотник, – слишком крови много натекло. Сразу видно, они еще были живы. Правда, ни следов насилия, ни борьбы в комнате не обнаружено. Вполне возможно, что в антидот был подмешан транквилизатор, и жертвы просто не понимали, что с ними происходит.

– А мне кажется, что нас заметили, – скорчил я мину, – тот самый вурдалак в черном авто вполне мог приметить нас и решил замести следы.

– Версия здравая, но в таком случае следует, что нас вели с самого начала, как только мы въехали в город. Следили за нами, могли рассчитать наши планы и предусмотреть шаги, а для этого нужно отнюдь не банальное мышление. Бомба, опять же, с часовым механизмом и записка, будто знали, когда мы придем. Что вот было бы, если бы мы, скажем, опоздали – колесо, там, спустило, или отец Антип запил с радости второй день подряд?

– Ушли по чердаку, – предположил я, вспомнив, как Федор вешал замок на пустые скобы. – Дождались, пока мы в подъезд зайдем, прикинули время, чтоб самим на воздух не взлететь, и свалили, а дверь чердачную закрыть уже была не судьба.

– Версия рабочая, только на чердаке мы ничего не найдем, – согласился охотник, наблюдая, как к дому, голося сиреной и мигая проблесковым маячком, подъезжает пожарная машина и из нее выскакивает расчет. – Сейчас еще эти все зальют, так что о вменяемых уликах можно забыть. В общем, охота закончена. Дело свое мы сделали, порося теперь дохнуть перестанут, это точно. Тебе Антон, в школу, мне писать отчет.

– А я церковь буду обновлять, – вздохнул отец Антип. – Работы предстоит много.

Снова потянулись бесконечные школьные будни. Одну за другой мы изучали каждую тварь, которую могли встретить в процессе своей практики, зазубривали их повадки, поведение, слабые места. Конспекты пухли, голова тоже, а навыки в стрельбе и рукопашном бое все совершенствовались. Через несколько месяцев я не без удивления заметил, что начавшее было образовываться брюшко ушло, а на его месте появились кубики. Если при поступлении в школу моя физическая подготовка была в лучшем случае слабой, то, постепенно наращивая темп, я уже мог пробежать несколько километров без одышки и загибающего в дугу кашля заядлого курильщика. Да и с сигаретами я постепенно завязывал, сократив сначала ежедневную порцию на треть, потом на половину, ну а вскоре и вовсе завязал.

– Зря стараешься, атлет, – заявил как-то Вадим, наблюдая за моими потугами бросить курить. – Нервное это. Будет халтура, стресса хватишь, снова закуришь.

– Это еще посмотрим, – усмехнулся я, – тварь я дрожащая, или право имею?

– И не надо мне цитировать классиков, – замахал руками Вадим, – это тебе по жизни вряд ли пригодится.

– Тоже не соглашусь, – хмыкнул я и, встав около зеркала, напряг руку, согнув ее в локте. – Классическая литература – это наше все.

– Ты, кстати, в ежегодной пьянке участвуешь? – как бы между прочим поинтересовался мой сосед.

– Это в какой же? – заинтересовался я.

– Сразу ясно, все в полях, – Вадим уселся на табурет и сделал важный вид. – Видите ли, уважаемый, каждый год тридцатого ноября в школе перерыв в занятиях ровно на день. В этот чудесный день все преподаватели, командирский состав и руководство отбывают в столицу на переаттестацию, и из начальства остаются лишь завхоз да назначенные из числа курсантов. В вечер с тридцатого на первое происходит вечеринка, на которую кавалеры приглашают дам. В общем, нормальный отрыв. Море дури и алкоголя. На следующий день, конечно, генеральная уборка, но это того стоит. Колобок, вон, и то переживает, у него выпуск в октябре будет. На прошлое пати вписался, а с этим пролетает, ибо по законам жанра на мероприятии могут присутствовать только курсанты, и никак иначе.

– Да у меня и девушки-то нет, – смутился я.

– Это не беда, – заулыбался Вадим, – среди приглашенных будут и свободные дамы. Мы все типа школа при МВД, такая легенда, так что вполне спокойно можем пригласить девушку на вечеринку, а заодно и её подружек.

– А кто на таких вечеринках бывает? – заинтересовался я.

– Ну, – задумался мой сосед, – девушки.

– Я спрашиваю, учатся где?

– Ты об этом? – удивился Вадим. – Может, в Бруевича, может, педагоги, может, вообще нигде не учатся, а так попали. Никогда интересно не было, а если говорили, то забывал. Вечерину-то спонсируем мы, нам эти подробности до лампочки.

– Значит, скидываться будем? – поинтересовался я. – По сколько?

– Так ты в деле? – хмыкнул Вадим. – С носа по двести евро плюс пятьдесят на призовой фонд. Там у нас культурная программа, наши кое-кто на гитарах играют, да и конкурсы будут типа самая мокрая футболка, и все в таком же духе. Поощрительный фонд.

– Ну, чтобы я да такое пропустил? – отойдя от зеркала, я накинул китель. – Кому отдавать-то?

– Да хоть бы мне, – предложил Кузнечик. – Я в инициативной группе, бразды мне Колобок отдал, контакты поставщиков бухла и закуски тоже имею.

– Ну, как знаешь, – достав из кошелька нужную сумму, я протянул её Вадиму, а он в свою очередь вынул из кармана уже достаточно пухлый пакет и список. Вписав мою фамилию крупными буквами: «Шпак – двести пятьдесят», – убрал деньги.

– Бухгалтерия, – усмехнулся я.

– Ну, а как иначе, – вздохнул Вадим. – Все же норовят вписаться на халяву. Устроим вечеринку в спортзале, перетащим столы, музычку, на входе поставим Клеща и Лапу, эти точно никого не пропустят.

Клещ и Лапа были родными братьями-близнецами Федором и Филиппом Катушкиными, здоровенными детинами под два метра ростом, со свирепым выражением лица, но на деле безобидными и простоватыми. Умом братья не блистали, но усидчивости и упорства им было не занимать. Любое поручение выполняли со всей тщательностью, ни на шаг не отходя от инструкций.

– Да мимо них и мышь не проскочит, – согласился я.

– Ну, значит, решено, – улыбнулся Вадим.

Время до вечеринки пролетело незаметно, и двадцать девятого числа весь руководящий состав отправился паковать чемоданы, а над школой повис зловещий дух праздника. Мобильные телефоны разрывались звонками каждую минуту, и казалось, что в школе не сорок, а четыреста человек, одновременно говорящих, смеющихся, перетаскивающих столы и диваны и коммутящих аппаратуру. С утра тридцатого в закрытый двор школы пожаловал грузовик, на разгрузку которого были брошены все силы, не задействованные в других мероприятиях, в их число попал и я.

Мы начали выгружать ящики с шампанским, минеральной водой и соками, снуя между грузовиком и отрытыми дверьми спортзала, как муравьи. Дальше пошли упаковки с закусками, несколько пачек фейерверков и прочей мишуры, а как завершение грузчики начали выгружать ледяные статуи, которые планировалось до поры до времени оставить на морозе и уже потом, за пару часов до вечеринки, занести в теплое помещение.

Увидев количество алкоголя, я даже засомневался, осилим ли мы, но Вадим заверил, что все подсчитано и лучше иметь запас, чем скомкать торжественную часть. Фрукты и закуски под надзором завхоза были занесены в подвал, алкоголь ему никто не доверил, но в качестве компенсации за моральный ущерб презентовали ящик коньяка. Вскоре пожаловали и первые гостьи, которых принимала группа встречающих в числе Бармаглота, веселого блондина скандинавской внешности по имени Славик, и двух горячих лезгинов Аравила и Бакура, которые так до сих пор и не определились с позывными, но обещали порадовать всех национальным танцем и потому только попали в инициативную группу. К дежурке при входе был вынесен пластиковый столик с бокалами шампанского, которые вручали каждой заходящей в здание гостье. Однако компании, которые появлялись в дверях, зачастую включали в себя и молодых людей, которые просачивались на вечеринку по знакомству, рекомендации или с любой другой оказией, так что часам к пяти в спортивном зале уже вовсю играла музыка и, по моим подсчетам, было не меньше ста человек. Благо размеры самого спортзала позволяли вместить еще столько же. Динамики, развешанные по углам, выдавали шлягер за шлягером, и наконец, кто-то умудрился-таки подключить дискотечную оптику, пустив по стенам мириады разноцветных зайчиков. Взорвалась пара шутих, и вечеринка началась.

– Я тебя не слышу! – пытаясь перекричать музыку, объяснял я Вадиму, который упорно тянул меня за собой в конец зала. – Не слышу!

Оравшие из динамиков, расставленных по всему залу, визгливые голоса перекрывали любую возможность общения, и для того чтобы докричаться до собеседника, приходилось серьезно напрягать связки.

– Сейчас я тебя кое с кем познакомлю, – проорал мне на ухо мой сосед, увлекая за собой.

– Да с кем хоть? – не унимался я.

– Две милые дамы, – вновь постарался перекрыть грохочущую музыку Вадим. – Подружки. Тебе понравится.

– Ну да, а со мной бы кто посоветовался, – недовольно пробурчал я себе под нос.

Активно помогая себе локтями, Вадим наконец протолкнулся через разномастную орущую и отплясывающую толпу и остановился около двух девушек, державшихся у столов с напитками и закусками.

– Знакомьтесь, – прокричал он им, – это Антон.

– Лена, – кивнула миловидная маленькая блондинка в коротеньком узком платье и протянула мне ладошку.

– Вероника, – кивнула её подруга, высокая брюнетка в черной майке и джинсах.

– Очень приятно, – улыбнулся я, пожимая руки девушек, – я Антон.

– Ну, вы тут стойте, общайтесь, а мы с Леной потанцуем, – заговорщицки подмигнул мне Вадим и, приобняв за талию блондинку, увлек её в танцующую толпу.

– Тебе что-нибудь налить? – поинтересовался я, показывая на стол с напитками.

– Пива, если можно, – кивнула Вероника.

Налив из краника в большой пластиковый стакан пенного напитка, я протянул его своей спутнице.

– И как тебе вечеринка? – поинтересовалась у меня брюнетка.

– Да так, – я пожал плечами, наполняя свой стакан, – я вообще не ходок на подобного рода мероприятия, если честно, а ты, Вероника?

– Вера, можно Вера, – кивнула девушка. – Я выбралась проветриться, Ленка затащила. Все несла про какое-то мегапати и кучу интересного народа, с которым можно здесь познакомиться, а на деле просто тусовка.

– Совсем все плохо? – улыбнулся я.

– Не то чтобы все, – рассмеялась Вера, – напитки ничего, закуски, но вот музычка – туши свет.

Еще бы напитки не ничего, промелькнуло у меня в голове, по двести евро с рыла.

Тем временем музыка немного поутихла, и на сцену, где стояла аппаратура, выбрался Славик с микрофоном в руках.

– Дорогие друзья, – начал он, – коллектив нашей школы рад приветствовать всех присутствующих на ежегодной школьной вечеринке с кодовым названием «В отрыв». – Зал взорвался аплодисментами, кто-то засвистел и заулюлюкал. – Спасибо, спасибо, – раскланялся новоявленный конферансье. – Итак, мы начинаем нашу программу, которая закончится глубоко за полночь, и кроме музыки и угощения приготовили несколько сюрпризов. Первый из них – это конкурс, а все конкурсы, как давным-давно заведено, завершаются призом, за который и предстоит побороться!

Зал вновь зааплодировал.

– Ты куришь, – скорее констатировала, чем спросила у меня Вера.

– Курю, – кивнул я. – В зале нельзя, тут везде противопожарные датчики, так что придется на улице.

– Проводи, – попросила она, – а то у меня от всего этого шума начинает раскалываться голова.

Проскочив по краю зала, мы выбрались на улицу, во внутренний двор, где стояла большая чугунная урна, используемая курсантами на переменах.

– И как учеба? – поинтересовалась девушка.

– Нормально, – ухмыльнулся я, поднося зажигалку к её сигарете.

– Странные вы какие-то, – как бы про себя произнесла Вера, глядя куда-то в сторону.

– И чем же? – удивился я.

– Да всем, – пожала она плечами. – Холодно.

Я молча снял ветровку и накинул ей на плечи.

– Так все-таки?

– Да вот Ленка – она уже третий год на это пати вписывается, и каждый раз новые лица. Как будто вы все здесь по году, а потом новый набор.

– Угадала, – подтвердил я. – У нас тут спецкурс, у каждого индивидуальное обучение.

– Вот даже как? – усмехнулась моя собеседница. – Но все равно странные. Вроде бы и нормальные люди, а взгляд блуждающий, будто потеряли что-то, да и сами потерялись.

– И у меня такой?

– И у тебя.

С минуту стояли молча, курили.

– Можно еще вопрос, Антон?

– Конечно.

– Если я тебя по юриспруденции спрошу, ответишь? Вам же её должны преподавать.

– Если только в общих чертах, – согласился я, почувствовав подвох.

– И почему же? – серьезно поинтересовалась Вера.

– Разгильдяй, прогуливаю много.

Вера рассмеялась и лукаво посмотрела на меня.

– А знаешь, где я учусь?

– Где?

– На журфаке.

– Ясно, – вздохнул я. – Все бы вам, журналистам, сенсацию на пустом месте раздуть, но тут тебя журналистское чутье не подвело.

– Правда? – ахнула та.

– Правда, – с серьезным лицом подтвердил я. – А тайна состоит в том, что в нашем внутреннем дворе на глубине трехсот метров под землей есть бункер, в котором во время Второй мировой войны прятались члены ЦК КПСС, и теперь каждую ночь они выходят из этого бункера, завывают и сеют социализм, а он, мерзавец, все не прорастает.

– Дурачок, – рассмеялась Вера, – тебе лишь бы шутить над бедной девушкой.

– Грешен, каюсь, – все с тем же выражением лица согласился я, – но во искупление своей вины гарантирую, что первая же сенсация, подвернувшаяся мне, будет отдана на откуп прекрасной журналистке Веронике. Пока прошу в помещение, а то мои башибузуки наверняка уже стремительными темпами уничтожают все предложенные яства, и мы с тобой рискуем подойти к пустым столам.

Тем временем дискотека набирала обороты. От музыки, которая становилась все громче и ритмичнее, начинали позвякивать окна в рамах, а алкоголь лился рекой в лучших традициях подобных вечеринок.

Прихватив со стола несколько бутербродов на картонной тарелке, я пробрался сквозь беснующуюся толпу к Веронике.

– А ты почему не танцуешь? – Я протянул ей тарелку, и девушка, не глядя, взяла с нее первый попавшийся.

– Настроения почему-то нет, – пожала она плечами. – Вроде бы все нормально, ем вкусно, пью так же, а ни драйва, ни желания. А ты почему не танцуешь?

– А я не умею, – признался я.

– Ну, и слава богу, – улыбнулась моя собеседница, вгрызаясь в бутерброд, – а то я думала, что ты меня потащишь.

– Знаешь, – улыбнулся я, – а ты тоже странная.

– В смысле? – Вероника на секунду отвлеклась от бутерброда.

– Ну, не знаю, – смутился я. – В моем представлении, женщины себя вроде вести должны как твоя подруга. Ну, там, веселиться, петь, танцевать.

– И выглядеть при этом полной дурой? – рассмеялась она, вытирая салфеткой губы. – Недалекие вы, мужики, мыслите либо штампами, либо вообще никак. Слушай, Антон, вот у вас тут училище почти военное, должно же быть что-то интересное?

– Продолжаешь журналистское расследование?

– А хоть бы, – Вероника лукаво посмотрела на меня и, сложив руки перед собой, стала требовать подать ей что-нибудь интересное.

– Даже не знаю, – задумался я. Классы с макетами зверолюдей и образцами костной ткани вампиров показывать было в высшей степени неразумно. Библиотека могла бы заинтересовать юную журналистку, но там размещалось большинство бумажных отчетов полевых охотников и последние исследования, которые нам каждый божий день преподносили на занятиях, а вот если тир… – У нас в подвале есть тир, – наконец решился я, – все по уму. Ты когда-нибудь стреляла из автомата?

– А можно? – в глазах Веры засветился интерес.

– Почему бы нет? – кивнул я, взял Веронику за руку и начал проталкиваться к выходу из спортзала.

Взяв в дежурке ключи под честное слово курсанта, мы спустились по железной винтовой лестнице.

– Держись за поручни, – посоветовал я Веронике, услышав, как звонко цокают её каблучки по металлу, – навернешься, костей не соберешь.

– Страшно, – протянула она, но моему совету последовала и тут же вцепилась в тонкий металлический стержень, идущий по периметру.

– Чего страшного-то? – не понял я.

– Ну, так, во глубине сибирских руд…

– Руд там нет, – улыбнулся я, пропуская Веронику на площадку с тяжелой бронированной дверью. – Мы пришли. – Достав из кармана магнитный пропуск-ключ, я вставил его в узкую щель сканера и быстро набрал на панели нужный семизначный код. Механизм замка загудел, замигал зеленым диодом в знак того, что код принят, и я потянул дверь на себя.

– Прямо как в банке, – поделилась девушка, с интересом заглядывая в помещение тира. – Почему так темно?

– Сейчас все будет, – я первый прошел в помещение и щелкнул выключателем, зажигая лампы дневного света. Узкие столы, наушники, пирамида с оружием все с тем же электронным замком, и ростовые мишени рядом с пулеуловителями – самый стандартный тир.

Осторожно ступая по кафельному полу, девушка прошла к первому столу и, сняв с крепления наушники, надела на себя.

– Так?

– Не кричи, тебя отлично слышно, – заверил я свою спутницу и, подойдя к пирамиде, принялся открывать замок. – Из чего будем стрелять?

– А точно можно? – Вероника подбежала ко мне и через плечо заглянула за решетку. Для того, чтобы это проделать, ей пришлось встать на цыпочки.

– Можно, – кивнул я и достал из пирамиды первый попавшийся АК, наставил его в пол и оттянул затвор. Патрона в патроннике не было. Взяв оттуда же рожок патронов, я присоединил его к автомату. – Вот, держи.

Тонкие девичьи пальцы аккуратно приняли из моих рук автомат.

– А что дальше делать?

– В первую очередь не наставлять оружие на человека, – шагнув в сторону, я опустил ствол автомата в пол и укоризненно покачал головой. – В использовании оружия нужно всегда держать в голове одну важную истину: никогда не наставляй оружие на человека, если не хочешь его убить.

– Страсти-то какие, – рассмеялась Вероника.

– Именно. Пошли. – Подойдя к огневому рубежу, я развернул автомат боком. – Вот тут небольшой рычажок, имеет три положения. Первое положение – это предохранитель, при нем стрельба невозможна. Второе положение полуавтоматическое, выпускается по три патрона за раз, третье – автоматическая стрельба. Переводи. – Сухой щелчок предохранителя как-то очень громко ударил по ушам. – Теперь отдергиваем затворную раму… дай я, вот так. Прицеливаемся… да не тут держи, а за цевье, такая штука деревянная, прикладом упираешься в плечо… Погоди, сейчас все объясню, потом наушники наденешь. Выцеливаешь, совместив вот эту мушку с планкой, забираешь чуть повыше на пару пальцев, и на выдохе пальцем утапливаешь курок. Понятно?

– Понятно, – кивнула Вера и, поудобнее перехватив автомат, нажала на спусковой крючок. Калашников дернулся, выплюнув три пули подряд и оглушив нас грохотом.

– Наушники, – простонал я.

– А так веселее, – рассмеялась девушка, – а можно еще?

– Валяй, – обреченно вздохнул я и махнул рукой.

Резкая барабанная дробь вновь ударила по перепонкам, и Вероника частым полуавтоматическим огнем принялась на удивление споро рвать в клочки бумажную ростовую мишень. Добив таким образом первый рожок, моя спутница в азарте потребовала второй.

– Ну, нет, подруга, – улыбнулся я и, отняв у Веры автомат, отнес его в пирамиду и закрыл дверь. – Хорошего помаленьку.

– Жадина, – брюнетка скроила недовольное личико и показала мне язык.

– Да ладно, – я перемахнул через стол и принялся сметать гильзы. – Еще увлечешься, понравится. – Закончив уборку, я заменил отработанную мишень новой, а старую скрутил в рулон и торжественно вручил стрелявшей: – Это тебе на память.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Времени уже много, мне бы пора.

– Мама заругает?

– Вставать рано.

– А как же твоя подруга?

– Ленка, что ли?

Я пропустил девушку вперед и, еще раз придирчиво осмотрев тир, выключил свет и захлопнул за нами дверь.

– Она.

– За нее не беспокойся, с нее что с гуся вода.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Тебя проводить? Темно ведь.

– Да вы романтик, Антон, – рассмеялась Вера, звонко цокая каблучками по стальным ступенькам. – Несостоявшиеся танцы, автоматная стрельба, прогулки под луной. Прямо-таки первое свидание.

– Чем богаты, – раскраснелся я, – а ты вправду думаешь, что это свидание?

– Ну, почему бы нет, – послышался лукавый ответ, и моя спутница, прибавив шагу, выскочила в коридор. – Я за курткой.

– Пять минут, – крикнул я и стремглав бросился в свою комнату, где у меня висел кожаный бомбер и теплая шапка. В одно дыхание пролетев по лестнице и все больше чувствуя себя дураком, я проскочил два лестничных марша и на третьем столкнулся с Вадимом, который спускал на праздник жестяной бочонок пива.

– Ты куда? – изумился он.

– Веру проводить, – обронил я на бегу.

– Везунчик, – позади меня послышался довольный смех и топот ног по лестнице, – только чтобы к трем был в располаге, у нас ПХД начнется.

– Клянусь. – Открыв ключом непослушный замок, я по привычке на полном автомате напялил на себя наплечную кобуру с «Токаревым» и, накинув на плечи куртку, вновь выскочил на лестницу. Проскочив мимо улюлюкающего Кузнечика, устремился к главному входу, где меня уже ждала Вера.

– Спешил, как мог, – пояснил я, стараясь отдышаться.

– Да я уж вижу, – улыбнулась брюнетка, уже одетая в длинный зеленый пуховик и меховое кепи, глядя на мой взъерошенный вид и раскрасневшееся лицо. – Ну, пошли?

– Пошли, – кивнул я и, сдав по пути ключи от оружейки, под завистливые взгляды дежурных вышел в зимнюю ночь.

Некоторое время шли молча. Я в бомбере, с сигаретой в зубах и засунув руки в карманы, и Вера в своем длинном пуховике. Ночную улицу скупо освещали лампы, а начавшийся снегопад быстро заметал наши следы.

– Нам недалеко, – улыбнулась Вероника, семеня рядом, – пару кварталов буквально.

– Да я и не тороплюсь. – Я глянул на часы. – Времени у нас еще предостаточно, так что если не замерзла, можно прогуляться.

– Только не на набережную, – кивнула брюнетка, – холодно там.

– Везде холодно, – кивнул я и вновь молча зашагал рядом. Разговор не клеился.

– А увлечения у тебя есть? – поинтересовалась Вера и, вытащив из сумочки пачку сигарет, прикурила.

– В смысле?

– Ну, чем ты в свободное от учебы время занимаешься? Вон ты какой здоровый, из тренажерного зала, небось, не вылезаешь.

Высокая оценка моих достижений мне, конечно, польстила и заставила грустно улыбнуться. Видела бы ты меня, подруга, еще с полгода назад, внимания бы не обратила. Так, среднестатистический очкарик, годный разве что на корм для ведьм.

– Бываю и в зале, – кивнул я. – У нас знаешь, какие физические нормативы суровые?! Но больше с друзьями катаемся по области. Рыбалка там, охота.

– А я читать люблю, – поделилась девушка, – в основном классиков, но и из современной литературы кое-что в руки попадается. Еще скалолазанием, но это в основном по лету. Ездим с приятелями в Карелию.

– Живешь насыщенной жизнью, как погляжу.

– А ты думал?! Нам, студентам, ее не занимать.

– А почему такая интересная девушка и без кавалера? – решил поинтересоваться я.

– Потому что козел.

– Кто козел? – хохотнул я.

– Да бывший мой – козел, самый натуральный.

– Это который с рожками?

– И с ними тоже. Самовлюбленный болван.

– Так, небось, сама выбрала?

– Сама, – кивнула Вера, – но дело прошлое, а ты сам что без девушки?

– Не поверишь, дела, – улыбнулся я. – То рыбалка, то охота, а то как духи коммунизма опять из бункера.

– Опять ты дурачишься, – маленький женский кулачок ударил меня в плечо, впрочем, совсем не больно, скорее в нарекание, чтоб не расслаблялся. – Ну, а все же?

– Даже не знаю, – я пожал плечами. – Не сложилось как-то. Чтобы серьезные отношения заводить, надо сначала как личность состояться. Заиметь хорошую работу, стабильный доход, ну а потом и личная жизнь.

– Радикально, – почти похвалила меня Вера, – а я еще не задумывалась об этом столь серьезно.

– Легкомысленная?

– Маленькая, – кулачок вновь стукнул по плечу, на этот раз больнее.

– Этак ты меня совсем побьешь, пока дойдем, – я притворно потер плечо.

– Нечего издеваться, – Вероника показала мне язык и прибавила ходу. – Пойдем, остряк.

Вероника действительно жила неподалеку от школы, кварталах в трех, ну или в десяти минутах пешком, если через дворы.

– Вот мы и пришли, – она показала на один из сонных питерских домов, притаившихся в хлопьях снега. – Вон мои окна, на третьем этаже. Спят уже.

Угловые окна были плотно занавешены, и хозяева квартиры, наверное, видели уже третий сон, пока их дочка гуляла по ночному городу.

– Папа-мама спят, а ты гуляешь, – улыбнулся я.

– Спят, – подтвердила Вера. – Ну, я пошла?

– Ага, – растерялся я. – Может, еще встретимся как-нибудь, сходим в кино там, поужинаем?

– Можно и в кино, – улыбнулась Вера. – Позвони.

– А номер?

– Ах, номер, – достав из сумки черный фломастер, Вера взяла меня за руку и, быстро написав цифры на моей ладони, чмокнула меня в щеку и исчезла в подъезде.

Подойдя под фонарь, я достал из кармана сотовый телефон и принялся переписывать цифры в телефонную книгу, как вдруг аппарат отчаянно завибрировал, высвечивая на экране: «Вадим, уч.».

– Что там у вас? – недовольно поинтересовался я.

– Кот, рви в распалагу, – тут же послышался взволнованный голос из динамика. – Красный код.

Красный код объявлял чрезвычайное положение в школе и не светил ничего хорошего, суля как прорыв канализации, так и внезапное появление непосредственного начальства. Дописав номер, я пристроил мобильник в карман и быстрым шагом направился в нужную сторону, как вдруг меня кто-то окликнул. Почему меня? Да потому, что на пустынной ночной улице кроме меня никого не было.

– Эй, парень, прикурить есть?

От стены отделились три тени и шаркающей походкой направились в мою сторону.

– Началось, – сморщился я и уже громче, чтобы слышали все, четко произнес: – Не курю.

– Спортсмен, что ли?

Группа гопстоперов вышла под фонарь, выставив на всеобщее обозрение спортивные костюмы и пуховики.

– Спортсмен, – кивнул я, лихорадочно соображая. Что-то в них было не так, что-то насквозь фальшивое, наигранное, даже фразы, которые выплевывал главарь, невысокий крепыш с бритым затылком, звучали будто по-написанному. Нет, я не боялся драки, более того, даже прикинул, какое количество ударов мне понадобится, чтобы отправить всю эту гротескную троицу в нокаут без особых потерь для себя, но фальшивость происходящего заставляла судорожно сжимать кулаки и ждать подвоха.

– А если проверим? – Главарь сплюнул на снег и пошел на меня, доставая из кармана кастет.

«Вот тут-то вы просчитались», – пронеслось у меня в мозгу. Очень уж открытая агрессия для подобного типа, это неспроста. Очень уж парень в себе уверен.

– Проверяй, – улыбнулся я и, развернувшись вполоборота, шагнул вбок, пропуская противника на более освещенный участок улицы.

– Смотри, да он типа боец, – поделился кто-то из свиты главаря. – Ты, Гвоздь, смотри, не устань за ним гоняться.

– Без вас разберусь, – скривился Гвоздь и, ускорив темп, попытался ударить меня в челюсть.

Уйдя от удара, я отпрыгнул в сторону и, боковым зрением следя за остальными, пошел по часовой стрелке. Мой противник, очевидно ожидавший такого развития событий, не поймав меня на простой трюк, резко переменил схему действий и закружил, ловко переставляя ноги. Он отвел в сторону руку с кастетом, а второй прикрывал корпус.

Несколько резких неожиданных ударов, предназначенных для быстрого выведения меня из строя, встретили такие же блоки. Решив не растрачивать силы, я провел пару ложных выпадов и, заставив противника потерять ориентацию, ударил тяжелым кожаным берцем по колену. Гвоздь взвыл и, схватившись за ногу, рухнул на землю, а его подельники ринулись на меня, выхватывая из кармана ножи.

Это только в голливудских фильмах супергерой, пробиваясь сквозь строй негодяев во имя великой цели, может одновременно драться как руками, так и на ножах с двумя, а то и с тремя противниками, и выйти из драки живым и невредимым, а на деле все обстоит значительно хуже. Слаженные действия двух противников могут вывести из строя даже самого опытного вояку, а если у него еще и ножа нет, то песенка фактически спета.

Промотивировав себя подобным образом, я сорвался с места и зигзагами, дабы ничего не прилетело в спину, большими скачками понесся по улице, то и дело оглядываясь на преследующих. Мое поспешное отступление нисколько не смутило хулиганов, и они ринулись за мной, показывая чудеса физической подготовки. Втроем мы пробежали с пару кварталов, и только тогда я вспомнил, что имею под мышкой веский аргумент.

– Побегали, хорош, – пытаясь отдышаться, я расстегнул куртку, вытащил из кобуры ТТ и направил его на преследовавшую меня парочку.

– Э, ты чего? – выдал дежурную фразу один из нападавших, высокий кудрявый парень в вязаной шапочке и черном пуховике на пуговицах.

– Лапы вверх, перья на землю, – кивнул я. – Кто дернется, маслину в пузо. Ну!

Гопстоперы резво побросали ножи на асфальт и встали, подняв руки.

– Теперь аккуратно, ногой ко мне. Отлично. Если еще что-то есть, лучше сразу на землю. Хуже будет, – зловеще заверил я. Очевидно, что-то в моем взгляде заставило нападавших судорожно зашарить по карманам, и вслед за ножами на землю упали два кастета.

– Все?

– Да все, начальник, извини, обознались! – заголосил курчавый. – Ей-богу, мамой клянусь.

– Хватит Ваньку валять, – нахмурился я и передернул затворную раму, что заставило обоих побледнеть. – Кто такие?

– Да я же говорю, – вновь принялся причитать высокий, – местные мы, думали мобилу отжать да деньжат.

– Еще раз соврешь, колено прострелю, – пообещал я. – Ну, так что, будем дальше гопотой прикидываться или начнем говорить правду?

Повисло молчание.

– Считаю до трех.

– Расскажем, не стреляй, – кивнул тот, что пониже.

– Внимательно, – кивнул я, не выпуская обоих из поля зрения.

– На вокзале работаем, – начал низкий, – грузчики мы. Вчера подошла баба, дала денег, сказала, где ты будешь, и велела устроить сотрясение или почикать чуток. Денег дала нормально, на месяц бы хватило всем. Вот теперь Гвоздю на лечение придется сыпать, крепко ты его приложил.

– Ничего вашему Гвоздю не будет, – хмыкнул я. – Я его легонько, чтобы больше честных налогоплательщиков по улицам не стопил и имущество не отбирал. Баба как выглядела?

– Да баба как баба, – пожал плечами говоривший, – она еще столько же обещала, если отработаем. Мы особо на нее и не смотрели.

– Ну, а все-таки?

– Миловидная такая, ухоженная, эффектная даже, в пальто приличном, – почесал затылок мой невольный собеседник. – Сама стройная, волосы рыжие. Во! Точно, рыжие волосы. Я её как увидел, сразу их отметил, цвет такой яркий, не бывает прямо такого, как ржавчина. На вид лет двадцать, может меньше.

– Рыжая, значит, – прищурился я. В голове тут же вспыхнула яркими красками картина люка, куда мы с Федором еще по лету запихивали ведьму Варвару. – Ну, мужик, на жизнь ты себе и приятелю, похоже, заработал. Валите отсюда и приятеля своего прихватите. И еще, – я внимательно посмотрел на поникшие фигуры. – Еще раз увижу, убью.

Осадок после разговора с бандитами остался пренеприятнейший. Неужели чертова ведьма даже после всех ухищрений охотника выжила, сбросила цепь и выбралась из шахты колодца, и, затаив на меня лютую злобу, решила отомстить? Но почему тогда сама не пришла? Не позволили обстоятельства или просто побоялась? Может, проверяла, чего я теперь стою в драке? Это вероятнее всего. Но как удобно подобран момент, не раньше и не позже, почти как с бомбой в квартире химиков.

– Вера, – меня прошиб холодный пот. Если чертова тварь смогла выследить меня и натравить эти три недоразумения, то и Веру она вполне могла просчитать. Пробежав те самые три квартала, я встал около дома девушки и, увидев в кухонном окне свет и мелькающую тень, набрал номер брюнетки.

– Что, полуночник, не спится? – раздался веселый голос. – Или может, проверить решил, не наврала ли с номером?

– Да я так, убедиться, что все нормально, – вздохнул я с облегчением. – Райончик у вас тут не особо спокойный, а вдруг кто пристанет.

– С таким кавалером, как ты, мне ничего не грозит, – последовал игривый ответ.

– Ну, тогда хорошо, – улыбнулся я, – тогда спокойной ночи. Я завтра позвоню.

– Звони, – легко согласилась Вера, – только вечером, после шести. У меня занятия в институте.

– Хорошо, после шести, договорились. – Я нажал отбой и отчаянно замахал проезжающей мимо лиловой шестерке с усатым кавказцем за рулем.

– Куда, дорогой? – из открытого окошка пахнуло спертым запахом табачного перегара и специй. Я быстро назвал адрес. – Триста.

– Дам пятьсот, только быстро. – Я моментом запрыгнул на переднее сиденье и радостно отметил ошарашенную рожу водителя, который, очевидно, в первый раз узнал о торге наоборот. Правда, надо отдать сыну гор должное, не растерялся и, даже не дождавшись, когда я пристегнусь, рванул свой старенький автомобиль с места, и мы помчались по ночному городу. Пятьсот рублей за пару километров – легкие деньги.

Школа встретила меня криками, суетой и воем пожарных машин. Языки пламени охватили то самое крыло школы, где располагался спортзал, и сейчас пожар, набирая темпы, ревел, плавя пластик и разбрасывая искры.

Два пожарных расчета, очевидно подъехавшие за минуту передо мной, развертывали пожарные рукава и подключали брандспойты, а во дворе шумела запачканная сажей и ошалелая от происходящего толпа.

– Все покинули здание? – обратился пожарный к Вадиму, очевидно, посчитав его за главного.

– Все, – судорожно закивал тот, – сам выводил.

– Вырубайте подстанцию, – закричал кто-то, и во всем здании разом потух свет.

Расплатившись с водителем, я поспешил во двор.

– Что, черт возьми, стряслось? – выдохнул я, глядя на бушующую вакханалию. – Меня сорок минут не было, не больше!

– Да черт его знает, – в растерянности пожал плечами Вадим, неотрывно следя за языками пламени. – Аппаратура, может, мощная, вот проводка и не выдержала?

– Ага, – хмыкнул я, – вот завтра будет комендант, всем покажет и проводку, и аппаратуру.

– Залет, – вздохнул Кузнечик. – Всем залетам залет. Ремонт точно из жалованья вычтут.

– Зная коменданта, могу с тобой только согласиться, – хохотнул я.

– А ты чего веселишься? – озлобился Вадим. – Мы тут людей из пожара выводили, пока ты там миловался.

– Да ладно тебе, – весело отмахнулся я, – могли бы меня дождаться и потом пожар устраивать. Да и вообще, живы же все!

– Живы, – кивнул Вадим. – Завхоза и того вынесли.

– С другой стороны, сам подумай, – улыбнулся я и похлопал приятеля по плечу. – Это же уникальный случай, единственная отвязная вечеринка в училище с участием двух пожарных расчетов. Вадик, ты будешь легендой.

– Все бы тебе шуточки шутить, – скис Вадим.

– Шуточки, – кивнул я, но вспомнив трех нападавших и их таинственного нанимателя, решил, что веселиться-то, в общем, и не с чего.

С этого дня начинались проблемы, причем нешуточные.

Всегда не любил запах краски. Едкий он, противный, наизнанку меня выворачивает, да и настроение сразу ухудшается, и в носу свербит. Редкостная дрянь.

Конечно, на следующий день мы с Вероникой не встретились, а разнос, полученный от коменданта, сравнить можно было разве что с извергающимся вулканом. Естественно, все подобные вечеринки ни для кого секретом не были, и охотники намеренно снимались с места и уезжали из школы, для того чтобы балбесы курсанты раз в год, как бы по секрету, могли устроить себе дискотеку с выпивкой и танцами. Преподавательский состав отлично понимал, что у них в подчинении не сопливые школьники, и раз в год, без ущерба для общей дисциплины учебного заведения, вполне можно допустить такую вольность. Но то, с чем они столкнулись в этом году, грозило запретом подобных мероприятий на ближайшие несколько лет, а участникам действа немалыми штрафными работами.

– Краска, – я поморщился и, обмакнув кисточку в банку, принялся красить недавно поставленные оконные рамы.

Активная фаза ремонта здания длилась уже третью неделю, а финансы, которыми располагали участники злополучной вечеринки, стремительно таяли. Три десятка здоровенных балбесов, хмыкая и утирая носы, вовсю осваивали специальности плотников, маляров, водопроводчиков и стекольщиков, целыми днями сидя на лесах в старых зимних бушлатах, под неусыпным оком одного из преподавателей. Естественно, речи о полевых выходах и продолжении учебного процесса, вплоть до окончания ремонта, даже не заходило, а об увольнениях в город по вечерам или в выходные дни так вообще было опасно упоминать. Общаться с внешним миром приходилось в редкие часы отдыха или приема пищи посредством мобильной связи, и за последний месяц я научился вполне сносно красить стены и штукатурить потолки. А мой сосед и главный организатор прошедшего торжества показал на удивление неплохие навыки краснодеревщика, чем, впрочем, особо не гордился и пребывал в постоянной меланхолии.

О таинственной заказчице я первым делом сообщил Федору, который обещал разобраться в вопросе в кратчайшие сроки, назвал всю нашу компанию «шайка удивительных идиотов, испортивших хорошую традицию», и на том больше меня не беспокоил, а вот с Вероникой мы разговаривали часто. Через определенное время мне удалось убедить ее, что живой разговор гораздо лучше коротких сообщений, на набор которых у меня зачастую не было просто ни возможности, ни времени, ни желания.

Федор, вновь перебив показания навигатора, гнал внедорожник по шоссе в сторону дома отца Антипа. На заднем сиденье удобно пристроилась походная химлаборатория, автомат Калашникова с десятком заполненных магазинов и так и не надетая разгрузка «Лес» с забитыми под завязку карманами. Нужный поворот показался часа через три, и, не сбавляя скорость, «Патриот» вильнул на грунтовку и понесся в сторону городка, выбрасывая из-под колес пригоршни мелкого щебня. Наконец пейзаж резко сменился городскими постройками, серыми пятиэтажными коробками, погруженными во мрак, и свет фар выхватил из темноты узкую полоску асфальта.

Отец Антип сидел на скамейке около дома и задумчиво рассматривал появляющиеся на небе звезды, как вдруг услышал резкий визг тормозов. Вскинувшись, он побежал открывать калитку, смешно подскакивая в банных шлепанцах, надетых на босу ногу. Вылезший из внедорожника Федор скупо кивнул в сторону задних дверей и, достав с заднего сиденья сумку, потащил её в дом, а Антип, перекрестившись, принялся перетаскивать оружие.

– Молодой-то где, Федя?

– Учится. – Дотащив багаж до скамейки, Федор с выдохом опустил его на землю и вернулся за переносной лабораторией. – Все как договаривались, батюшка?

– А то! – закивал священник. – Ты как говорил, так и вышло. Мои прихожанки каждый день о чем-то странном сообщают. То с востока в леске свет зардеется среди ночи, помигает минут десять да сгинет. То вой механический. Все оттуда, с болота.

– Ясно, – скривился Федор. – Ты уж наших приюти, мы ненадолго.

– Сколько будет-то?

– Еще трое.

– А когда?

– Да часа через два, как подкатят, так и пойдем.

– Среди ночи? – ахнул Антип. – Белены объелись? Вас же там схарчат, костей не оставят.

– Ну, то вряд ли, – Федор вынес под фонарь небольшой складной столик и расстелил на нем карту. – Я так понимаю, вот тут активность основная?

– Тут, – подтвердил Антип, – место гиблое, трясина там. Сначала думали, головешки светятся, гниют и свет пускают, а вона оно как.

– Давно свет?

– Да аккурат за пару дней до вашего с Антошей приезда. Думаешь, там точка выброски?

– Думаю. – Федор скинул куртку и принялся надевать и подгонять разгрузку.

– Так что же вы втроем к нечистому в пасть? – подивился святой отец. – Вам бы туда пехоту, али танк какой.

– Танка у нас нет, – хмыкнул охотник, – а вся эта тема пока не более чем теория. Принято считать, что нечисть – это лишь единичное недоразумение, парадокс, а уж никак не опасная организация, стремящаяся проникнуть в наш мир.

Документы мы локально изучили, да у наших научников глаза на лоб полезли даже от тех обрывков, которые после пожара остались. Раньше-то что, кабалистические знаки – да и бог с ними, а как начали прикидывать да сопоставлять, за голову и схватились. Посему ясно одно, для стабильной работы какого-то устройства, по обрывкам не ясно, какого, нужен некий редкий, синтезированный путем химических соединений и добавления редкоземельных минералов и веществ, элемент, без которого вся эта конструкция не прочнее мыльного пузыря.

Я летал в Москву, показывал, но мне пальцем у виска повертели и сказали, что лучше, мол, своим делом занимайся, а не фантазируй. Вампир, мол, хоть штука и умная, но разорганизованная, оборотень так вообще асоциален, а ведьма – это просто талантливая злобная дура, и не может у них быть ни сговора, ни подпольной организации, ни тем более замысла наступления. Генетические отклонения считают опасными только для тех, у кого их обнаружили. В общем, отец Антип, нужны факты, улики. Кусок этого прибора, или он целиком очень бы подошел, а если еще и заснять момент перехода свежих сил противника в нашу реальность, да потом пленочкой генштабу по мордам, вот тогда будет совсем хорошо, просто загляденье.

Во двор принялись один за другим закатывать автомобили.

– Кавалерия прибыла, – улыбнулся Федор и приветливо помахал приехавшим рукой. Заглушив двигатели, из машин выбирались охотники и вытаскивали из багажников оборудование. Кроме оружия и боеприпасов на свет явилась здоровенная аналоговая камера с ночным светофильтром и специальной примочкой для съемки в неясную погоду и при плохом освещении, штатив. А как апогей – станковый пулемет, который с легкостью пушинки принес на плечах невысокий коренастый крепыш с невероятно широкой грудной клеткой и бородой по пояс. Он так и представился:

– Гном.

– Антип, – святой отец пожал крепкую ладонь охотника.

– А это Кипарис и Барин, – кивнул Федор в сторону двух подошедших. – Все в сборе. Гном, поедем на твоем крузаке, у тебя и станина готовая, будет на что громобой прицепить, – Федор кивнул в сторону примостившегося на треноге СГ-43.

– Без проблем, – кивнул Гном, – координаты определили?

– Разброс в пятьсот метров, – сморщился Федор-Филин, – но демаскировка световая, в раз выпасем. Кипарис, что со связью?

– Со связью все в лучшем виде, поставим Гному сто шестьдесят восьмую, до города пробьёт. Дело пяти минут.

– А запитать? – поинтересовался бородатый охотник.

– Допаккумы имеются, – отмахнулся Кипарис. – Не первый раз замужем.

– Что у тебя, Барин?

– По «Диполю» на брата выдам, – кивнул невзрачный полноватый мужик с трехдневной щетиной и стойким запахом чеснока. – Кому не интересно, БДН-девятка в комплекте, не заплутаем.

– Отлично, – Филин потер руки. – На сборы полчаса, не больше, машины оставляем здесь, отец Антип последит.

Сборы прошли быстро и слаженно, и через полчаса, рыкнув трехлитровым движком, «Тойота» вырулила из двора и понеслась в сторону леса, где уже колыхались сполохи зарева – ни то от большого прожектора, ни то лесного пожара. Затормозив на опушке, Гном с сожалением констатировал, что дальше придется идти пешком, и охотники вновь принялись опустошать багажник лендкрузера.

Первым, по направлению к зареву аккуратно двинулся Филин, нацепив очки ночного видения на лоб, в хвост пристроился Барин, благоразумно переместив АК на грудь, а сзади, пыхтя и спотыкаясь, шел Гном, не решившийся расстаться с громобоем.

– Что ты его на себе прешь, – хмыкнул Барин, глядя на потеющего и отдувающегося охотника, – у тебя и так снаряги килограммов на тридцать, а тут еще эта дура.

– Кому дура, а кому мать родная, – Гном сплюнул под ноги и перебросил пулемет поудобнее. – Когда жареным запахнет, очень даже эти лишние двадцать килограммов оценишь.

– Вольному воля, – Барин саркастически взглянул на товарища и принялся догонять Филина, который уже прилично ушел вперед. – Что делать будем? – догнав, спросил он охотника.

– В пекло, знамо дело, не лезем, – кивнул тот. – Действуем по обстоятельствам. Камеру взял?

– В рюкзаке, – кивнул Барин.

– Ночью точно снимает нормально?

– Да какая там ночь, – Барин указал рукой на всполохи пульсирующего света. – Тут ярче дня. Ты глаза, кстати, не надевай. Слепить будет будь здоров при такой интенсивности.

– Лады, – согласно кивнул Филин. – Надо бы наддать, а то самое интересное пропустим. У меня заказ висит на кикимору, так что к завтрашнему надо уже в Питер, а потом в леса.

– Да у кого их не висит, – Гном догнал товарищей и, приспособившись к лесной тропинке, уверенно вышагивал позади. – У всех висит. Ты вообще уверен, что мы не на голяк какой подписались?

– Лучше бы ты прав был, – вздохнул охотник.

– Да уж лучше. – Гном вновь поправил пулемет на плечах.

Взметнувшаяся рука резко остановила маленькую колонну, и Филин, присев на колено, стал внимательно изучать тропинку.

– Ходили недавно, – пояснил он свое беспокойство. – Трава примята кое-где, в грязи следы ботинок. Размер небольшой, следы глубокие – видать, тащили что тяжелое.

– К примеру, пулемет, – предложил Гном, любовно поглаживая ствол своей смертоносной игрушки.

– К черту такие предположения, – взвился Барин, – нам там еще укрепленной огневой точки не хватало. Лучше уж как у Филина, телепорт какой.

– Поглядим, – кивнул Филин, – немного осталось.

Не дойдя до источника света метров триста, колонна остановилась и, приказав всем оставаться на своих местах и поменьше трепаться, чай не на базаре, Филин пополз по мокрым от ночной сырости кочкам по направлению к свету. Запахло, да так мерзко, будто с десяток нечистых устроили на поляне пирушку из отбросов и нечистот. В глазах слезы выступили, как запахло. Подавив рвотный рефлекс, охотник ускорил темп и, обогнув колючие заросли, наконец смог оглядеть открытое пространство, после чего зло плюнул и двинулся назад.

– Нечисти вроде нет, – поделился он наблюдениями. – На поляне четверо черных, какую-то дрянь устанавливают техническую. Что не всполох, то волна смрада.

– Что делать будем? – Гном поставил пулемет на землю и привалился к стволу дерева.

– Ждать, – развел руками Филин. – Подберемся поближе, найдем удачный угол для съемки и ждем, пока начнется вторая часть марлезонского балета.

– Что там вообще?

– Поляна как поляна, ни капищ, ни символики. Такое впечатление, что от балды выбранная, но судя по следам, ходят на нее регулярно, так что значимость места сразу отбрасывать не будем. С той стороны, где я подобрался, густые кусты, колючие, продраться сквозь них только на танке, а вот рядом трава высокая, если заляжем там аккуратно, на нас и внимания не обратят. Двинулись.

Выбравшись ползком в точку наблюдения, Барин вытащил из рюкзака камеру и принялся снимать происходящее, в то время как Гном и Филин расползлись по периметру.

Четыре сгорбленные фигуры столпились около странного аппарата, больше напоминающего арку с подключенным к ней генератором. Генератор гудел, мигая лампочками и монитором. Иногда гудение усиливалось, по арке проходил разряд, ярко освещающий поляну, и после него четверо черных бросались к консоли, подключенной к общей конструкции посредством длинного толстого кабеля, и начинали править настройки, тихо переругиваясь между собой. Секунды сменялись минутами, минуты часами, а на поляне оставалась все та же картина.

Выбравшись, как показалось Гному, на наиболее выигрышный участок, охотник установил пулемет на треногу и первые полчаса напряженно наблюдал за происходящим, не забывая, впрочем, поглядывать назад. От лежания на холодной земле он замерз, не спасли даже термобелье и теплый шерстяной свитер. Пошарив в рюкзаке, охотник вытащил початую флягу коньяку. Пара глотков спиртного обжигающе побежали по горлу, а затем и по пищеводу, распространяя по телу обманчивое ощущение тепла. Сморщившись, Гном достал из кармана шоколадную конфету и, развернув фантик, отправил её в рот.

В миру звали Гнома Георгием Варенниковым, и Федора Сома он знал еще с момента окончания питерской школы охотников, где так причудливо пересеклись их дорожки. От роду Георгию было сорок годков, но коренастый рост и большая окладистая борода, из-за которой охотник и получил свой позывной, прибавляли ему лет десять. Бороду Георгий сбривать категорически отказывался, да и не мешала она заниматься основным делом – изводить под корень разную нечисть и неплохо на этом зарабатывать.

Третий в группе, некто Барин, именовался Бариновым Алексеем, майором запаса воздушно-десантных войск. Человек он был неприметный, спокойный, зачастую не конфликтный и лишенный всякой разумной инициативы, но при этом обладал навыками ведения боя в любых условиях и выбивал из ТТ десятку, вися вниз головой на турнике. Барин был одним из немногих, кто смог освоить профессию охотника на вампиров, имея за плечами солидный боевой опыт. Пил не часто, дрался еще реже, как это делают уверенные в себе сильные люди, обычно старался избежать конфликта или решить его мирным путем. А вот его коллега Гном подраться любил, и первым делом, появившись в новом для себя питейном заведении, быстро расставлял точки над i пудовыми кулаками и склочным характером. Не выгоняли Георгия только из-за того, что выпить он любил и в спиртных напитках разбирался, и зачастую оставлял в баре две, а то и три тысячи евро за заход, и потому был любим персоналом и неприкасаем для местных вышибал.

Троица подобралась знатная, слаженная. Зачастую то один, то другой прикрывали кого-то из команды на особо сложных операциях, так что разногласия между приятелями могли возникнуть разве что в баре при выборе сорта пива, да и то не часто. Пили, как правило, светлое.

Приложившись еще пару раз к фляжке, Гном глянул на часы и, вздохнув, потянулся за рацией.

– Что там у тебя, Филин?

– Все то же, что и у тебя: четыре мужика на поляне в лесу около смердящей арки.

– Так и дальше будем сидеть? Рассвет скоро.

– Посидим, ни черта с нами не случится. Все для пользы дела.

– Замерз я, как собака.

– И коньяка с собой не взял?

– Взял, – Гном хмыкнул и похлопал ладонью по лежащей рядом полупустой фляге.

– Ну, вот и сиди, только не увлекайся.

Потянулись минуты тягостного ожидания. Четверка черных суетилась у портала, размахивая руками, и, похоже, дело помаленьку начало сдвигаться с мертвой точки. Портал все меньше искрил, а всполохи плавно перерастали в более интенсивное, но не столь яркое излучение, когда механизм, наконец, начал пульсировать, а пространство внутри арки покрылось неясным маревом.

– Похоже, началось, – шепнул в рацию Барин и направил объектив в центр поляны. – Все готовы?

– Гном готов. – Охотник спрятал флягу в рюкзак и, вытерев губы тыльной стороной ладони, пристроился к пулемету.

– Филин готов, – донеслось из рации. – Огня не открывать, ждем результатов, все фиксируем. Пальбу начинать только в случае непосредственной угрозы для жизни…

Рявкнул СГ Гнома, дернулся на треноге и скосил первую фигуру здоровенного серого оборотня, заставив черных рухнуть на землю и закрыть головы руками.

– Твою мать, – послышалось из рации, – Барин, ты снял? Гном, какого ляда? Не мог дождаться, пока тварь из портала выберется?

– Ага, – усмехнулся бородатый охотник, выпустив еще одну очередь поверх голов лежащих, – я подожду, а оборотень мне голову – ам, а я без головы никуда.

– Отставить стрельбу, – вздохнул Филин и, поднявшись на ноги, двинулся на поляну, передергивая затвор АК. Следом за ним поднялся Барин, ни на минуту не переставая снимать. Опередив коллегу, он обошел по периметру странный прибор, поврежденный пулеметной очередью.

– Допрыгались, – улыбнулся Филин, глядя на распластавшиеся на земле фигуры.

Четверка молчала.

– Эй, уроды, – носок ботинка впечатался в бок ближайшего, но тот даже не пошевелился. – Что же вы так все дохнуть любите, – опечалился Филин и, присев на корточки, пощупал пульс лежащего. – Отбой. Все мертвы.

Из высокой травы поднялся Гном и пошел в сторону трупов с пулеметом наперевес.

– Даже пострелять не дали, – печально пожаловался он.

– А ты бы оборотня не срезал, так, может, и дали бы, – махнул рукой охотник и принялся осматривать карманы лежащих.

Обогнув тем временем установку, Барин опустил камеру и, поставив её на землю, подошел к пульту управления, который сжимал в руках один из умерших. Сенсорный экранчик консоли был темен и пуст.

– Поломали, – сокрушился он.

– К черту поломали, – закончив с карманами так внезапно усопших черных, Филин перевернул последнего – толстяка с большой блестящей лысиной – на спину и посветил в мертвое лицо фонарем. – Быстродействующий яд. Ребята, похоже, запрограммированы при любом шухере глотать яд и отдавать концы. Уж больно синхронно они откинулись.

– Установку забирать? – поинтересовался Барин. – На вид тяжелая.

– Эти принесли, значит, и мы уволочем, – не согласился Филин. – Вон, Гном гаубицу на плечах таскает и не жужжит.

– Гном – фанат, – вздохнул Барин, – я же личность творческая. Физические нагрузки мне противопоказаны. Ясность мысли от них убудет. Куда её потом-то?

– В Питер, – закинув автомат за спину, Филин отсоединял провода от генератора. – Гену здесь оставим, ни к чему она нам, самая обычная, а вот кругляш и пульт с собой забрать надо. Чего встали, помогайте!

Минут тридцать ушло на демонтаж установки, после чего каждый навьючил на себя часть, и группа отправилась назад, оставив на поляне дизельный генератор, четыре человеческих и один нечеловеческий труп и массу гильз от семь – шестьдесят два.

Занимающийся рассвет окрасил небо в яркие тона, сменив ложное и смрадное мерцание портала. Наконец послышалось первое робкое пение птиц, и лес, замерший рядом с чем-то нечистым и неправильным, начал оживать. Сделав пару остановок, троица таки донесла оборудование до припаркованного на дороге автомобиля, и Гном, открыв багажник, принялся руководить погрузкой.

Ремонт в школе близился к завершению, а на носу были новогодние праздники, и руководство школы смилостивилось, дало увольнительную с тридцать первого на второе, попросив только больше ничего не поджигать.

Прочитав на доске около кабинета коменданта свое имя в числе прочих, отправляющихся на три дня в увал, я достал из кармана телефон и набрал номер Веры.

– Привет. Занята?

– Не сильно.

– Мне все-таки дали увольнение.

– Отлично. – В трубке послышалось отчетливое ликование. – Значит, будем Новый год праздновать у нас. Папа с мамой все удивляются, что у меня за таинственный кавалер: с дочкой уже который месяц встречается, а на глаза так ни разу и не попался. Не мужчина, а привидение какое-то.

– С родителями знакомиться… – напрягся я. В общем-то я ожидал рано или поздно чего-то подобного. Девушка Вера оказалась на удивление милой и интеллектуальной, из той породы людей, с которыми можно разговаривать на любые темы. Иллюзий по поводу меня не питала, да и транжирой особой не была, и наши совместные выходы были затратными только благодаря мне, спешившему поразить юную журналистку широтой размаха.

По легенде я был студентом школы МВД, проходящим какой-то особенный отдельный курс, имел серьезных родителей, которые жили то в Вене, то в Марселе, и постоянно катались по миру, забросив единственное чадо в угоду бизнеса. Зерно правды в этой легенде присутствовало. Правда, родителей у меня не было, остался сиротой в восемнадцать лет после того, как пьяный лихач влетел в старенький «Опель» моей мамы. Отца не стало еще раньше. От родителей мне досталась квартира, небольшие сбережения в банке и, слава богу, масса друзей и дальних родственников, которые тогда и вытащили меня за уши из глубокого депрессняка и не позволили опуститься. Два года в моей квартире прожил двоюродный брат, приехавший на шабашку в северную столицу, да так и остался здесь насовсем, так что волноваться за жилье в пору службы в армии мне не приходилось. Зато абсолютной правдой было то, что наше учебное заведение действительно приписано к Министерству внутренних дел, стоит у них на балансе и проходит таковым во всех ведомостях и отчетных документах, а курс, который я изучаю, действительно особенный и специальный.

– Ну, как скажешь, а то тут наши собираются спортбар снять с тридцать первого на первое, уже и денег собирают.

– Новый год – семейный праздник, – принялась наставлять меня Вероника. – Если уж с твоими родителями не познакомиться, так хоть с моими. Ты не бойся, они тебя не укусят, оба полностью адекватны и понимают, что дочка их девушка взрослая и имеет право на самостоятельный выбор. И вообще, что за отлынивания, совсем меня забросил. То у тебя учеба, то выходы какие-то полевые, на выходных дополнительные занятия.

– Не сердись, – поспешил я успокоить подругу. – Мне еще пара месяцев осталась в похожем режиме, а потом будет проще.

– Свежо придание, – иронично выдала трубка. – Ну, так что, когда тебя ждать?

– Часов в десять, думаю, уже освобожусь, к одиннадцати жди. Нормально?

– Вполне. Целую.

Я тяжело вздохнул и, положив телефон в нагрудный карман кителя, поплелся в курилку. Мысли в голове были самые разнообразные. Покоя не давала заказчица того шутовского нападения, которое произошло некоторое время назад и могло бы закончиться весьма плачевно, если бы не моя новая привычка всегда и везде носить с собой оружие. Пришлось привыкнуть и к совершенно легальным корочкам сотрудника полиции в кармане, без которых, останови меня стражи порядка с «тульским Токарева» под мышкой, получилась бы одна головная боль.

Обещавший все разузнать куратор окончательно канул в лесах и отзванивался лишь изредка, интересуясь успехами в учебе, а тут еще на голову свалились родители потенциальной невесты.

Дойдя до курилки, я присел на скамейку и, вытащив из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой.

Что такое невеста? Нет, что такое жена для охотника? Самый сложный и в то же время самый простой вопрос за последнюю неделю. Особенности профессии накладывали некоторые ограничения как на увлечения и свободу передвижения, что полбеды, так и на личную жизнь, что можно было расценивать как катастрофу.

– Ладно, – решил я про себя, – будь что будет.

Следующий день обещал быть насыщенным, и потому следовало хорошенько выспаться.

Тридцать первое декабря выдалось морозным и солнечным, и, встав пораньше, я отправился в душ, где орудовал мылом и мочалкой до тех пор, пока не посчитал, что чище меня в этом здании, пожалуй, и нет никого. Вернувшись в комнату, где по случаю выдавшегося выходного бессовестно дрых Вадим, я открыл шкаф и задумался о выборе наряда, в котором мне предстояло явиться пред светлы очи Вериных родителей. Одежды у меня было много. Несколько камуфляжей, пара разгрузок, две пары летних и зимних берцев, пара зимних шапок на меху, старый бомбер, легкий весенний плащ, но все это никак не подходило под случай, и в перспективе замаячил поход в магазин.

Опять же, следовало обдумать, какие подарки и презенты предстоит преподнести. В самом деле, не с пустыми же руками являться, а бутылку шампанского и букет я за таковые не считал. Предпочтений старшего поколения я не знал, а у Веры спросить постеснялся, так что решил для себя выбрать что-то, что всегда сойдет за подарок, а определить этот мифический артефакт мне предстояло в течение дня.

Сонно заворочался Кузнечик, скрипнув пружинами матраса, что-то забормотал во сне, но так и не проснулся, даже когда я начал орудовать в шкафу, гремя вешалками и хлопая дверьми. Одевшись в повседневную пятнистую одежду и оставив на подоконнике записку для соседа, я спустился по лестнице и, отметившись в дежурке, вышел в свежее морозное утро. Скрипящий под ногами снег искрился и играл на солнце, создавая предпраздничное настроение, да и городские власти в очередной раз постарались на славу и, как могли, украсили заснеженный город. Бесчисленные вереницы лампочек и гирлянд были развешаны по мачтам городского освещения и на протянутых между домами растяжках, и почти в каждом окне можно было наблюдать веселые улыбающиеся рожицы снеговиков и снежинок.

Настроение было самое отличное. Мысленно прикинув сумму, которую я готов потратить на выходной костюм и верхнюю одежду невоенного образца, я залез в лихо притормозившую рядом со мной маршрутку и отправился в центр. Движение на улицах в канун Нового года, как всегда, было оживленное. Сотни машин, гудя клаксонами и рыча двигателями, неслись по заснеженным улицам, а суматошные пешеходы спешили по своим делам, стараясь оставить в уходящем году все долги, невзгоды и огорчения и готовясь к предстоящему празднику. Время в дороге до центра пролетело незаметно. Выгрузив меня около большого торгового центра, желтая газель покатила дальше, а я направился к центральному входу.

– Кот, ты?! – ахнул толстяк в длинном пальто и черном шарфе и начал пробиваться ко мне через толпу.

– Колобок! – хохотнул я. – Какими судьбами?

Мы обнялись как старые приятели, и бывший староста посеменил рядом, жестикулируя и тараторя в своей неповторимой манере.

– Столько дел, столько дел, – вещал он. – Подарки вот купить, я же разгильдяй, все на последнюю минуту оставляю.

– Наши бар сняли, там будут, – поделился я.

– Слышал, – закивал толстяк. – Обязательно буду, даже с девушкой. Я такого не пропущу. Сам-то как? Планируешь появиться?

– Возможно, – я поскреб затылок. – У меня смотрины, показывать меня будут родителям.

– Ой, встрял, – хохотнул упитанный охотник, – ой, бедолага! Ну, держись, а я побежал, дела, – и унесся, быстро скрывшись в пестрой толпе покупателей.

Идя по нижней галерее, я решил выбрать себе костюм и принялся искать соответствующий магазин, правда, чуть не дал маху. Ноги по привычке понесли меня в «Рыболова-любителя». Зайдя в нужный отдел, я начал придирчиво выбирать новую шкурку, но не прошло и пары минут, как маленькая миловидная продавщица села мне на хвост, очевидно посчитав не банальным зевакой, а реальным покупателем. Не ошиблась, улыбнулся я про себя.

– Вам костюм нужен? – поинтересовалась она, хлопая длиннющими, густо накрашенными ресницами.

– Он самый, – улыбнулся я. – Хватился тут, а из приличного ничего нет.

– Мероприятие официальное? – последовал следующий, вполне логичный вопрос.

– Почти, – кивнул я, – знакомиться иду с родителями девушки.

– Замечательный вариант, – меня подвели к манекену, облаченному в серый в тонкую полоску костюм. – Классический, но не чопорный и не консервативный, не яркий и не маркий, элегантный, отличная ткань, стопроцентная шерсть. Родители вашей девушки наверняка оценят ваш вкус.

– И сколько стоит сия прелесть? – заинтересовался я. Цена меня несколько озадачила, но и дальше терять время на поиски я решительно не хотел и, получив костюм в руки и спросив у хваткой продавщицы, где находится примерочная, зашагал в указанную сторону. Зайдя в кабинку, я снял куртку, повесил её на крючок, туда же пристроил кобуру с пистолетом и китель и, надев пиджак на футболку, придирчиво осматрел себя в зеркало. Дорогая брендовая шмотка, как назло, села на меня как влитая. Надев брюки, я еще раз осмотрелся, отметив, что вид у меня стал действительно солидным, и, с горьким вздохом попрощавшись с частью своего бюджета, я принял решение – брать.

– Ну, как, – послышался голос из-за занавески, – вам понравилось?

– Да, заверните, – сняв брюки и пиджак, я надел их на вешалку и просунул в щель между стенкой и занавеской.

– Сорочку и галстук будете у нас выбирать? – тут же отозвались около примерочной.

Из магазина я вышел с двумя большими пакетами, в одном из которых помещался костюм и сорочка с галстуком, а во второй – коробка с новыми ботинками. Оставалось самое интересное – выбрать подарки, а вариантов перед моим взором было множество. Пойдя по пути наименьшего сопротивления, я купил классический «Паркер», помещенный в солидную деревянную коробочку, и очень простой на вид, но недешевый ежедневник в кожаном переплете, который ловкие руки продавца тут же обернули пестрой новогодней бумагой. Обрадовавшись, что так быстро справился со всем, кроме основного, я, шурша пакетами, потопал в сторону ювелирки. Предстояло выбрать подарок для Веры. Кольца и браслеты мне не подходили даже в силу того, что я попросту не знал размера руки своей подруги, а цепочки показались слишком банальными, и самым верным решением стали серьги. Ткнув не глядя в полку, я, как оказалось, купил достаточно изящную на вид пару из белого золота с каким-то загадочным камушком, что в конечном итоге опустошило и так уже отощавший кошелек и порадовало улыбчивую продавщицу.

Посмотрев на часы, я присвистнул. За всей этой предновогодней суетой я и не заметил, как подошло обеденное время, что тут же подтвердил мой желудок. Подхватив обновки, я припустил в общежитие, чтобы не пропустить обед. Дорога назад, ввиду чувства голода, показалась мне несколько длиннее, а разыгравшийся не на шутку аппетит заставил вприпрыжку вбежать на третий этаж. Сбросив куртку на кровать и свалив пакеты в угол, я направился в столовую, откуда уже доносился умопомрачительный запах жареного мяса и специй. Кормили нас всегда хорошо, мастерство поваров не переставало удивлять вот уже несколько месяцев.

Здание столовой сегодня было непривычно пустым. Большинство курсантов с раннего утра отбыли к родственникам, так что тесная компашка из десяти человек, рассевшаяся за одним столом, представляла сейчас то самое праздничное ядро школы, которое намеревалось показать «кузькину мать» в новогоднюю ночь. Каждый из этих десяти человек остался в расположении по своим причинам. Кто-то был не из Питера, кто-то решил, что Новый год нужно провести именно так, веселой холостяцкой компанией, но меня все эти подробности интересовали мало.

Взяв поднос, я пошел по раздаче, нагружаясь ароматной горячей снедью. На первое сегодня был рассольник, который налил мне в глубокую миску раскрасневшийся повар, а на второе – фрикадельки с рисом и отбивная с картофелем фри. Выбрав второй вариант, я поставил себе на поднос стакан яблочного сока и, бросив туда же пару кусочков черного хлеба, уселся за пустой столик, которых сегодня было предостаточно. Общаться с сокурсниками не хотелось, хотелось есть, и, взяв в руки ложку, я принялся опустошать первую миску. Отделившись от основной группы, за мой стол перекочевал Вадим и, пристроившись рядом, принялся поглощать второе.

– Тебя где весь день носило? – поинтересовался он с набитым ртом. – Мы тут собираем на бар, ты с нами?

– Даже не знаю, – я закинул в рот последнюю ложку супа и отхлебнул сока из стакана, – я к Вере иду, будет общий семейный праздник.

Вадим хихикнул в кулак и заинтригованно посмотрел на меня.

– Так где пропадал-то?

– Готовился, – взяв нож, я принялся разрезать мясо. – Сунулся с утра в шкаф, а там одни пятна. В центр ездил, костюм с подарками покупал, Колобка, кстати, встретил.

– Да ну, – поразился Кузнечик, – правду люди говорят, Земля имеет форму чемодана. И как он?

– Цветет и пахнет. Всем приветы передавал.

– Живой, значит, это хорошо.

Закончив с обедом, Вадим принялся составлять миски стопкой на поднос.

– Значит, не будешь?

– Да не знаю я, – вздохнув, я отправил кусочек мяса в рот, – если срастется, то будем после двенадцати, адрес знаю.

– Если будешь, то гони сто евро на стол, – оживился мой сосед. – И не делай такие круглые глаза, с тебя еще по льготному тарифу как со старичка, остальные по триста скидывались.

– Вымогатель. – Достав из кармана сотенную купюру, я протянул её довольному Кузнечику.

– Вот и ладушки, – заулыбался тот.

– А если все же не приду? – задал я естественный вопрос.

– Да ладно тебе разоряться из-за сотки, – прикинулся простачком Вадим, – сегодня ты, завтра я, послезавтра, вон, Славик или Лезгины, сочтемся.

Мысленно посчитав имеющуюся наличность, я лишь махнул рукой. Доев, я сыто отодвинулся от стола и, составив свои миски в стопку, встал и направился к выходу.

– А посуда? – послышалось из-за спины.

– Да ладно тебе, чего разоряешься из-за подноса, – хохотнул я, расстегивая верхнюю пуговицу кителя, – сегодня ты, завтра я. Сочтемся.

В ближайших планах было подняться к себе в комнату и разобрать купленные вещи, но еще раньше часок поспать после плотного обеда. Зря разоряются те, кто утверждает, что послеобеденный сон вреден. Вот покушал ты сытно, и организм сразу требует отдыха. Его не обманешь.

Поднявшись к себе, я отпер замок и решил все же первым делом подготовить одежду для выхода, как мой организм ни сопротивлялся.

Пиджак и брюки ухода не требовали и были торжественно повешены на плечики и убраны в шкаф, а вот к рубашке пришлось подойти со всем возможным тщанием. Требовалась глажка. Скинув берцы и китель и надев тапочки, я перекинул рубашку через руку и в таком виде потопал в дальний конец этажа, где располагалась хозкомната с утюгами, стиральными машинами и сушилкой. Там было абсолютно свободно, и никто не мешал мне выгладить сорочку, не суетился и не отвлекал разговорами. А сосредоточиться мне следовало, глажку одежды я не любил, да и обдумать ситуацию более детально тоже стоило.

Охотники и охотницы – а были и такие, – противоположного пола отнюдь не сторонились. Ничто человеческое, так сказать, нам не чуждо, но вот нюансы и специфика работы охотника заставляли крепко подумать, прежде чем связать себя с другим человеком. Постоянно таиться, скрывать истинный род деятельности, жить в тайнах и недомолвках – все это внесет разлад даже в самые крепкие и непоколебимые в обычных условиях отношения. Но, а если признаться, рассказать всю правду, то в лучшем случае можешь быть просто не понятым, а в худшем – объявлен сумасшедшим. Ну не вампира же на цепочке с собой привести для убедительности? Опять же, человек, связавший свою судьбу с другим, вынужден вести оседлый образ жизни, а это след, маяк, аура – все, что может привести в твой дом недоброжелателя.

Догладив рубашку, я опять перекинул её через руку и направился в свою комнату, путаясь в мыслях, и, уже подходя к нужной двери, решил: признаюсь, а дальше будь что будет. Не надо мне молчаливых укоров и подозрений.

Проснулся я по будильнику мобильного телефона в девять вечера и, встав, решил первым делом умыться и побриться. Надо было, так сказать, предстать во всем блеске. Закончив водные процедуры, я глянул на часы, отметив про себя, что времени еще предостаточно, и принялся не спеша одеваться. Вошедший в комнату Вадим глянул на меня в костюме и расплылся в улыбке:

– Ой, жених, ой, настоящий, прямо сейчас в ЗАГС.

– Шути, шутник, – хмыкнул я, завязывая галстук перед зеркалом. – Сам-то что бобылем?

– А мне так удобнее. – Вадим скинул берцы и залез на кровать с ногами. – Весь этот женский пол только беспокойство и приносит.

– Кому как, – я огладил борта пиджака и, подумав, расстегнул нижнюю пуговицу. – Я вот лично считаю, что женщина для мужчины необходима. Для создания уюта в доме, для спокойствия на душе, для правильного питания…

– Это твоя-то журналисточка для правильного питания? – расхохотался мой сосед. – Ну да, если её сварить, то возможно. Она же фемина, в высоком эфире летает и, небось, ничего тяжелее ручки в руках не держала. Такая на кухне заблудится.

– Завидуешь, завидуй молча. – Сурово глянув на Вадима, я принялся чистить туфли. – Да и с чего ты взял, что она ничего не умеет?

– Да с того, – хмыкнул Кузнечик. – Я разных повидал на своем веку, не чета тебе, затворнику. У неё прямо-таки на лбу стихи Ахматовой написаны. Из таких хозяйки редко когда выходят, а уж о хранительницах домашнего очага я вообще не говорю. Да, а что это ты так настроен-то? Неужто и правду болтают, жениться решил?

Я пожал плечами и, скинув пиджак, надел кобуру с пистолетом, а во внутренний карман пиджака положил удостоверение – так спокойнее.

Запрыгавший на тумбочке мобильный телефон заставил отвлечься от отражения в зеркале. Подняв трубку, я улыбнулся: звонила Вера.

– Привет, солнце, я почти готов.

– Замечательно, – раздался абсолютно незнакомый женский голос.

– Что у вас делает Верин телефон? – забеспокоился я.

– Ой, охотник, какая у тебя память-то короткая, – полился из трубки бархатистый соблазнительный голос, и синхронно с ним сработал оберег, ударив в грудь и проясняя мысли.

– Сука, – выругался я, – ты все-таки жива?

– Жива, – хохотнула трубка, – жива и отлично помню, как вы с напарником вешали мне на шею цепь и затаскивали в колодец.

Встрепенувшийся Вадим подскочил с кровати и потряс меня за плечо, но я только поднял палец, призывая к тишине.

– Хочу напомнить, что именно ты хотела из меня зеленого сделать смрадную марионетку и вершить моими руками злодеяния.

– Меньше патетики и словоблудия, охотник.

– Что ты хочешь?

– Тебя.

– В очередь вставай, – я вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. – Желающих в последнее время хоть отбавляй, меня хотеть – даже не знаю, на какой день тебя записать.

– А ты запиши на вечер, – предложила ведьма, – а то я голову суженой тебе в картонной коробке экспресс-почтой отправлю. Ты знаешь, мне не долго.

– Значит, так, – я сжал кулаки, телефонный пластик угрожающе заскрипел. – Ты сдохнешь. Это я тебе гарантирую. Вопрос в том, как ты будешь подыхать. Если хоть один волос упадет с головы моей женщины, ты будешь помирать медленно, отвратно. Весь китайский арсенал у меня пройдешь, и после первого часа будешь умолять, чтобы тебя пристрелили.

– Смелый ты по телефону, – рассмеялась ведьма. – Жду тебя в десять вечера в том самом дворе, в котором вы хотели меня похоронить. Опоздаешь или на хвосте кого приведешь, кончу твою девку.

Я обернулся к ничего не понимающему Вадиму и прищурился:

– Вот ты мне объясни, Вадик, почему ведьму ведьмой называют? Колдовать не умеют, на помеле не летают.

Вадим лишь пожал плечами.

Сосед все-таки увязался за мной.

– Одного я тебя не пущу. У ведьмы была чертова уйма времени для подготовки, все разведала, все вынюхала, заготовила массу подлянок и сюрпризов. Твой шанс на выживание близок к нулю, я уже не говорю о Вере.

– Что ты предлагаешь? – хмуро поинтересовался я.

– Прежде всего, не корчить из себя героя и не лезть в пасть к зверю, – кивнул Вадим. – Я пойду с тобой, еще Славика возьмем, он снайпер. Выйдет по крыше и сядет поудобнее, а там только на курок нажимай.

– Ведьма велела прийти одному, – напомнил я.

– Так ты и пойдешь один, – хитро подмигнул Вадим. – Славика еще учуять надо, мало ли кто по крышам шоркается, а я так все сработаю, что не прикопаешься.

– Хорошо, – кивнул я, – тогда через полчаса общий сбор во внутреннем дворе. Поедем на дежурке.

Сборы были недолгие. Скинув на пол новый костюм и отправив лакированные туфли пинком в угол, я достал из шкафа камуфляж и тяжелые подкованные берцы. За голенище левого ботинка я спрятал нож, а на пояс повесил пару его братьев, передвинув ножны на спину и зафиксировав их там так, чтобы удобно было вынимать для броска. Автоматическое оружие решено было не брать, не тот статус, а вот «Моссберг» лег в руку как нельзя лучше, самое то для ближнего боя. Веру главное не зацепить. Пара коробок патронов полетела в рюкзак, и, хлопнув стальной решеткой оружейки, я сверился с часами и спустился по лестнице.

Во дворе уже стоял под парами зеленый уазик с черными армейскими номерами, а за рулем сидел Вадим.

– Скандинав через пару минут будет, – кивнул он, переключая печку на режим обдува в ноги.

Наконец появился и третий член компании, мрачный и злой Славик. Погрузив в багажник автомобиля длинный кейс, он устроился на заднем сиденье.

– Показывай, – кивнул наш водитель и, стронув машину с места, выехал из двора.

Ближе к вечеру движение на улице оставалось все таким же интенсивным, и до нужного места пришлось добираться в объезд, так что я начал опасаться, что мы опоздаем.

Вывернув на параллельный переулок, уазик затормозил, и мы вылезли из теплого салона.

– Значит, этот дом? – уточнил Вадим. – Это хорошо. Двор не проходной, все как на ладони. Плохо, видать, тварь шарит в питерской географии, но нам это только на руку. Славик, дуй на крышу и до поры не отсвечивай. Огонь открывай, только убедившись, что Вера вне опасности. Понял?

– Понял, – кивнул Скандинав, доставая из багажника свой кейс. – На позицию выйду через десять минут, так что не спешите, время есть, – и с этими словами скрылся в подъезде.

– Ты тоже не спеши, – кивнул мне Кузнечик. – Дуй не спеша по улице, пока во двор не зайдешь. Ведьма, скорее всего, не одна будет. Может, глаза ей гнев и застил, но она не дура. Дробовик с предохранителя сними и под бушлат спрячь. Нечего им до поры до времени отсвечивать.

– Ну, а ты? – поинтересовался я.

– А я попозже. Ты, главное, не дрейфь. Сработаем все быстро, еще и на Новый год к папе с мамой успеете.

– Твоими бы устами, – вздохнул я и, пристроив поудобнее дробовик под бушлатом, пошел в сторону нужного двора.

Для связи мы использовали коротковолновые рации, присутствие которых мог выдать разве что маленький наушник со встроенным микрофоном, который можно было легко принять за гарнитуру от плеера или мобильного телефона.

– Это Скандинав, на позицию вышел, сектор чист, – послышалось в наушнике, когда я уже заворачивал за угол.

– Принято. Выхожу в сектор. – Я взглянул на часы, отметив, что до назначенного времени еще семь минут, и зашагал в глубь захламленного, плохо освещенного двора по свежему снегу. Подойдя к люку, я осмотрел все возможные уголки и, ничего криминального не обнаружив, закурил. Секундная стрелка безобразно медленно шла по циферблату, отмеряя секунду за секундой, а оберег молчал, никак себя не проявляя и не лупя меня по грудной клетке. Ожидание сводило с ума.

Наконец секундная стрелка в последний раз обежала циферблат, и злополучный люк сдвинулся, выпуская в свежий воздух стойкий запах нечистот. Я отступил назад и расстегнул несколько пуговиц бушлата, чтобы сподручнее было доставать «Моссберг», так уютно притаившийся у меня за пазухой.

– Ну, дружок, не подведи, – шепнул я тупому рылу дробовика. – На тебя вся надежда.

Крышка поползла вбок, и из люка выбралась Вера. Волосы девушки были растрепаны, в глазах стоял испуг. Вслед за Верой, прикрываясь ею от меня, на поверхности появилась Варвара в своем человеческом образе и помахала мне рукой:

– Привет, охотник, а ты пунктуален!

– Отпусти девочку, – рявкнул я.

– А ты свой дробовичок вытащи да ко мне перекинь по земле, – кивнула рыжеволосая.

Тяжело вздохнув, я вытащил из-под бушлата «Моссберг» и, положив его на землю, носком ботинка отправил по направлению к ведьме.

– Теперь пистолет. Чудненько, – даже не посмотрев в сторону валяющегося на снегу оружия, ведьма кровожадно облизнулась. – Какую ты себе девочку выбрал, юную, красивую, кровь так и бежит в жилах.

– Антон, что происходит? – прошептала Вера, умоляюще глядя на меня.

– Тише, милая, – кивнул я, – сейчас я все урегулирую.

– Тут прислужники, – вдруг затараторили наушники. – Окружают, я отхожу. – С крыши послышались частые хлопки выстрелов, и чьи-то ноги забарабанили по жести крыши.

– Не один пришел, – улыбнулась ведьма, сжимая запястье Веры.

– Да и ты не одна, – прищурился я. – Отпусти девочку, и займемся тем, за чем ты меня сюда позвала.

– Экий ты, затейник, торопливый, – захихикала Варвара, тряхнув копной шикарных рыжих волос. – Все в свое время. Ну, а где же твой приятель, который цепь с собой таскает, неужто не пришел?

Весь план разваливался прямо на глазах. Скандинаву, видимо, удалось отбиться от служек, но с позиции его сдернули и, вероятно, больше не подпускали, а Вадим все не показывался.

– Занят он, – хмыкнул я, принимая условия игры, – подарки покупает, Новый год на носу.

– Подарки – это хорошо, – согласилась ведьма. – Мне давно уже никто подарков не дарил.

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Пока я мило разговаривал с рыжей, из люка, как чертик из коробочки, появился Кузнечик и, подпрыгнув, сверху опустил на голову ведьмы тяжелый стальной прут, которым он, очевидно, разжился в канализации. Надо отдать твари должное, среагировать она успела. В последний момент, даже не услышав, а почувствовав шевеление позади себя, она все-таки отпустила Веру и начала поворачиваться. Холодная сталь прошла вскользь, лишь раззадорив её, и тут же последовал сокрушительный удар в солнечное сплетение, отбросивший Кузнечика на несколько шагов. Улучив момент, я рванул вперед и, схватив остолбеневшую девушку, отпихнул её подальше, крикнув:

– Беги! – и уже в прыжке допустил ошибку, сойдясь с ведьмой в рукопашной схватке. Ошибка была сознательная, надо было любыми средствами отвлечь Варвару от Веры, задержать хоть на какой-то миг, иначе все мероприятие можно было спускать в наш любимый открытый люк.

От моих ударов Варвара легко отклонилась и со стремительной скоростью нырнула мне под руку. Стальные объятья сжали грудную клетку, ребра затрещали, а в глазах поплыли темные пятна. Несколько ударов по ушам все же заставили ведьму ослабить захват. Ударив её по ногам, я рухнул вместе с ней на землю. В тот же момент противница оказалась на мне и принялась меня душить, сжимая руки на моем горле с удвоенной яростью. Глаза ведьмы светились победным блеском, ведь она почти добилась своего: один противник, очевидно с серьезными повреждениями, лежал без сознания, а второй – вот он, в руках, только немного поднажать. Чувствуя, как силы покидают меня, я ослабевшими руками попытался вытащить нож из ботинка, но был снова пригвожден к земле и пребольно ударился затылком. Рыжая расхохоталась, обдав меня неповторимым зловонным дыханием, которое уже не имело смысла скрывать, и стала стремительно меняться, принимая свой истинный, нечеловеческий облик. Волосы потускнели, глаза ввалились, ногти на руках стремительно удлинялись, а цвет кожи из бледно-розового сменился на зеленоватый.

– В обличии ведьмы ты отвратительна, – прохрипел я, пытаясь отогнуть пальцы бестии с горла.

– Тебе страшно, ублюдок? – хохотала ведьма. – Сдохни, сдохни же.

Путем невероятных усилий я освободил горло и, судорожно глотая воздух, откатился в сторону, но ведьма кинулась за мной, и мы, сцепившись вопящим злобным клубком, принялись кататься по снегу. Руки ведьмы тянулись к моей шее, на губах выступила пена, а глаза горели сумасшедшим огнем.

Бах. В глазах ведьмы появился испуг и непонимание, и вдруг обмякнув, она упала мне на грудь, показав развороченный пулей затылок. Я еще раз судорожно вздохнул, наполняя легкие кислородом, и, скинув труп противницы на землю, попытался подняться. Ноги и руки меня не слушались, в ушах звенело, отчаянно болели горло и ребра – чувство было такое, будто по мне проехались трактором.

– Говорил же мне Филин, не дерись с ведьмой, хуже будет, – прохрипел я и сел на землю, прислонившись спиной к стене дома.

Передо мной стояла Вера с испуганными глазами, сжимая в руках мой пистолет.

– Умница, милая. Все правильно сделала, – улыбнулся я.

– Что это было, Антон? – наконец произнесла моя подруга, уставившись на труп ведьмы остекленевшими глазами.

Со стороны улицы послышались быстрые шаги, и во двор вбежал Скандинав с винтовкой наперевес. Синяк под глазом и погрызенное ухо свидетельствовали, что с прислужниками он на крыше схлестнулся не на шутку.

– Все, – выдохнул он. – Все живы?

– Вроде, – я наконец поднялся с земли и, подойдя к Вере, забрал из ее рук пистолет. – Кузнечик без сознания. Посмотри, будь любезен.

Прислонив винтовку к стене дома, Славик стал приводить в чувство Вадима, а я вновь повернулся к Вере.

– Что это было? – повторила она. Видно было, что она вот-вот расплачется.

Я привлек ей к себе и крепко обнял, сломав плотину, удерживающую слезы.

– Это моя работа, малыш. Просто работа.

Назад возвращались в том же уазике, который Вадим загнал прямо во двор.

– Вы езжайте, – кивнул Славик, разобрав винтовку и укладывая её в кейс, – я группу чистильщиков дождусь, и сразу за вами.

– Хорошо, – усевшись на заднее сиденье, я крепко обнял Веру, которую все еще бил озноб.

Рыкнув мотором и выдав клуб дыма, дежурная машина выехала со двора на оживленную улицу и покатила в сторону школы.

– Ничего не помню, – призналась мне Вера, – вообще ничего. Мама попросила выйти купить хлеба, я оделась, спустилась по лестнице, и на площадке первого этажа встретила эту. Потом я уже вылезаю из люка, за мной она, ну и ты стоишь. Я так испугалась, слова не могла произнести.

– Успокойся, – я поцеловал ей макушку, – все уже закончилось.

– Что это было, Антон?

– Ведьма.

– Настоящая? – ахнула юная журналистка, и страх сменился любопытством.

Отпускает, улыбнулся я про себя.

– Самая что ни на есть, и к тому же моя старая знакомая.

– И много их таких?

– Достаточно, – вздохнул я. – Да и другой нечисти тоже хватает.

– Это какой же?

– Да разной. Кикиморы, домовые, вампиры, оборотни – устанешь перечислять.

– И никто об этом не знает? – удивилась Вера.

– И не узнает, – нахмурился я. – Ты что, хочешь, чтобы тебя в сумасшедший дом определили? Ну, или в конце концов тебе все поверят – представляешь вообще, какая паника поднимется?

– Но если они вот так просто нападают на людей посреди бела дня… – начала Вера, но я её тут же остановил:

– Успокойся, не нападают. То, что произошло с тобой, мерзко и подло, но это лишь частный случай. Будь у ведьмы на тебя более серьезные планы, чем использование в качестве приманки, дела бы обстояли значительно хуже.

– Это существо назвало тебя охотником, – Вера прижалась, обхватив мою шею руками. – Что это значит?

– То и значит. Все, кого ты видела, состоят на службе в тринадцатом отделе, курируемом Министерством внутренних дел и военными, так что в том, что я почти полицейский, я тебе не врал. Наш отдел занимается ликвидацией таких вот очагов мерзости. Работа веселая, с огоньком, но и недостатки имеются.

– Куда мы сейчас?

– В школу. Переоденусь в парадное, прихвачу подарки, да и тебя надо в приличный вид привести. Вадим, ты ведь нас подбросишь?

– Нема базара, – заулыбался наш водитель.

– А как же мама, папа? – все еще не до конца понимая ситуацию, прошептала Вера.

– А что они? – пожал я плечами. – Им это знать не обязательно. Меньше знают, крепче спят. На праздничный банкет мы вполне успеваем. Скажешь, что встретилась со мной по дороге и помогала выбирать подарки.

– А телефон? Я же даже позвонить не могу. Телефона-то у меня нет.

Я достал из кармана свой мобильник и протянул его Вере.

– На вот, позвони, скажи, что у тебя батарея села. Что касательно твоего телефона, так черт с ним. Завтра позвоним оператору и заблокируем карту, а аппарат не жалей, купим новый. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Вера и, сняв блок, принялась набирать номер родителей.

Тем временем уазик, проворно вписавшись в поворот, выехал на нужную нам улицу и подъехал к автоматическим воротам школы.

– Прибыли, голубки, – хихикнул Вадим. – Вы уж давайте побыстрее, а то у нас там пиво греется.

Тяжелые железные ворота, скрипнув, поползли вбок, пропуская дежурную машину, и, газанув напоследок, Вадим припарковал уазик у черного хода.

– Конечная, – объявил он и, первым выскочив из машины, принялся выгружать снаряжение.

– Вот, держи, – я протянул Вере ключ от своей комнаты. – Третий этаж. Я пока Вадиму помогу с вещами разобраться, буквально десять минут.

Забрав у меня из рук ключ от комнаты, Вера, наконец, улыбнулась в первый раз.

– Давно хотела посмотреть, как живет заядлый холостяк.

– Ничего интересного, – хмыкнул я.

– А мы поглядим.

Навьючив на себя сумку с боеприпасами и дробовиком, я устремился за Вадимом в оружейку, где сдали все на руки дежурному, клятвенно пообещав написать отчет об израсходованных боеприпасах сразу же после новогодних праздников.

Расписавшись в последней ведомости, мой сосед радостно потер ладоши.

– А ведь как я чертовку? Не ожидал?

– Не ожидал, – признался я. – Только вот в чем, дружище, вся штука. Если бы не Вера, то с ведьмой мы бы не совладали. Трое здоровенных вооруженных мужиков не справились, а одна хрупкая девушка, пистолет-то державшая в руках пару раз, прихлопнула мерзавку.

– Нажать курок оружия, направленного в человека, да и любое другое живое существо, очень сложно, – кивнул Вадим и вдруг расхохотался: – Ну и дела, брателло. Это же она тебя защищала. Ты понимаешь?! Тебя.

– Думаешь? – поразился я.

– Уверен. – Вадим вытер выступившие на глазах слезы. – Мы-то что показали? Один в отключке, второй аки козел по крышам от прислужников скачет, а её любимого и навеки единственного какая-то мутная стерва придушить вздумала. Знамо дело, тебя.

– Об этом я как-то не подумал, – улыбнувшись, я протянул Вадиму руку. – Спасибо, не знаю, что бы я без вас на самом деле делал.

– Да какие проблемы, – отмахнулся тот. – Сегодня ты, завтра я, послезавтра, вон, Славик или Лезгины.

В этот раз, по инициативе охотника, почему-то ехали на электричке. Федор воспротивился даже самой мысли о поездке на автомобиле.

– Едем пешим ходом, там недалеко, – пояснил мой куратор, – да и нечего машину гонять по такому морозу. Чай, не «мерседес».

– Машину нельзя, а нас, значит, можно? – удивился я.

– Нет, – отрезал охотник. – Купишь свой пепелац, и гоняй его при любых температурных режимах, сколько душе угодно.

– А как же оружие, боекомплекты? Все на себе переть?

– Не понадобится. Из инструмента только шанцевый, типа топора, пары раскладных лопат и прочей ерунды, еще кукла и пакет крови. Все.

– А кукла-то зачем? – обалдел я.

– Значит, банка крови у тебя смущения не вызвала, – хохотнул Федор. – Ну ты, Антоха, и вурдалак. Не забивай голову, на месте все сам увидишь.

– На кого хоть заказ?

– Оборотень.

– И без оружия?

– Без.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю.

Все имущество запаковали в две здоровенные спортивные сумки, львиную долю которых занимали термоконтейнеры с горячей пищей и спиртное, и с таким скарбом рано поутру двинулись на вокзал.

– Взять оборотня без оружия, – вещал Федор, – это высший пилотаж, а ввиду того что зверюгу надо не прихлопнуть, а именно изловить, так вообще можешь про огнестрел забыть. Учись, пока я жив.

Взяв два билета в одну сторону, мы потопали к платформе пригородных электричек, отгороженной от поездов дальнего следования высоким забором, очевидно предназначенным для отсечения безбилетников.

– Слушай, Федор, ну вот поймаем мы оборотня, – не унимался я, – а назад его как, неужели тоже на электричке? Или будем ждать, пока обратится?

– Нет, конечно, – засунув билет в щель турникета, пояснил охотник, – ждать, пока обратится назад, мы не будем, и даже более того, сильно этому будем препятствовать. Нужен он нам именно в волчьем виде, таковы условия контракта, а то, как его повезут, нас не касается. Как словим негодяя, позвоню кому надо, а они уже и забирать будут.

– А чего мы билеты тогда только в одну сторону взяли?

– Так кто же супостата поймет? Может, за ночь управимся, а может, и с неделю придется ловить.

– Это что же, неделю зимой в лесу сидеть? – ахнул я.

– Ну, не в лесу, – смягчился охотник, – и не сидеть. Сделаем ловушку, поставим датчик объема, и будем сидеть в тепле у местного аборигена и коньяк кушать.

В электричке в этот день было людно. Пестрая толпа горожан, увешенных сумками, лыжами и прочей атрибутикой зимнего отдыха, хлынула в раскрытые двери подошедшего электропоезда, чтобы с пользой использовать длинную череду выходных дней. Народу в вагоне набилось прилично, и мы решили не проходить внутрь, а уселись на сумках в тамбуре. Федор достал из рюкзака папку с делом и углубился в чтение, а мне не оставалось ничего другого, как достать из своей сумки пухлую книжку, которую засунула мне в дорогу Вера, и сосредоточиться на ней.

Вагоны дернулись на сцепке, состав тряхнуло, и электричка, медленно набирая обороты, потянула череду зеленых вагончиков в пригород, к зимнему отдыху для одних и тяжелой, изматывающей работе для других. Поезда я любил, но не в этом случае. Путешествие, в моем понимании, должно быть комфортным, неторопливым, со всеми возможными удобствами и, желательно, к морю. Наше полупешая поездка в холодном тамбуре, где из удобств только сумки да интересная книга, в эту концепцию определенно не вписывалась.

Ехать было скучно и холодно. Книга меня не заинтересовала с самого начала. Лениво пролистав пухлое бумажное издание, я отложил его в сторону и принялся смотреть в окно на пробегающий мимо зимний пейзаж. Город быстро закончился, картинка за окном сменилась на унылую промзону, а потом потянулись бесконечные леса и поля, покрытые искрящимся белым одеялом. Глаз, конечно, радовало, особенно после серого и закопченного города, но и только.

– Федор, а Федор, дай, что ли, дело полистать? – попросил я, изнывая от скуки.

– Угум, – охотник перелистнул страницу, – успеется.

– Да хоть дело-то в чем, можешь рассказать?

– Это, пожалуйста, – Федор захлопнул папку и, устроившись поудобнее, начал: – Значит, так, есть определенные места, где активность нечисти замечена, но уж совсем плохих поступков они там не совершают. Ну, может, раз в год у кого коза пропадет али пьянчужка утопнет. Такие места отслеживаются, классифицируются по роду объекта и заносятся в определенную картотеку, до лучших времен. В конце концов, не зря же мы все эти отчеты пишем. Лежат эти сведения до поры до времени, пока, наконец, кому-нибудь типа нас с тобой не понадобятся. В нашем случае после последних веселых открытий…

– Каких открытий? – насторожился я.

– Не перебивай старших. Так вот, в свете последних открытий, научники затребовали к себе новый образец, дабы исследовать его по какой-то свежей методе на предмет чего-то там. Я их терминологию даже запоминать не пытаюсь, мозг закипит. Как ни нелепо это звучит, но заказ на живого и дееспособного оборотня в нечеловечьем облике – это самый простой, безопасный и прибыльный вариант для нашего брата, и вот почему. О прибыльности я особо распространяться не стану, тут все ясно, как божий день. А вот почему подобный заказ простой и безопасный, об этом отдельный разговор. Оборотень – кто? Волк он, а волк, считай, собака. Университетов не заканчивал, в интеллектуальные игры не играет – в общем, дурак дураком. В этом деле самое главное – что? Правильно, оставить оборотня в зверином состоянии, для чего вполне подойдет петля из кованой цепи в качестве ошейника. Этот вариант самый опасный, так как петлю придется набрасывать на вполне себе живого, не спящего и не в беспамятстве, сильного и свирепого зверя, но это все частности и при должной сноровке проблем не вызовет.

– Ну и как его будем ловить? – поинтересовался я.

– Сачком, аки бабочку, – хохотнул Федор.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то находим четкий след, оборотни в зверином обличье охраняют выбранную территорию не хуже волка, ну и, как следствие, охотятся именно там. Охотничьи угодья перевертыша могут достигать десятка гектаров, при условии что зверюга сильная, молодая и полна амбиций. У нас попроще: локализованный инцидент на трех квадратных километрах вблизи железной дороги, от станции километров пять по прямой. Находим след, копаем яму, кладем туда куклу. Особенная кукла, кстати, жаль только, что одноразовая, порвет ведь нехристь дорогую японскую игрушку, а она и орать может, и молоко пить, и пЫсать, если что, а на ощупь – взаправдашний ребенок, фиг отличишь, питается от десяти пальчиковых батареек. Выливаем на куклу кровь из банки – кровь, кстати, самая взаправдашняя, человечья, прямиком с донорского пункта, да и дорогая причем. Смотри мне, пакет только не раздави.

– Но ты же его сам в одеяло паковал, – удивился я.

– Мало ли. – Федор вытащил из сумки фляжку с коньяком и, отвинтив колпачок, пригубил, после протянул мне: – На-ка вот, попробуй, Гнома подарочек.

– Настоящего? – поразился я.

– Ну, не гнома, Гошки, коллеги нашего, – отмахнулся Федор. – Ведь пьянь пьянью, а толк в алкоголе понимает.

Я отхлебнул из фляжки, коньяк оказался на удивление неплохим, хорошим даже, и вернул её хозяину.

– Так, – охотник сунул флягу в боковой карман сумки, – на чем мы там остановились? Ну, значит, льем все содержимое пакета на куклу, а куклу кладем в яму. Яму придется копать глубокую, так что самим нам не справиться. Я уже в поселок отзвонился, экскаватор у них в наличии. По легенде мы геологи, ищем полезные ископаемые и прочие безделицы, так что вопросов о том, почему два здоровых мужика решили копать глубокую яму в лесу посреди зимы, появиться не должно.

– А лопаты тогда зачем?

– Чтобы были. Мало ли что еще придется копать.

– Ясно, – кивнул я. – Ты что-то про датчики объема говорил.

– Есть такое, – кивнул охотник. – Нам, самое главное, зверя не прошляпить, а то ведь изловчится и из ямы выберется, какой бы она глубокой ни была, а потом еще в человека перекинется. Ставим устройство, включаем приемник и идем отдыхать. Как только зверюга валится, сразу бежим пеленать.

– Слушай, Федор, – поразился я, – неужели оборотень настолько безмозглая тварь, что сам в яму сиганет?

– Это тоже учтено, – улыбнулся мой куратор. – В яму в прямом смысле куклу класть не будем. Выкопаем как надо, забросаем ветками и снегом, и положим сверху приманку.

– И неужто поведется?

– Гарантированно. Большинство из них в волчьем облике плохо себя контролируют, а орущий младенец, да еще раненый, самая легкая добыча, к тому же вкусная.

– Циник ты, – вздохнул я.

– Именно, – подтвердил Федор. – И тебе того же советую. Все эти басни про неравнодушное отношение к профессии и к людям в частности, это именно басни. Если в охотнике нет хорошей доли здорового цинизма, то не охотник это, а ноль без палочки. Нет, он, конечно, может отменно глушить вурдалаков или гоняться за водяными, но в итоге съедет с катушек, сопьется или себе пулю в башку пустит от стресса и новизны ощущений. Я таких неравнодушных на своем веку повидал достаточно, и у всех у них один конец – сырая земля да деревянный ящик.

Ближе к двум часам дня электричка остановилась на нужной нам станции, и мы, вновь навьючив на себя сумки, вышли на свежий морозный воздух.

Федор глубоко вздохнул, разведя руки в стороны.

– Эх, красота. Это я понимаю! Дыши, давай, пока есть возможность.

– Куда сейчас? – я поудобнее устроил сумку на плече.

– В поселок, – подхватив свои пожитки, охотник направился к выходу с платформы. – О постое я уже договорился, покидаем вещи, перекусим и пойдем пеленговать экскаваторщика.

– Перекусить – это хорошо. Время-то обеденное.

Спустившись с платформы, мы сели в стоящую рядом маршрутку, остановками которой были поселок да вокзал, и, заплатив за проезд, тронулись. Людей на поселковой станции вышло немного, большинство народу из вагона сошло существенно раньше, прихватив с собой лыжи, санки, термосы с кофе и оставив запотевшие стекла, фантики от конфет и перегар, так что разместились мы с комфортом, без дерготни и лишней суеты, сумки поставили под ноги.

Поселок оказался небольшим, домов на двадцать, с автобусной остановкой и почтовым отделением на центральной площади. Толком от снега была расчищена только центральная улица, она же единственная, а уж проходы к магазинам и частным домам расчищали сами хозяева, беря в руки лопаты. Выйдя из маршрутки, Федор зашагал в ему одному известном направлении, и мне оставалось только поспевать следом.

– Эй, хозяева! Есть кто дома? Есть, так отворяй, нечего гостей морозить.

Пройдя несколько домов, мы остановились около высокого двухэтажного строения из калиброванных бревен, крыша которого щетинилась ворохом различных антенн.

На давно уже не крашеной калитке была привинчена табличка с изображением овчарки.

Не дождавшись ответа, Федор толкнул калитку и прошествовал внутрь, а на мои робкие напоминания о неприкосновенности частной собственности и наличии служебной собаки во дворе заявил:

– Да Семен здесь живет, погонялово Связник. Приклеилось в свое время, еще когда в полку связи в Каменке служил, да так и осталось. Мастер, надо сказать, редкий, один недостаток – не просыхает. Откуда только деньги берет на свои поделки, диву даюсь. Собаки во дворе нет, у Связника на них аллергия, а табличку эту я сам ему подарил. Да ты не парься, мы тут контакты уже пару лет как наладили, мол, геологи. Переночуем, и ладно, а за постой когда деньгами, а когда и бутылочку презентуем, Семен и рад.

Подойдя по узкой тропинке к дому, Федор постучал, но вновь не дождавшись ответа, только махнул рукой и вошел в дом.

– Перегарище-то, – сморщился я. – Что он там пьет-то, керосин?

– А хоть бы и его, – хохотнул Федор. – В русской деревне пить умеют, страдают только от этого, но надо заметить, это самый гуманный вид самоубийства, да и от скуки лучшее лекарство. Бывает, хлопнул стопочку, и мир сразу ярче, и жить веселей.

Всего дом Степана имел два этажа. На первом располагались кухня и пара комнат, одну из которых нам предстояло на время занять, а второй этаж был отдан под мастерскую, где хозяин дома изготавливал и хранил свои хитрые приспособления.

– Ты знаешь, какой Семен мастер, – вещал Федор, скидывая ботинки, – экстра-класс, такого днем с огнем не сыщешь. Наш датчик он сам сделал, тот, который установим в яме. Настраивается до десятой, радиус передачи сигнала до пяти километров по пересеченной местности, а питается всего-навсего от двух батареек.

– Круто, – поразился я. – Я, конечно, в технике понимаю, и результаты впечатляют.

Хозяин дома обнаружился достаточно быстро – по богатырскому храпу. В большой комнате, зарывшись до бровей под одеяло, Семен спал безмятежно и крепко. Тут же обнаружилось и снотворное, которое так лихо вырубило технического гения, – почти пустая бутылка водки.

– С утра, что ли, хлебать начал, – подивился Федор и потряс Семена за плечо. Тот промычал что-то невразумительное, и на этом наше общение закончилось. – Пусть проспится, – махнул охотник рукой. – Давай лучше на стол собирать.

Перетащив сумки в соседнюю комнату, где обнаружилась пара раскладушек и пустой шкаф, приготовленный хозяином для гостей, мы оставили там свою поклажу и принялись доставать запасенные контейнеры с едой.

– Здесь копай, – Федор топнул по мерзлой земле. – Яму делай два метра в длину и настолько глубокую, насколько ковш позволит. Понятно?

Мужик в кабине экскаватора кивнул, мол, понял, и принялся за работу, вгрызаясь в грунт. Шум стоял такой, что уши вяли, и мы с Федором поспешили убраться на безопасное для слуха расстояние.

– Все идет как по маслу, – потер ладони охотник. – Тропа хоженая-перехоженая, видать часто бегает.

– Может, живет рядом? – предположил я.

– Может, и живет, – кивнул охотник, – тогда это нам вдвойне на руку. Если только обратился, то еще сосредоточиться не успел, а если к дому после охоты, там, или еще чего непотребного возвращается, то места привычные, убаюкивают, внимание притупляют. Хорошо, что по зиме копаем, даже следы техники особо маскировать не надо, чуток лопатами грунт раскидаем, а там и природа за нас доделает, за час так снегом закидает, что вовек не догадаешься.

Мороз крепчал, и организм требовал решительных действий. Пробежав, под недоуменным взглядом Федора пару кругов по маленькой стройплощадке, я несколько раз отжался и принялся приседать, чтобы разогнать кровь.

– Греешься, – хмыкнул охотник. – Хлебни коньяка, полегчает.

– Нет, – отмахнулся я. – Фикция ваш коньяк, одна иллюзия.

– Так иллюзия и нужна, – улыбнулся Федор. – Главное, мозг обмануть.

– Окоченеть-то не боишься?

– С чего бы? Не на северном же полюсе, чтоб обморожений опасаться.

Тем временем экскаваторщик закончил работу и, получив причитающееся вознаграждение, покатил в сторону поселка, а мы взялись за топоры и за полчаса нарубили достаточное количество веток, чтобы прикрыть яму, образовав на ней своеобразный настил. Кошку или собаку, скажем, ветки должны были выдержать без труда, а что тяжелее – провалится.

– Шею-то он не сломает? – поинтересовался я, заглядывая на дно глубокого земляного колодца.

– Он-то? – отмахнулся Федор. – Да какое там. Максимум лапы себе отобьет, ну край – поломает. Оборотни живучие, да ты и сам должен это знать, проходили вы их.

– Верно, – кивнул я и вспомнил лекцию:

«При переходе из человеческого в звериное состояние объект подвергается ряду физических метаморфоз. Укрепляются мышцы шеи и лап, появляется плечевой и спинной каркас. Лобная кость утолщается, отодвигая мозг внутрь черепной коробки, тем самым исключая вред от шального выстрела в голову. Сердце и все остальные жизненно важные органы тоже мигрируют под защиту более прочного скелета».

– Это же машина для убийства получается. Как такую завалить?

Одобрительно кивнув, Федор принялся рубить новую порцию веток, на этот раз потоньше.

– Способы есть, и способов множество. Например, мозг – ну, удалился он ото лба, так к затылку-то приблизился. Там еще постараться надо, чтобы среди меха и мышц этот самый затылок найти, но уж если обнаружишь, твоя взяла. Опять же, никто не застрахован от больших кровопотерь, контузии, снотворного, если дозу взять посильнее да пневматику получше.

– И на все-то у тебя выход есть, – улыбнулся я. – И все-то ты объяснить можешь.

– Филин – птица умная, – хмыкнул Федор. – Да и вообще, опыт сказывается. До чего-то сам дошел, что-то люди добрые подсказали, ну а что-то и судьба подкинула.

Закончив с маскировкой ямы, мы раскидали, как могли, оставшийся вокруг грунт.

– Снегом забросаем по-любому, – пояснил Федор. – Это сейчас он валит хлопьями, а через пару часов снегопад вполне может закончиться. Датчик установил?

– А то, – кивнул я, орудуя лопатой, – первым делом.

– А зелененькую кнопочку нажал? Ту, которая все включает.

– Вот черт, забыл, – встав на колени, я принялся разгребать угол ямы, где установил датчик. – Сейчас. – Раздвинув ветки, я нащупал хитроумный прибор и на ощупь включил кнопку. – Ну как? Сигнал пошел?

– Есть сигнал, – порадовался Федор, глядя на экранчик наладонника. – Все в лучшем виде. Ладно, загребай, что поломал, кладем куклу, обливаем, и ходу отсюда. Время позднее, не хватало еще эту собаку по дороге повстречать. Тоскливо без приличного калибра.

– Так взял бы.

– И объясняй потом, откуда у геологов автоматическое оружие.

Выставив приманку, мы отправились назад в поселок.

– Кстати, – вдруг вспомнил я, – вот ты постоянно автоматами пользуешься, верно?

– А то.

– Но разрешения-то на них нет, запрещено охотникам автоматическим оружием пользоваться. Как с этим быть?

– А никак. Тебя же никто за руку не ловил, а даже если и найдут на месте рядом с тушкой ведьмы горстку автоматных патронов, сквозь пальцы посмотрят. Победителей не судят. Да и думаю, снимут скоро этот запрет. Обстоятельства-то так складываются, что скоро без приличного АК из дома не выйдешь.

– К слову об обстоятельствах, ты мне вроде обещал еще в поезде, как приедем и устроимся, рассказать, а все молчишь.

– Забыл, – отмахнулся Федор. – Новости тебя не сильно обрадуют. Возможно, придется перейти на военное положение.

– С чего бы это? – поразился я.

– А вот с того. Помнишь черных и удивительно точную бомбу с часовым механизмом, от которой нам пришлось убегать?

– Как такое забыть, – еще свежи были ощущения от мощного осколочного взрыва в закрытом пространстве, и я поёжился.

– Ну, так вот, дело получило продолжение. Был я там с двумя приятелями, разгребали, так сказать, остаточные, ну и напоролись на прелюбопытную картинку. Трофеев поимели прилично, видеозапись сделали, да и сдали все это дело научникам в столицу, а те как увидели, что на пленке происходит, так за голову и схватились. Вот как дело было. Я и пара моих старых приятелей, Барин и Гном, тот самый, чей коньяк мы кушаем, подрядились вместе со мной на беспрецедентную акцию. Не охота это была, чистый сталкинг, да еще и неоплачиваемый.

Рассказ Федора я слушал с открытым ртом, то и дело перебивая и уточняя подробности, и к концу повествования уже в голове нарисовалась картинка того, чем может все это грозить.

– Думаешь, последние деньки свободно гуляем? – загрустил я.

– Пока я ничего не думаю, предполагаю больше. Одно дело, вести партизанскую войну с разрозненной и неорганизованной кучкой ходячих недоразумений, и совсем другое – противостоять серьезно подготовленной массированной атаке со стороны противника, располагая лишь приблизительными и расплывчатыми сведениями о предполагаемой угрозе и её последствиях.

– А что Минобороны думает?

– Да не думают они, а ждут. У научников сейчас такая мозговая активность, что, небось, дым из ушей идет от трения. Чем быстрее разберутся, тем лучше, но точно уже не будет так, как было. Хуже будет, опасней, больше начальства и директив, и скорее всего, оплату снизят. Работать-то придется не одним, а в спарке с военными, спецназерами или СОБРом. Мы – навигаторы, они – ударная сила, впрочем, и об этом рано говорить.

– Не весело, – признался я. – Может, ты ошибаешься?

– Самому бы хотелось, – признался Федор, – так хотелось бы, что зубы сводит, но пятой точкой чувствую, что прав, и от того еще тоскливее. Что там у тебя, кстати, с ведьмой?

– Да та еще котовасия, – я вкратце рассказал охотнику предновогодние приключения. Ярко, в красках, в лицах. На этот раз удивляться пришлось Федору.

– Чудеса чудесные, – наконец выдал он, – как вы, охломоны, живы-то остались, загадка. Нет, молодая была ведьма. Годков бы ей двести набросить, она бы вас как котят со всем вашим арсеналом в Неве утопила бы и сказала бы, что так и было, а тут нате, в рукопашную пошел. Рембо доморощенный.

– По-другому никак было, – устыдился я.

– Очень даже как, – Федор сплюнул под ноги и поднял ворот воротника. – Звать надо было спецов, типа Барина с Гномом. Они бы стерву в момент упаковали, не чета вашему пионерскому отряду.

– Пионерскому отряду, – хмыкнул я. – Ну да, похоже, только без галстуков.

За разговором и не заметили, как зашли в поселок, а затем и к дому Семена. В окнах первого этажа горел свет, а из трубы валил густой дым.

– Проснулся, – поделился наблюдениями Федор.

– Еще бы не проснуться, – хмыкнул я, – задубел, небось, вот и поднялся. Гляди, как дым валит, почти паровоз.

Пройдя в калитку, мы двинулись по тропинке, протоптанной в снегу. Не любил Семен уборку, да и лопатой махать не собирался, сугробов во дворе накопилось предостаточно. Расчищено было только несколько площадок: около входа в дом, сразу перед крыльцом да у дровяного сарая и туалета.

– Федор, ты, что ли? – послышался с порога осипший голос Семена.

– Я, – заверил хозяина охотник, обивая о ступеньки ботинки от снега.

– С тобой кто?

– Антон, практикант наш. Прошу любить и жаловать.

– Семен, – хозяин протянул мне руку.

– Антон, – представился я.

– Ну, заходите, заходите быстрее, – замахал тот руками, – весь дом мне выстудите. Вы когда приехали-то?

Обстановка в доме как по волшебству изменилась. За время нашего отсутствия Семен успел прибраться, выкинуть мусор и принести в нашу комнату чистое белье и матрасы с чердака. В большой комнате был накрыт стол: кастрюля вареной картошки, селедка и пара головок лука, разрезанных на четвертинки, а венчал все это запотевший штоф водки и нарезанный большими ломтями хлеб.

– Да ты мастак, – улыбнулся Федор. – Экую поляну холостяцкую накрыл, высший класс.

Местный бог микроэлектроники скромно потупил глаза:

– Да вы проходите, небось, опять копали целый день. И чего вам летом не роется, все норовите по зиме нагрянуть.

– Разнарядка, – расплывчато пояснил Федор и, скинув бушлат и ботинки, направился к столу.

– А ты чего стоишь? – кивнул мне Семен. – Тоже давай. Выпьем за приезд да за знакомство.

Расселись чинно, благородно, налили, чокнулись стаканами, выпили, закусили.

– Так когда приехали-то, говорю? – напомнил хозяин, потянувшись за долькой лука.

– Да в полдень, – Федор достал из общей стопки чистую тарелку и принялся накладывать еще парящий картофель. – Приехали, а у тебя тут хоть топор вешай, решили не будить.

– И то верно, – согласился Семен, а мне пояснил: – С похмела шибко злым могу быть, не разберу, что к чему, да в ухо и заеду.

– Он свирепый, – подмигнул мне Федор.

– И надолго у нас? – поинтересовался хозяин, разливая водку по стаканам.

– Я пропущу, – я в ужасе замахал руками на стремительно наполняющуюся посуду, – не могу так сразу и такими дозами.

– Да как срастется, – Федор отломил кусочек хлеба и, закинув себе в рот, отправил туда же обмакнутый в соль лук. – Может, день, может, два. Как получим результаты, так сразу и засобираемся.

– Да вы особо-то не торопитесь, – забеспокоился наш гостеприимный хозяин, – расценки старые, белье свежее, опять же, баньку можно истопить. Ты же знаешь, Федя, какая у меня банька, загляденье.

– Про баньку знаю, – улыбнулся охотник, – истопи, как руки дойдут. Деньгой тоже не обидим, чай, не проходимцы, а вот со сроками – извини. Как справимся, так сразу и в обратную дорогу.

– Жалко, – мечтательно протянул Семен, – я-то думал, на недельку у меня. Скучно тут, поговорить не с кем.

– А вы, Семен, в город переезжайте, – предложил я. – Федор говорит, что у вас золотые руки по части электроники. Вы же что угодно можете сделать, да оно еще и работать потом будет. Вас в городе любой на работу примет.

– Ну, вот так прямо и любой, – заулыбался смущенный Семен. – Да думал я уже, но на кого дом-то оставить? Он же от деда еще, а продавать рука не поднимется, да и гарь эта ваша да копоть городская, да суета. Не, не мое. Вот что здесь, сам полюбуйся. – Семен встал из-за стола и, подойдя к окну, отдернул занавеску. – Простор! Природа! А воздух, воздух какой! Слаще меда воздух, да и размеренно все, неспешно. В общем, всем хорошо, а поговорить не с кем.

– Ну и как же вы так, без собеседника?

– Мирюсь, – вздохнул мастер. – Приходится общаться с местными жителями на интересующие их темы. Коллизия, да и только.

За разговором засиделись за полночь. Федор то и дело поглядывал на мониторчик, но тот не проявлял признаков жизни, так что ближе к четырем утра решено было идти спать, и все разбрелись по комнатам.

– Затихарился наш клиент, – вздохнул я, усевшись на раскладушку.

– Возможно, – Федор растянулся во весь рост, скрипнув пружинами, и потянулся. – Ты не бойся, шарманка орать будет так, что мертвого поднимет. Не пропустим.

– Ну так что, спать?

– По очереди, сначала ты, потом я. Днем, если что, наверстаем.

– Вставай, вставай, – я судорожно тряс Федора за плечо. Консоль, оставленная им перед сном на столе, завывала почище пожарной сирены и мигала всеми огнями радуги. – Вставай, говорю!

Федор зевнул и, открыв один глаз, недовольно посмотрел на меня.

– Встаю, не ори так, хозяина разбудишь.

– Да нет его, ушел куда-то чуть свет.

– Все равно не ори. – Еще раз потянувшись и зевнув, охотник сел, свесив ноги, и принялся натягивать свитер.

Наконец одевшись, мы с Федором двинулись по направлению к вчерашней, так тщательно подготовленной ловушке. Он – с унынием, от рутинности работы, а я же с интересом и блеском в глазах. Еще бы, в первый раз увижу живого оборотня.

– Мы успеем? – подгонял я охотника. – Может, он уже назад обратился.

– Не части, – Федор уныло плелся вперед, засунув руки в карманы. Сразу было видно, что вчерашние возлияния не прошли для моего куратора даром. – Не факт еще, что это оборотень.

– То есть? – удивился я.

Федор хмуро глянул исподлобья.

– Антоха, ты же должен помнить, что зверь-то оборотень в основном ночной. Образ жизни у него такой. Чтобы эти твари поутру шастать начали, надо что-то из ряда вон выходящее, пожар там лесной, или наводнение.

– Тогда кто? – погрустнел я.

– Кто угодно. Здоровая собака, отбившаяся от стада скотина или тот же местный житель, возвращавшийся подшофе и решивший срезать через лес. Тут уж как повезет.

Снега за ночь навалило изрядно, и если широкие чищеные дороги немного припорошило, то вчерашнюю тропинку завалило начисто. Идти приходилось по целине, пробивая тонкую корочку наста и проваливаясь чуть не по колено, что скорости, само собой, не прибавляло, а сил отнимало изрядно. С полкилометра первым шел, пыхтя и чертыхаясь, страдающий от похмелья охотник, оставляя за собой проход как ледокол во льдах, но под конец плюнул и послал вперед меня, наименее пострадавшего от алкоголя. К нужному месту мы подобрались только через час, взмыленные и всклокоченные, еще чуть-чуть, и пар пойдет.

– Вон оно, пролом, – отдышавшись, Федор махнул в сторону образовавшейся в снегу воронки рукой. – Кто-то все-таки навернулся, ну-ка следы глянь.

Кивнув, понял, мол, я аккуратно пошел по кругу, внимательно смотря под ноги, и буквально через десять метров наткнулся на след, обычный человечий.

– Федор, – крикнул я охотнику. – Похоже, есть.

– Погоди, – обогнув яму по периметру, Федор приблизился к следу и, присев на колено, принялся его изучать. – Бежал кто-то, – кивнул он. – Скакал даже, будто на разгон. Видишь, пятка глубоко утоплена в снегу, а носок еле отпечатался.

– Вижу, – кивнул я. – Вон через полтора метра еще след.

Отойдя по цепочке метров на триста, Федор что-то прикинул в уме, хмыкнул и, наконец, направился к краю ловушки, на ходу доставая из сумки бухту веревки. Перебросив мне конец, охотник обвязал трос вокруг пояса.

– Что стоймя стоишь, пропускай петлю по дереву и себе на пояс, будешь страховать.

От удивления я почти лишился дара речи.

– Ты что, Филин, сбрендил с перепою? Ты серьезно собираешься в яму спускаться?

– Ага, – хохотнул мой куратор, – заодно и протрезвею.

– Федор, Антоша, вы ли? – послышался слабый голос из воронки.

– Мы, Семен, мы, – заржал в голос Федор. – Что же ты, сыть волчья, нам такое долгое время мозги пудрил?

– В смысле? – поинтересовались из ямы. – Ты о чем сейчас вообще толкуешь?

Федор скроил ироничную физиономию и, поманив пальцем, указал мне на здоровенный волчий отпечаток рядом с валяющимся в снегу ботинком. Судя по всему, как раз в этом месте человеко-зверь атаковал, скинув в прыжке обувь, чтоб не мешала трансформации ног в лапы.

– Семен, – позвал я. – Ты в яме-то один?

– Один, – отозвался гений микроэлектроники.

– А как ты туда попал?

– Провалился.

– Да ясно дело, – улыбнулся я. – Ты что вообще тут делаешь?

Воцарилось секундное молчание.

– Черт его знает, – признался невольный пленник. – Помню только, что до ветру меня понесло, вышел во двор, дай, думаю, сгоняю по-быстрому, а потом как отрубило. Очнулся уже здесь, в яме, в руках кукла какая-то, чем-то бурым облита, понимания ноль без палочки. Хорошо хоть, ничего себе не переломал.

– Экий ты, Семен, затейник, – вздохнул Федор и, передумав, очевидно, лезть в яму самостоятельно, отвязал от пояса трос, бросил его конец в воронку. – Вылазь, путешественник, ботинки твои наверху.

– Да что там самогонный аппарат, элементарщина, – Семен дрожащими руками схватил у Федора из рук флягу с коньяком и жадно присосался к горлышку. Накрыло Сему именно в тот момент, когда поутру местный самоделкин решил проследовать в сторону сортира, который, по старой деревенской традиции, располагался во дворе. Поскольку особо долго бегать по морозу хозяин дома не планировал, то и утепляться толком не стал. Накинул на голое тело ватник, влез босыми ногами в стоптанные, видавшие виды ботинки сорок третьего размера и вышел на крыльцо.

– Ну, так что, самогон али коньяк? – поинтересовался Федор.

– Самогон, – отмахнулся Семен и сделал пару солидных глотков. – Думал, помру в яме, а по весне откопают. Открываю глаза, в руках кукла, сам в дряни бурой и вокруг только земляные стены. – Семена передернуло. – А это, я говорю, самогон, хоть и приличный, да и делать его не особо сложно. Любой человек с руками может. Делов-то на копейку, а для себя так вообще не возбраняется.

– Так уж и легко? – улыбнулся я, шагая рядом.

– Плевое дело, всего две части по сути в аппарате – испаритель и конденсатор. Этих двух частей более чем достаточно, остальное для особо притязательных.

– Ладно, пусть самогон. – Федор отобрал у своего приятеля флягу и спрятал её назад в сумку. – Ты вот лучше еще расскажи, что помнишь, ну, между тем моментом, что во двор вышел, и до того места, как в яме очнулся.

– Ничего, – покачал головой Семен. – Вообще ничего.

– И часто у вас такое? Ну, в смысле беспамятство? – спросил я. Идти по уже утоптанной тропинке было одно удовольствие.

– Бывает, – признался Семен. – Вроде не было такого никогда, выпью и будто помню все, а последние несколько лет такая оказия. То в свинарнике проснусь, то за околицей где, то вообще посреди леса. Я уж и к доктору обращался, и анализы сдавал, думал, может, беленькая меня накрыла, но все эскулапы как сговорились и в голос утверждают: «Семен Андреевич, с вами все в порядке». Дрова, говорят, на вас рубить можно и воду возить, а вы по врачам бегаете.

– Ясно, – кивнул Федор. – Ты вот пока идешь по морозцу, память освежи и хорошенько подумай, происходило ли с тобой что-то из ряда вон выходящее за последние несколько лет. Ну, там, люди чудные, видения странные, или такое, что можно бредом горячечным посчитать?

Семен крепко задумался.

– Не помню, – вздохнул он. – Ей-богу, не помню.

Мы с Федором переглянулись, и охотник дружески похлопал по плечу незадачливого оборотня.

– Ты, Сема, все-таки поднапрягись. Мы тут с Антошей до вечера, потом на электричку и в город, а твою историю хотели бы сегодня услышать.

– Хорошо, – вздохнул Семен, – постараюсь. Может, в баньке полегчает, да припомню что?

Федор радостно потер ладони.

– Вот это здравая мысль. Попаримся, косточки пожарим, дурь разную из организмов повыгоняем, а там оно само собой придет.

Вечером Семен вызвался проводить нас до станции. После погрузки с вещами в вагон последней электрички долго еще стоял на перроне и махал рукой. Федор сидел молча, делая какие-то подсчеты на калькуляторе, и, наконец улыбнувшись, показал мне получившуюся цифру.

– Твоих тут тридцать пять процентов, – пояснил он.

– Откуда? – удивился я. – Зверюгу-то мы не изловили.

– Да ты что, – ахнул охотник. – Это же во сто крат лучше. Мы с тобой локализовали и вычислили самого что ни на есть настоящего оборотня. Сейчас приедем, сдадим все данные в отдел, получим свои денежки, и можем погулять пару неделек, если вдруг еще что не подвернется.

– Ничего не понимаю, – признался я.

– Да чего тут понимать! Это же как новогодний подарок для научников. Объект в здравом уме и трезвой памяти, на контакт пойдет за милую душу и спокойно, не спеша наши светлые головы примутся за исследование. Забор крови там, рентген, соскоб слизистой и анализ мокроты, и еще килограммы вкусностей, которые на том же мертвом или неконтактном звере уже не попрактикуешь особо. Понял ты, дурья голова?

– И не жалко тебе его? – подивился я. – Он же хуже лабораторной мыши будет. Мужик-то не плохой, головастый, с руками.

– В человеческом обличье, – отмахнулся Федор. – В человеческом они все положительные, а как в волка перекинутся, так сразу тобой пообедать норовят. Видел, что с куклой приключилось?

Вместе с Семеном тогда мы вынули из ямы и импортного искусственного младенца. Порван он был знатно, по всему резиновому тельцу четко прослеживались следы острых длинных зубов. Также были прокушены голова и горло, а правая рука так и вовсе оторвана.

– Видел, – признался я. – Смотреть страшно.

– Так это с куклой, – вздохнул Федор. – Представь, что бы было, если бы Сема вдруг среди ночи в хате решил в волка поиграть.

Я в ужасе поежился, представив в красках, как бог электроники вдруг покрывается шерстью, отращивает себе клыки в палец длиной и плетется в нашу комнату, где у него уже есть два готовых блюда, только надкуси.

Подложив под голову сумку, Федор улегся на скамейку и, вытянувшись во весь рост, закрыл глаза.

– Покемарю пока, – пояснил он. – Чего время-то зря терять.

Глянув на охотника, я последовал его примеру и лег на скамейку рядом. С минуту ехали в полном молчании. Вагон мерно покачивало, а колеса отбивали монотонный ритм, убаюкивая и успокаивая.

– Поздно приедем, – вздохнул я. – С вокзала придется такси брать до школы.

– На фига, – Федор открыл глаза и, повернувшись на бок, посмотрел на меня. – Ко мне поедем, там и переночуешь. Выделю тебе шикарный диван, выспишься на ура и завтра к подъему будешь на месте. Заодно и отчет мне поможешь составить, пора бы тебе самому бумажной работой заниматься.

– Хорошо, – легко согласился я. Ловить на вокзале такси за бешеные бабки и возвращаться в общежитие отчаянно не хотелось. – Только я отчеты составлять не умею.

– Научу, – уже сквозь сон пообещал Федор. – Там совсем все просто, пишешь, что и как было, сколько и чего потрачено, чего потеряно или утоплено, сухой остаток и прочее, а главное, выводы по операции. Выводы – это наше все.

– Хорошо, – согласился я и, закрыв глаза, провалился в черную пустоту забытья без красок и сновидений.

В последние месяцы моего обучения не было ни особых событий, ни потрясений. Наши отношения с Верой, как мы ни пытались, потихоньку сошли на нет. Начинающая журналистка была безумно милой и интеллигентной девушкой, но в то же время рассудительной и опасливой.

Вадим назвал наш разрыв предательством чистой воды, но я был целиком на стороне бывшей подруги. Расстались мы мирно, по-дружески, понимая, чем могут грозить подобные отношения и во что они чуть было не вылились. Сам разрыв я на удивление перенос легко. Не было ни хандры, ни депрессии, ни прострации или бессонных ночей, и вообще ничего такого, что обычно входит в комплект брошенного мужчины, в силу того что брошенным я себя не считал.

– Ничего, – кивал мой сосед. – Не расстраивайся ты из-за Верки, таких, как она, еще предостаточно в твоей жизни будет, только отмахиваться успевай. Да и ты правильно сделал, с другой стороны. Одна ведьма тебя достала, так почему бы другой тот же трюк не провернуть.

– Ладно, – отмахнулся я. – Все бы тебе о грустном. Ты бы лучше к экзаменам готовился, ведь на носу уже.

– На носу веснушки, – хмыкнул Кузнечик, – а к экзаменам надо в последний момент готовиться, это я тебе как курсант курсанту говорю. Кстати, что у тебя по стрельбе? Завтра зачет, не забыл?

О зачете по стрельбе из автоматического оружия я помнил постоянно, так как природной меткостью не располагал, да и подпорченное зрение давало о себе знать на каждых стрельбах.

– Готовлюсь, – кивнул я. – Вчера у зама по вооружению выклянчил четыре обоймы и все расстрелял за полчаса.

– Мне бы минут на пять хватило, – хмыкнул Вадим.

– Тебе на пять, а мне на тридцать, – я пожал плечами и перевернул страницу газеты. – Я же не палил, а стрелял.

– Ну и как? Получается?

– Норматив сдам, – уверенно кивнул я, – меня больше рукопашный бой беспокоит.

– Меня тоже, – согласился Кузнечик, – но больше всего меня беспокоят мои ребра. Это же надо было поставить меня в спарринг со Скандинавом, он же бугай нездоровый. Кулаки что моя голова каждый. Славику вообще рукопашка не нужна, с его-то габаритами.

– На ужин? – предложил я, глянув на часы.

– Легко, – вскочив с кровати, Вадим принялся шнуровать берцы. – Пожрать – это мы завсегда за и в жизни не пропустим.

В столовой в этот день собралась достаточно пестрая и многочисленная толпа. Учебный процесс шел полным ходом, и почти половина курсантов с нетерпением ожидали выпускных экзаменов и аттестаций, да и полевых выходов, как у нас называли охоты, давно уже не происходило.

Встав в небольшую очередь перед раздачей, я поделился своими мыслями с соседом.

– А ты прав, – кивнул Вадим. – У меня тоже что-то выездов с куратором не было. Месяц скоро пойдет, как в последний раз нечисть гоняли, а денежка-то имеет свойство заканчиваться.

– Все бы тебе денежка, – улыбнулся я. – Меня сама пауза напрягает. Вот нет заказов, нет, а потом как хлынет, что прорвавшаяся плотина. Как бы не сломала.

– Пессимист, – отмахнулся от моих слов Кузнечик. – Я вот что думаю, дружище. Больше заказов – больше денег. Больше денег – лучше снаряга. Лучше снаряга – безопаснее охота. Безопаснее охота – легче жить…

– Тихо, тихо, – притормозил я приятеля. – Этак ты до вечера не остановишься.

– Вот то-то и оно, – Вадим назидательно поднял палец вверх. – Нет у этого затишья плохой стороны, только хорошие. Да и, в конце концов, не перебили же мы всех супостатов. Мы же не геноцидом занимаемся. Вот ведьма, к примеру. Если живет тихо, людям не мешает и злодейств разных не творит, ну так и пусть себе живет, или оборотень тот же. Ну, подумаешь, овцу задрал, так волки не в пример больший урон стаду наносят, и никто их поголовно не истребляет. Так, постреляют раз в сезон для острастки, да и ладно.

– Согласен, – кивнул я. – Просто понять не могут. Ведь не рождается же человек, скажем, вампиром или оборотнем?

– Вместо того чтобы спать на занятиях, лучше матчасть учи. – Подхватив свой поднос, Вадим потопал к свободному месту. – Ты же сам знаешь, что модификации подобного уровня переходят от одного субъекта к другому посредством заражения крови. Сунул порезанный палец в глаз вампира – и вот тебе готовая нежить.

– Ну, хорошо, – согласился я. – С вампирами и оборотнями, будь они неладны, мы, скажем, разобрались. Но вот возьмем простой пример – черные. Как ты это объяснишь?

– Сектанты, – отмахнулся Кузнечик. – Самые настоящие. Мало ли придурков по Земле-матушке, да и зомбирование и подсаживание на наркотики давно известны, а то, что рыба дохнет да дети болеют, так поверь мне, в моногородах, где чадит какой-нибудь завод по производству гудрона или переработке нефти, ситуация ничуть не лучше.

– Положим, сектанты, – продолжил я. – Ну, а как ты объяснишь ведьм, домовых, русалок, кикимор, водяных? Как, я спрашиваю?

Быстро прикончив гороховый суп, Вадим с энтузиазмом облизал ложку и, отодвинув опустевшую миску, принялся за второе.

– Касательно первых, – начал он с набитым ртом, – так дуры бешеные, с отклонениями. У психически больных силы больше чем требуется, а по поводу твоего фольклора, так чистой воды генетические мутации. У нас они кикиморами зовутся, а на западе в сороковых они в цирках выступали и, кстати, прилично на этом денег имели. Согрешит какая-нибудь девица под наркотой или алкоголем, а потом ребеночек волосатый растет. Среди этих «красавцев» в итоге получались неплохие дельцы, коммерсанты высшей пробы, но это исключение из правил, а правило – вон оно под лавкой забилось. В голове каша, в зубах крыса, в глазах злость и затравленность.

– Это ты к ужину удачно про крысу вспомнил, – скривился я.

– Извини. – Вадим отхлебнул сока из стакана. – Постоянно забываю, как вам легко испортить аппетит. Мне хоть про что рассказывай, а ем я с удовольствием, и ничто это испортить не способно. Да ладно про аппетит, тот же сон. Никогда людей не понимал, которые завертят голову полотенцем, и только тогда спят. Хочешь спать, заснешь при каком угодно шуме и в самой нелепой позе, какую только можно представить. Я пока служил, у нас народ на плацу перед вечерней проверкой умудрялся стоя спать, как кони боевые. Доходит дело до нужного персонажа, назовет дежурный его фамилию, он глаза откроет, рявкнет: «Я!» – и дальше дрыхнуть, и не падали. Изнеженное общество – это общество без будущего.

– Ну, это ты загнул, – покачал я головой. – Если брать твои слова как руководство к действию, так на Земле всем спать и мыться надо раз в квартал.

– Слов из контекста не выдирай, – погрозил мне вилкой Вадим. – Не о том спич. Я, собственно, о чем толкую. Если человек чего-то действительно хочет, то наизнанку вывернется, а своего добьется, а отсутствие мотивации, религиозные, моральные и этические препоны – это беллетристика чистой воды.

– Ну, не знаю, – покачал я головой. – По мне, так считать все эти проявления лишь кучкой разрозненных опасных недоразумений давно уже опрометчиво.

– Ну, а твои мысли какие по этому поводу? – поинтересовался Вадим.

– Пока никаких, – вздохнул я, – по крайней мере до тех пор, пока я не буду четко уверен в своей правоте.

– То есть с теорией всеобщего заговора подождем.

– Подождем.

Запах у старого дома особенный, такой ни с чем не перепутаешь. Помимо общей затхлости и сырости помещение пропитано духом старых жильцов, их воспоминаниями, эмоциями, трагедиями и радостями. Запах у старого дома особенный, но, к сожалению, не вечный. Стоит человеку оставить свой дом, как тот начинает медленно и неуклонно гибнуть. Таких домов в области множество, уходят люди в город, бросая обжитые поколениями места, где предки их рождались и умирали, собирались за большим столом и праздновали или печалились. Стоят мертвые дома по нескольку, как кладбище чьих-то надежд, а где хозяева, сами не знают, уж куда там местным. В остальных же старики, кто в город не перебрался, кому и податься некуда, а кроме земли своей, где всю жизнь прожили, не знают ничего, да и не хотят знать. Зачем им это? Новое для молодежи, для сильных, для пытливых, а они то, что от России осталось. Они старики, им бы помереть спокойно.

– Вот тут, – Федор ткнул пальцем в точку на карте, расстеленной на капоте УАЗа. – Вот тут была замечена особая активность нечисти, как раза в паре километров от деревни.

Я стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на картину общей разрухи и запустения. Деревня, когда-то многочисленная и процветающая, сейчас фактически пустовала. Когда-то крепкие и высокие заборы были завалены. Что-то само рухнуло от ветхости, что-то разобрали на дрова.

– Тоскливо тут, – вздохнул я. – Тяжко как-то.

– Тоскливо, – согласился охотник, – но если мои данные верны, скоро будет очень весело.

– Наша-то задача в чем?

– Локализовать место предполагаемой переброски и по возможности проредить компанию местных вурдалаков и черных. Патронов можно не жалеть.

– Ты все еще думаешь, что это переброска?

Федор с сожалением посмотрел на меня и свернул карту.

– Провалиться мне на этом месте, если это не переброска. Сам бы видел, согласился бы, понял бы, что именно из арки оборотень лезет, а не из-под земли, норы или еще откуда, и таких бы дурацких вопросов не задавал.

– Так может, их там целый взвод, – предположил я, – а мы тут как пара бойскаутов со своими перочинными ножами. Нарвемся на рожон, нас на салат и почикают.

– Не почикают, руки коротки, – сердито ответил Федор. – И вообще, наша миссия не зачистка, а исключительно разведывательно-диверсионная. Диверсии устраивать умеешь?

– Откуда, – отмахнулся я. – По морде зарядить могу, но вот чтобы втихую, ни разу.

– М-да, – хмыкнул Федор, – я тоже. Может, наш разведчик умеет?

Я оглянулся в поисках третьего спутника.

– А на кой он тогда сдался, если не сумеет? Эй, Майор, ты пакостить по-тихому обучен?

– И получше, чем ты. – Из оврага появился невысокий ширококостный мужик с бритой налысо головой. После справления малой нужды товарищ майор шел к нам, на ходу застегивая ширинку. – Давайте, показывайте мне вашего водяного, я мужикам фотку обещал привезти.

– Значит, так, – начал Федор, заехав за мной утром. – С этого момента все охотники работают парами, плюс в группу будет включен один специалист по диверсионной работе, прикомандированный Минобороны. Мера, как говорят, временная, но вынужденная. Последние отчеты научников читал?

– Откуда? – возмутился я, залезая на пассажирское сиденье. – Такое до курсантов в последнюю очередь доходит.

– Так я поделюсь, – Федор вставил ключ в замок зажигания, мотор внедорожника рыкнул, и мы выбрались с заднего двора школы. – Последние детальные исследования показали в крови подопытного вампира, доставленного дней десять назад Барином, наличие мельчайших элементов – универсальных и крайне сложных нанороботов, которые, собственно, и воздействуют на организм. Инородность подобных объектов свидетельствует о намеренном заражении подопытного, а их возможности пока что не известны.

– Разве у нас могут производить подобных нанобесов? – поинтересовался я.

– Не могут, – подтвердил охотник, – ни в России, ни в Англии, ни в Японии. Технологии, по которым они произведены, на Земле попросту не известны. Вот и думай, откуда эта дрянь взялась. К слову, подобные нанороботы обнаружены у всех контрольных экземпляров, за исключением одного.

– Это кого же? – насторожился я.

– В ходе одной из операций была задержана группа оборотней, именно группа, а не стая. Существовали они в городских условиях, в съемной трехкомнатной квартире в центре Казани. У двух нанороботы обнаружены были, третий оказался чист, абсолютно. В волка-то он почище остальных перекидывался, а вот от механической инфекции его кровеносная система была абсолютно свободна.

– И что это может означать?

– Да пес его знает, – Федор пожал плечами. – Может, это ключ к разгадке всего происходящего, а может, очередная утка.

– Что, кстати, с диверсантом и зачем он нам? – вспомнил я первые слова Федора.

– Майор Машков, и никак иначе. Оперативное имя Майор, будет работать с нами всю текущую неделю. Прикомандирован, кстати, из Москвы, так что особо не болтай лишнего, они там обидчивые. Что касательно его функций, я сам до конца не понял. Машков – разведчик, боевой офицер, три ранения, полный иконостас, к Герою России даже представлен, так что не хухры-мухры, даже наши тесты на устойчивость психики при столкновении в открытом бою с нечистью и то прошел на ура. Уникум. Основная его задача – помогать нам выяснить как можно больше, а уж подобраться половчее или языка, там, взять, ему все карты в руки.

– Ясно, – кивнул я. – Из вольных стрелков мы по-тихому перерастаем в подконтрольный ведомственный отдел со всеми вытекающими. По оплате-то хоть что?

– Все так же, без проблем, – успокоил Федор. – Майор трудится по заданию командования, так что в нашу ставку он не вписывается никаким боком. Да и мне самому это, если честно, не по душе. Негласный надзор, пусть даже если он помогать призван, никому не понравится.

– Где его заберем?

– На Витебском вокзале, около магазина холестериновых булок.

– Заметано. – Я приоткрыл окно и, достав из пачки сигарету, закурил.

– Курить вредно, – заметил Федор.

– Жить вообще вредно, – улыбнулся я.

– Если все готовы, то выдвигаемся. – Федор залез на водительское сиденье и запустил мотор. – Времени у нас, господа, в обрез, на все про все сорок восемь часов. Справимся?

– Знать бы, с чем справляться, – улыбнулся я. – Кстати, Майор, а что ты обо всем об этом думаешь?

– Вообще или по существу? – уточнил диверсант.

– Ну, вообще.

– С самого начала я, мягко говоря, не поверил ни в ваше существование, ни во всю это катавасию с вампирами. Так, скажем прямо, своему командиру и заявил, тебе, мол, Палыч, пора электричеством лечиться. Потом подняли дела, посмотрели фотографии и видеоролики, сгоняли к вам на испытательный полигон, где мне одного упыря даже показали.

– Ну и как?

– В шоке. Всю жизнь думал, что эти парни бывают только на страницах книжек да в голливудских фильмах, и как-то по-другому я их представлял.

– Это же как? – поинтересовался Федор.

– Эстетичнее, – Майор на секунду замялся, – интеллигентнее, что ли, а тут просто хитрая и опасная тварь. Ни тебе готического очарования, ни вечной жизни – ничего.

– Оборотня показывали?

– Был один, но в стальном ошейнике, чтобы не перекинулся.

– То есть не показывали?

– Выходит, нет. Меня вообще особо не инструктировали, сказали только, что поедем за трофеями, а локализовать их вы будете, мое же дело маленькое, если что, ввалить кому самому активному по куполу и обеспечить отступление без потерь, если в том надобность возникнет.

– Тактика боя, особенности и слабые точки вероятного противника?

– Ни разу. Чеснок и распятье не подойдут?

– Смешно. – Федор крутанул баранку, объезжая особо глубокую яму. – Ты лучше вот что запомни. В нашем деле главное – устранить противника до того, как он за тебя принялся. Никакого рукопашного боя, а также ножевого. Исключить все виды физического контакта и возможных ранений, смешения крови в особенности. С этим, думаю, все понятно?

– Куда уж там не понятно, – согласился Майор. – Я ведь человек военный, что скажут, то и исполняю, к тому же ты являешься командиром группы, от этого и пляшем.

– Ну, и слава богу. – Федор что-то просчитал в уме и продолжил: – Суть задания вкратце такова. Следует прочесать участок лесного массива общей площадью пять квадратных километров. Особое внимание обращать на инородные предметы на открытых площадках. По возможности прочесывать аккуратно, любую активность физической силы противника отмечать на карте, на контакт не выходить. Если возникнет необходимость атаковать, а это последнее дело, стараться не повредить оборудование, которое использует противник, а уж как он выглядит, не имеет значения.

– А если, положим, там будет маленькая девочка с большим бантом? – попытался пошутить я.

– Еще хуже, – сморщился охотник. – Маленькая девочка с бантиком посреди зимнего леса рядом с инородной установкой – по мне, так это очень опасно, и лучше такую девочку валить сразу.

– Ну, ты крут, – иронично произнес Майор.

– На том и стоим, – не замечая иронии, кивнул Филин. – Кот, ты готов?

– Готов, – кивнул я.

– Через десять минут прибудем, дальше расходимся и действуем по обстановке, только на месте не топчитесь, хорошо бы локализовать предполагаемую точку до темноты.

Растянувшись цепью, шли по лесу. Справа Филин, метров на пятьдесят подальше Майор, я аккурат посередине. Рации молчат, все пялятся по сторонам и под ноги, периодически потрескивают сухие ветки под моими ногами, иногда у Филина, Майор идет бесшумно. Теряю его периодически, приходится оборачиваться.

– Нашел, – выдала рация. – Подойдите сюда, интересно.

Мы с Филином, не сговариваясь, вприпрыжку бросились в сторону стоящего на коленях около вывернутой с корнем сосны Майора.

– Что там? – на бегу крикнул охотник.

– Схрон, ей-богу, схрон, – напрягаясь изо всех сил диверсант попытался откатить в сторону камень, приваленный к корням упавшего дерева, да не тут-то было. Валун чуток поддался, отстав от сосны сантиметра на два, да там и встал. – Помогай, – сквозь зубы от напряжения процедил майор, и мы с Филином уцепились за камень. Общими усилиями получилось сдвинуть здоровенную глыбу, за которой обнаружилась выкопанная в земле яма, доверху наполненная небольшими пластиковыми контейнерами серого цвета.

Достав один из контейнеров, Майор подцепил кончиком ножа край крышки.

– Паспорта. Российские, белорусские, украинские. Интересно.

Следующий контейнер был под завязку набит американскими долларами в банковской упаковке, в третьем же обнаружилась стойка с маленькими стеклянными контейнерами, наполненными изумрудно-зеленой жидкостью. «Штам-А» – значилось на этикетке, приклеенной с внутренней стороны крышки.

– Надо все заснять, – засуетился Филин и полез в рюкзак за видеокамерой, а Майор тем временем доставал из ямы один за другим однотипные пластиковые боксы и вскрывал их ножом.

Общим числом контейнеров было тридцать. Часть из них содержала документы, паспорта и военные билеты, свидетельства о рождении и пропуска. Часть была забита валютой, но львиная доля заполнена изумрудными капсулами неизвестного назначения. На самом дне схрона нашелся продолговатый деревянный ящик со странного вида оружием, больше похожим на пневмошприц.

Аккуратно подхватив маленькую капсулу, Майор оттянул затвор пневматики и поместил её в образовавшийся разъем. Затвор сухо щелкнул, загнав капсулу дальше, а на боку пистолета зажглась буква «А».

– Встречал когда-нибудь такое? – поинтересовался диверсант у охотника. Тот, не переставая снимать, замотал головой. – Предположения есть?

– Нет предположений, – ответил я за Филина. – Может, бандиты какие или зэки устроили, вон, и паспорта, и деньги.

– Нет, – Майор сел на землю и отряхнул ладони. – Экзоты многовато для простого криминала, да и для террористов, пожалуй, тоже. Ни героина, ни оружия, обычно есть либо то, либо другое, либо все вместе.

– Слишком много «либо» для одной маленькой ямки, – Филин закончил съемку и принялся перекладывать контейнеры с изумрудными капсулами в свой рюкзак.

– Пистолет прихвати, – предложил я ему.

– Обязательно. Ты вот что мне скажи, Майор, как схрон-то обнаружил? По мне, так каменюка каменюкой, вся мхом поросла.

– Камень толковый, – согласился диверсант, – а вот следов многовато. Считай это моей интуицией.

– Хорошо, приваливаем камень.

Поставить импровизированную заслонку на место оказалось занятием не из легких. Во-первых, нужно было не повредить спрятанное, а во-вторых, выставить её так, как было изначально.

– Пойдем по следам, – предложил Майор. – Тот, кто все это принес и спрятал, пришел явно не с опушки, все следы уходят в чащу.

– Везет, – сморщился Филин. – Безобразно везет. Так легко на нычку напороться, а потом еще и к месту выброски по следам выйти… Как бы наше везение по пустякам не истратить.

Приведя место раскопок в порядок, мы двинулись следом. На этот раз первым шел Майор, которому, как профессионалу, было доверено следопытничать, посередине двигался Филин, чей рюкзак существенно потяжелел от контейнеров, а позади шел я, то и дело оглядываясь назад. Чем больше мы уходили в глубь леса, тем сильнее были беспокойство и дискомфорт.

– Мужики, – наконец не выдержал я, – вы ничего не чувствуете?

– Что-то есть такое… – подтвердил шедший во главе колонны Майор. – Неуютно тут как-то, обстановка тягостная, тяжелая. Так и хочется заорать.

– А у меня такое чувство, что за нами следят, – поделился ощущениями Филин. – Нагло так, чуть ли не в открытую таращатся.

Мы замерли, прислушиваясь к звукам леса, но ничего, кроме щебетания птиц и завывания ветра в кронах деревьев, услышать не удалось.

– Двигаем, – махнул рукой Майор.

Первого оборотня, бросившегося на нас, срезал в полете Майор. Скинув рюкзаки, мы кинулись врассыпную, уходя из-под атаки. Пробежав с десять метров по мягкому скользкому мху, я с размаху рухнул на живот и, перекатившись на спину, передернул затвор автомата, и вовремя. Взлохмаченная морда перекидыша материализовалась предо мной, как будто ниоткуда, и без лишних прелюдий нечисть бросилась в атаку, раскрыв пасть, утыканную острыми клыками. Сзади послышалась автоматная пальба – это Филин, укрывшись за замшелым валуном, прикрывал пятящегося Майора. В одной руке у того был автомат, во второй – три наших рюкзака, которые диверсант не пожелал оставлять врагу. Очередь из моего автомата целиком ушла в голову зверя, расколов тому череп, и мне опять пришлось вертануться по земле, чтобы не быть придавленным трупом чудища. Внезапно начавшись, бой так же внезапно закончился.

– Какого ляда ты за рюкзаки схватился? – орал Филин. – Ты что, не видел, кто на тебя прет?

– А я живой, – поделился я и, поднявшись, неспешно отряхнул камуфляж от хвои. – Минус один, кстати.

– Минус три, – отмахнулся Филин и, подойдя к растерянному военному, забрал у него свой рюкзак. – Слушай, Майор, когда я ору: «Валим», это значит валим, и никак иначе. Где ты в этом слове услышал «Хватай добро, чтоб не пропало», мне не ясно.

– Растерялся, – Майор ошалело смотрел на труп косматого оборотня, скорчившегося в неестественной позе на земле. – В первый раз растерялся.

– Замяли, – вздохнул Филин. – Кот, сними трупы зверей на фотик, и двинулись дальше. Чует мое сердце, мы почти пришли, раз уже такая теплая встреча.

Забрав у Майора свой рюкзак, я вытащил цифровую камеру и принялся щелкать по очереди тушки поверженных противников.

– До сих пор не верится, – разведчик подошел к одному из лежащих и, подняв с земли прутик, потыкал им в мохнатый бок зверюги. – Волк не волк, обезьяна не обезьяна.

– А вот тут еще интереснее, – Филин отобрал у военного прутик и поддел им верхнюю губу зверя, обнажая ряд длинных и острых, словно бритва, клыков.

– Господи, – охнул Майор, – это же надо! Как мы их вообще завалили?

– Повезло, – сморщился Филин и с омерзением отбросил испачканный прут в сторону. – Не ждали нас, вот и смогли мы их поодиночке завалить. Ждали боя, а мы врассыпную, ну и им пришлось разделиться. Опять везение.

– А когда они это, – Майор сделал неясные пасы руками, – ну, назад в людей начнут перекидываться?

– Никогда. – Федор присел на кочку и, вытащив из рюкзака памятную флягу с коньяком, протянул её военному. – Получив свинцовое отравление, да еще на полбашки, оборотень начисто лишается возможности перевоплощаться, как, впрочем, и жизни. На вот лучше, хлебни.

Приняв из рук Филина флягу, Майор сделал солидный глоток и, зажмурившись, передал её назад в руки хозяина.

– Самогон, что ли?

– Да коньяк, – обиделся Филин. – Что вы все заладили, самогон да самогон.

– Ну, сэм с коньячным спиртом и кофе, – отмахнулся диверсант, – от этого суть не меняется.

– Знатоки, – вздохнул Филин и убрал флягу поглубже. – Нечего на вас добро переводить.

– Лапы вверх и не дергаться.

Я перебежал на другую сторону поляны и взял под прицел остальных черных, которые впятером, до последнего момента ничего не замечая, хлопотали над мерно гудящей и пульсирующей светом аркой.

– Я сказал, не дергаться, – Филин повел дулом автомата. – Мелкими шажками от прибора! Кто дернется, завалю. Твою дивизию!

Черные начали падать на землю, вцепившись зубами в воротники рубашек.

– Ну, как же вы меня заколебали, – помрачнел охотник и, закинув автомат на плечо, подошел к одному из трупов, и тут ни с того ни с сего от души приложил мертвое тело по ребрам носком ботинка.

– Они всегда так? – поинтересовался Майор, с интересом огибая вибрирующую арку.

– К сожалению, всегда, если в лесу. Если в лаборатории, то еще взять можно, а тут кусь за воротник, и дохлые.

– Фанатики?

– Может, и так, а может, просто мозги промыли до нужной кондиции. Наши умные головы брали образцы, говорят, что похоже на синильную кислоту, но в разы мощнее. Достаточно попадания на слизистую, и привет, карапузики.

– Прибор-то работает, – кивнул я и, подойдя к жужжащему порталу, прислушался. – Вполне вроде работоспособный и, судя по данным, наиболее стабильный из всех. Ни изменения частоты гудения, ни мерцания. Пашет и пашет.

– Это хорошо, – кивнул Федор. – Майор, последи пока за выходом, а мы черных на предмет бумаг и инструкций пощупаем.

Обыскав трупы убитых, мы сложили все, что было найдено в карманах, в одну кучку. Паспорта, зажигалки, тысячи полторы евро и долларов купюрами различного достоинства, ключи от автомобиля и квартиры – все.

– Ни черта не ясно, – Филин в задумчивости попинал документы ногой. – Что там с аркой?

– Жужжит, – отозвался Майор.

– Рож неприятственных не высовывалось?

– Ни одной.

– Отлично. – Подойдя к арке, Филин коснулся дулом автомата мерцающего зарева, но ничего не произошло. Дуло беспрепятственно прошло на другую сторону.

– Погоди, мысли есть, – закатав правый рукав, я подошел к арке и, встав рядом с Филином, погрузил руку в марево.

– Ты чего? – ахнул от возмущения мой куратор, но я лишь пожал плечами.

– Только биологические объекты, видишь?

– Рука пропала, – меланхолично заявил Майор, который, кажется, устал чему-либо удивляться.

– Ничего не пропала. – Я вытащил руку из портала и помахал ею диверсанту. – Все пальцы на месте.

– Какие ощущения?

– Да никаких в сущности. Ни сопротивления, ни холода, ни жара. Такое впечатление, что на той стороне идентичная среда обитания. Можно в принципе голову засунуть да поглядеть.

– Запрещаю, – отрезал охотник. – Что, если там тебе её откусят?

– Так руку же не откусили, – подмигнул я.

– Без руки жить можно, без головы нельзя. Запрещаю.

– Что делать будем? – поинтересовался диверсант. – Как понимаю, война отменяется?

– Вроде как да. – Федор подошел к генератору и щелкнул клавишей выключателя. Марево в арке тут же исчезло. – Заберем дурынду с собой. Неплохой трофей, кстати. Прошлый экземпляр, который к нам в руки попал, содержал в себе в основном свинец от Гномова пулемета, так что фарш полный, а тут гляди, все культурно.

– И чем скорее, тем лучше, – кивнул я. – Судя по тому, что мне руку не оторвали, там либо очень удивились, либо нет на той стороне никого.

– Следовательно, черные проводят свои эксперименты без согласования с их общим координационным центром, – предположил Майор.

– Неправильный ответ, – раздалось сзади.

– Вот дерьмо, – Федор замер и начал медленно поднимать руки вверх. – Без фанатизма, – прошептал он мне одними губами.

– Правильно делаешь, – подтвердил все тот же незнакомый мне голос. – И твои приятели пусть лапы вверх держат и автоматы подальше, а то не ровен час поранитесь.

– К чему так сурово, уважаемый? – Федор начал медленно поворачиваться на голос, все еще не выпуская из рук ремень автомата.

– Я сказал, без фокусов, – из кустов наконец появился высокий и очень худой человек, в руках он держал пистолет не знакомой мне конструкции.

Вслед за всеми свой автомат бросил на землю и Майор и весело посмотрел на подошедшего.

– Интересная у тебя игрушка. Стреляет?

– Дернись, спецура, и сразу узнаешь, – зловеще заверил тощий, да еще таким тоном, который гарантировал – пойди что не так, и незваный гость тут же откроет огонь.

– Так чем обязаны? – пропустив последнюю реплику мимо ушей, спросил Филин.

– Поговорить хочу, – заявил тощий.

– Поговорить? – притворно удивился охотник. – Странно. Обычно ваш брат либо глотки нам рвет, либо дохнет, а тут такая неожиданность.

Тут настала очередь удивляться нашему противнику.

– Наш брат? – выдохнул он. – Да как ты смеешь? Как можно сравнивать меня и этих шавок! Я, барон Балтон, чистокровный человек – и эти смердящие жертвы неудачных биохимических экспериментов?! Да ты, я вижу, сошел с ума от всей этой кутерьмы. Хранителей, впрочем, жалко, отличные были экземпляры, а эти, – он с отвращением кивнул в сторону трупов черных, – расходный материал.

– Господин барон, – включился я в игру, все еще мало что понимая в происходящем, – можно встречный вопрос?

– Валяй, – смилостивился тощий.

– С чего вы взяли, что наш друг – «спецура»?

– На морде написано, – пояснил барон. – Я таких убивцев штучных на своем веку много перевидал. Отпечаток профессии на лице.

На минуту возникло тягостное молчание, и тут барон убрал свое странное оружие в карман куртки и, сев на землю, закрыл лицо руками.

– Я устал, господа. Давайте поговорим начистоту.

– Хорошо, – Филин кивнул и аккуратно потянулся за пистолетом.

– Оставьте, охотник, – произнес тощий, не отрывая рук от лица. – В данный момент я не желаю вам зла, да и никогда не желал, так что давайте оставим всю эту пальбу и поговорим как взрослые люди. Времени у нас примерно час, и по его истечении я уйду назад в портал.

– Кто вы такой? – произнес Майор, на всякий случай отойдя за край арки.

– Я? – Тощий отнял руки от лица и с улыбкой посмотрел на нас. – Не кто иной, как барон Балтон. До последнего момента верный слуга его величества, императора Ярина Третьего, правителя Земли и Луны вот уже четыреста лет. Да, не удивляйтесь, именно четыреста. Чтобы подойти к сути нашей проблемы, я постараюсь дать краткую историческую справку.

Земля, на которой живу я, и Земля, на которой родились вы, это по сути своей одно и то же, за некоторым исключением. Одно из первых, это технологии. Ваши горе-ученые уже нашли в крови подопытных наших конструкторов?

– Нанороботы? – предположил Федор.

– Можете называть их так, – легко согласился барон. – Пусть будут нанороботы. Ну, так вот, наши Земли, можете называть их параллельными измерениями для простоты восприятия, до какого-то момента шли по одному и тому же пути, но примерно пять тысяч лет назад развитие вашей культуры, знаний и технологий почему-то сошло на нет, а наше, наоборот, пошло вперед стремительными темпами. Активно развивающаяся цивилизация стремительно достигла вершин биоинженерии, медицины, робототехники, клонирования как такового и еще тысячи аспектов всего, что вам и не снилось. За какие-то две сотни лет мы вышли в космос и полностью исследовали Солнечную систему, стремясь найти планеты, похожие на нашу, – для колонизации, но ни один спутник-разведчик так и не принес радостных вестей. Тем временем население планеты росло, требовало все больших ресурсов и черпало их настолько бездумно, что вскоре недра начали явственно показывать дно, а альтернативных источников энергии с нужным КПД так и не обнаружилось, как ни бились над этой проблемой.

Мы могли выходить в открытый космос, колонизировали Луну, ее население на данный момент составляет полтора миллиарда истинных людей, но не смогли синтезировать единственный ресурс, который бы следовало беречь пуще зеницы ока – топливо. Нет, конечно, появились и альтернатива, но производство топлива настолько затратное, что получается, мягко говоря, не рентабельным. Свет в окошке забрезжил лет пятьсот назад, когда на очередных раскопках были обнаружены чудом сохранившиеся старинные чертежи установки, посредством которой мы с вами можем беседовать между собой. Портал между мирами был всегда, и почему связь между нами вдруг исчезла, судить не берусь. Тому могут быть виной войны, болезни, религиозные взгляды. К черту это все. Простой человек делает, а политик смотрит вперед, и вместо того чтобы договориться, император решил попросту подмять под себя все измерение целиком. Ресурсы-то вы свои еще не исчерпали. Ваше небо не загажено радиоактивными выбросами, а земля не пропитана ядами и еще готова плодоносить. Зачем довольствоваться малым, когда можно взять все? И так бы и было, если бы не один момент. Во-первых, сама установка, которую мы с легкостью воспроизвели, могла пропустить только биологический объект в строго определенный отрезок времени. Наш эмиссар фактически оказывался один, голый и без поддержки на чужой земле, без всех тех средств и возможностей, которые могла бы предоставить наша армия. Для более стабильной и надежной работы портала требовалась аналогичная точка приема, которую предстояло собрать тут, пользуясь только тем, что есть под рукой. Экспансию пришлось временно остановить, а чтобы подготовить плацдарм, решено было модернизировать ваших соотечественников, тем самым безоговорочно переведя их на нашу сторону. Путем одиночных забросок в ваш мир по всей планете начали внедрять агентов, которые несли в своей кровеносной системе конструкторов боевых форм.

– Вы хотите сказать, что оборотни… – ахнул я.

– Не более чем боевая форма нашего солдата. Одна из них.

– Тогда почему, в таком случае, инфицированный вашей, как вы изволили выразиться, формой человек жрет овец и нападает на младенцев?

– Не знаю, – развел руками барон. – Любой наш солдат с пеленок обучается действиям и контролю над собой в боевом состоянии, проходят годы тренировок, прежде чем он научается мыслить осознанно, да и уверяю вас, сама трансформация происходит намного благороднее, чем в данном конкретном случае. Все те солдаты, которые находятся на вашей Земле, это тестовые образцы. Конструкторов, в их исходном состоянии, не удалось переправить даже внутри наших агентов, а то, что мы имеем на выходе, это отработанный материал. Впрочем, наши лаборатории работают над этим. Первым примером были так называемые вампиры, или состояние А. Боевая форма, помещенная в организм человека, почему-то зацикливалась, не давая объекту возвратиться в исходное состояние. Более того, для жизнедеятельности объекта требовался сторонний гемоглобин, а уж как его получить, инфицированный рано или поздно догадывался сам. Следующим более удачным опытом стало состояние В, которое мы называем защитником, а в вашем контексте это звучит как оборотень. Результат трансформации смутил, но объект смог вернуться к своему первоначальному облику. Все бы ничего, но вот только в ходе самого перехода отключались многие отделы головного мозга, превращая солдата в дикое животное. Работа закипела вновь, и ученые выдали состояние С, столкнувшееся с проблемой гетерогометности. Пациент был способен мыслить как в спокойном, так и в атакующем состоянии, но начинал функционировать только при наличии Y-хромосомы. Ирония судьбы, не правда ли?

– Ведьмы! Ведьмы – ваше состояние С? – выдал Федор.

– Ведьмы, – кивнул барон. – Именно они. Ваша раса день ото дня все умнее и умнее.

– В своих умственных способностях я всегда был уверен, – хмыкнул охотник, – а вот в способностях ваших эмиссаров начинаю сомневаться. Почему бы вам было попросту не заслать агента, который бы инфицировал крупное водохранилище, тем самым дав вам за раз несколько миллионов солдат? Это же так просто! Один пузырек конструкторов, и через пару дней у вас уже боеспособная армия!

Барон тяжело вздохнул и посмотрел на часы.

– Видите ли, охотник, есть ряд причин, чтобы посчитать вашу версию нелепицей. Начну с самого главного. Солдат должен служить императору, добровольно прийти на службу, подписать контракт и отрабатывать его до седьмого пота. Как объяснить свежеиспеченному оборотню или ведьме, что они вовсе не прокляты вашими мифическими богами, а являются на деле супервоинами, пусть даже и в ущербной их ипостаси? Да у них и так крыша едет от происходящего, а тут еще наши вербовщики, вещающие о параллельном мире. Ход моих мыслей пока ясен?

Мы дружно кивнули.

– Пойдем дальше. – Бартон прикрыл глаза. – Конструкторам необходим источник питания, а именно гемоглобин, которого предостаточно в крови млекопитающего. Чтобы инфицировать подопытного, следует либо укусить, либо уколоть его, или, скажем, подсыпать в пищу для быстрого и беспрепятственного проникновения нанороботов в кровеносную систему. Малые размеры имеют и обратную сторону, а именно то, что без постоянного подзаряда конструкторы могут функционировать не более десяти минут, после чего попросту отключаются. Чтобы такой малыш заработал снова, следует поместить его в неагрессивную среду и перезапустить, что в полевых условиях вашего мира попросту невозможно. Нет у вас таких технологий и, думаю, еще не скоро появятся. Начинаете улавливать суть?

– Не согласен, – вмешался я. – Вы говорите, что ваши ученые уже на продолжении нескольких сотен лет работают в нашем мире, силясь выстроить плацдарм, подбрасывая научникам идеи, которые позволят вашему порталу, наконец, быть собранным и работать стабильно. Судя по тому, что мы обнаружили, да и всем тем сведениям, что собрали охотники, такие порталы не просто есть, а даже полноценно функционируют и могут пропускать через себя как в одну сторону, так, как оказалось, и в другую. Неужели в таком случае нельзя было собрать достаточно сильное боевое подразделение?

– Можно, – улыбнулся барон, – да, мы так и сделали, но вот беда, общая численность людей несколько превышает наши силы в данной точке, а инквизиции, крестовые походы, местечковые локальные конфликты… Да ваша организация, наконец, уменьшает численность бойцов год от году. Арка устроена таким образом, что может пропускать конкретное количество биомассы в определенное время. Как мне объясняли, это связано с магнитным полем Земли, и данный запрет обойти невозможно, как, впрочем, и любой закон физики.

– Хорошо все это, – кивнул Майор, – здорово, объясняет много. От нас-то вы что хотите?

– От вас? – Барон расплылся в слащавой улыбке. – Вот тут-то мы и подошли к сути нашего разговора. Видите ли, в некоторых кругах считают, что император очень уж засиделся на престоле. Так считаю я, так считают еще несколько особ моего круга, и, самое главное, так считает наследный принц Марк, которому не терпится взойти на престол. К слову говоря, сам принц не столь радикален во взглядах, как его венценосный папаша, и готов пойти на уступки вашему миру и покупать ресурсы, а не завоевывать их, но сделать это он не в состоянии, так как ни власти, ни влияния на родителя не имеет. Отстранить императора от правления законным путем невозможно, впрочем, как и устранить. Его многочисленная охрана – это морфы, категория Е, элитное подразделение убийц, как раз с такими рожами, как твоя, спецназер, а дворцовая служба безопасности настолько оплела своими сетями обе планеты, что заговор может затухнуть, даже толком не сформировавшись. Мы не пацифисты, отнюдь. В иных вопросах политики мы скорее радикалы, но в то же время не видим причин уничтожать такое количество истинных людей только ради энергоресурсов. Нам проще сотрудничать.

Вы спросите меня, почему императора невозможно, скажем, застрелить из снайперской винтовки, сбросить на его дворец бомбу или попросту подкупить слуг, чтобы те его отравили? Все без исключения, от мала до велика, малыши и старики, женщины и мужчины, дают присягу на верность правящей верхушке, и не на словах. Вот уже в течение трехсот лет при рождении любого живого существа тому имплантируют чип – небольшой черный квадратик, который следит за жизнедеятельностью организма, способен распознать болезнь, увидеть аритмию или повышенный сахар в крови. Наличие такого чипа у человека – это первое и основное условие медицинской страховки. Предупрежден, значит, вооружен. Правда, есть небольшая группка, которая знает истинное предназначение устройства. Чип отслеживает мозговую деятельность хозяина, считывает мысли, расшифровывает их. Это наше ноу-хау, УСМ – универсальный считыватель мыслей. Естественно, в сам УСМ заложена определенная программа, которая готова в любой момент остановить сердце хозяина, если тот задумал неладное. У чипа благая цель. Благодаря этому мы полностью искоренили преступность, коррупцию, наркоманию, азартные игры и биржевые махинации, но опять же благодаря ему мы попросту не способны замыслить или возжелать зла нашему правителю.

– Интересно, – улыбнулся Федор, – тогда как же это делаете вы? По моим подсчетам, ваше сердце должно было остановиться по меньшей мере дюжину раз.

– Действие чипа не настолько прямолинейно, как может показаться на первый взгляд, – пояснил барон. – Вот вы, к примеру, можете обидеться на вашего друга и в сердцах пригрозить убить его. Это всего лишь пустые слова, чип молчит и ничего не предпринимает, но если вы возьмете в руки нож и решите ударить его, то он сработает за считанные секунды, ваше сердце попросту встанет, и ни одна экспертиза не сможет доказать, что оно остановлено искусственно. Поистине шедевр биоэлектроники, не находите?

Я вытянул из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурил.

– А удалить этот чип никак нельзя?

– Нет, – в ужасе завертел головой тощий. – Сама электроника помещается в тело человека с трех месяцев до года и полностью встраивается в нервную систему. Для того чтобы достать его, требуется серьезное хирургическое вмешательство. Ваши медики не способны провести операцию так, чтобы пациент остался в живых, а для наших это попросту незаконно. Чип застрахован на все случаи жизни.

– То есть вы предлагаете нам убить вашего императора?

– Не конкретно вам, – вновь улыбнулся барон. – Кому-нибудь из вас, из вашей структуры. Вам это по плечу, в конце концов, вся история человечества обоих миров свидетельствует о том, что убивать ближнего – это самое обычное занятие для человека, а огромное количество кровопролитных конфликтов – лишнее тому подтверждение.

– Ясно, – хмыкнул Филин. – В этой сделке вы получаете власть, богатство, блага – все, а что получим мы?

– Да что угодно, – хлопнул себя по острым коленям тощий, – в первую очередь, вы будете застрахованы от военного вмешательства имперских войск. Принц не забывает оказанных ему услуг. Да и потом, наши технологии в медицине, микроэлектронике, биоинженерии – да во всем, шагнули далеко вперед, и некоторыми наработками мы готовы с радостью поделиться. На Земле исчезнут рак, тиф, чума. Вы будете застрахованы от порока сердца и сахарного диабета. Ваша жизнь станет длиннее, качественнее, здоровее. Вы, наконец, сможете выйти в космос по-настоящему. Да это просто фантастически выгодная сделка! Один труп ради светлого будущего вашего измерения!

– Ну, а если мы откажемся? – прищурился Майор. – Если мы пошлем все к черту, сделаем пару таких вот порталов и пошлем сквозь арку с десяток дивизий?

– Браво, браво, мой друг! – барон захлопал в ладоши. – Вы еще раз подтвердили мое мнение о военных. Да вы попросту не справитесь, вас задавят, как тараканов. В свое время я лично моделировал ситуацию столкновения двух измерений на компьютере. Даже если все ваши оружейные запасы будут наготове, а армии всех стран скоординированы, вы сможете сопротивляться четырнадцать минут. Четырнадцать, понимаете? Это при самом удачном для вас стечении обстоятельств. Возможность развития данного сценария не за горами, и обходными маневрами наши ученые все-таки умудрились добиться прохождения небиологической субстанции через арку, пока, правда, в очень маленьких размерах, но это только начало. Портал, способный пропустить полноценную боевую единицу в полном вооружении, будет готов буквально через месяц, а там не за горами и тяжелая техника, авиация, пушки, танки, самоходные артиллерийские установки.

– Ну, допустим, – кивнул Филин, – предположим, мы пошли на мировую и готовы начать сотрудничество. С нами-то дело ясное, мы сторона заинтересованная, куда ни кинь, но вот как доказать вашу лояльность вышестоящему командованию?

– Это я предусмотрел. – Засунув руку за ворот куртки, барон достал листок бумаги и протянул его охотнику. – В этом документе отмечены все точки переброски наших агентов в течение следующих трех месяцев на территории Евразии. Можете проверить, следующая переброска будет в Казахстане через три дня, количество агентов – двое, оба боевые единицы класса С. Такого слива информации, думаю, будет более чем достаточно. Уверяю вас, господа, сам я нахожусь в еще более сложной ситуации, чем вы.

Встав, барон подошел к генератору и щелкнул выключателем.

– До свидания, господа. Встретимся в Санкт-Петербурге через три месяца перед кассами Московского вокзала. Контактировать, для пущей безопасности, буду лично я, и только с одним из присутствующих здесь. Времени вам, надеюсь, достаточно?

– Привезем в центр, проверим, разберемся, – кивнул Федор.

– Хорошо, – согласился барон и, более не задерживаясь, скинул с себя одежду и шагнул в арку, покинув наше измерение.

– Дела, – протянул Майор. – Что делать-то теперь?

Филин только пожал плечами.

– Отвезем пакет в центр, там разберутся, а пока отключаем и демонтируем. Стопроцентно работающий портал нам может пригодиться.

Вот и настала пора выпускных экзаменов. За время, проведенное в школе, я существенно вырос в своих глазах, окреп, оброс мускулатурой, научился сносно стрелять из многих видов оружия и крепко бить в морду. Да и в классификации и устранении нечисти изрядно поднаторел, так что при встрече на улице мало кто смог бы узнать во мне нынешнем того неопытного, запутавшегося в себе тщедушного очкарика, которым я был год назад. Также переменились и мои взгляды на жизнь, я стал циничным и расчетливым, но от этого не менее привлекательным в глазах женщин, чем, впрочем, особо не пользовался. По натуре будучи однолюбом, я все-таки, видимо, переживал из-за разрыва с Верой и не спешил залечивать старые раны новыми связями. Вот только недавние отношения напомнили о себе сами.

– Никуда не пойду, – я лежал на кровати и вяло листал руководство по эксплуатации автомата Калашникова. – Надоело. Вечно у вас пьянки, гулянки, драки по поводу и без, как будто спокойно жить не можете. Нет бы отдохнуть, отоспаться.

– Как говорил великий и могучий Конан, в земле отоспишься, – подмигнул Вадим. – Да ладно тебе страдать из-за Верки, вон уже сколько времени прошло. Другой бы плюнул и забыл.

– Да я-то не другой, – вздохнул я. – Сначала все казалось просто и логично. Вроде бы и расстались по взаимному согласию, и не то чтобы врагами, а совсем наоборот. Объяснились, расставили все точки над i, а нет-нет, да и вспомнится, аж тошно становится.

– Эта болезнь называется «придурковатость» и лечится хорошей порцией «Гиннеса», – улыбнулся мой сосед. – Ладно, хорош киснуть, пошли со мной. Там пара интересных девчонок намечается, я уже тебя со всех сторон еще на прошлой неделе проанонсировал, так что если не придешь, будут меня брехуном считать. Да и, в конце концов, тебя это ни к чему не обязывает, не понравятся – скатертью дорога, никто не держит.

– Твоя правда, – сдался я. – Прогуляться и проветрить мозги мне решительно необходимо, иначе свихнусь в четырех стенах, да и пива приличного выпить не повредит.

– Вот это разговор! – обрадовался Вадим. – Вот это по-нашему, а то все ноешь да ноешь. Портки напяливай и ходу, увольнительные получим у коменданта, я уже обо всем договорился.

– Экий ты ходок, – хмыкнул я. – Все-то у тебя схвачено, все-то договорено.

– Ты не ёрничай, – Вадим застегнул пуговицы на кителе и посмотрелся в зеркало. – Если идешь, так от кровати отлепись. Через пару часов выдвигаемся, так что я пока бриться и в душ, что и тебе рекомендую. Не интересно будет, если придем ароматные как козлы, дамы не поймут иронии простого охотника, тонкие они натуры.

– Трепло, – вздохнул я и перевернулся на другой бок. – Дочитаю и присоединюсь, чего волну-то гнать?

– Сам трепло, – скорчив свирепую рожу, Вадим исчез за дверью, а я вновь углубился в изучение материала.

Волей-неволей пришлось собраться с силами и преодолевать лень и меланхолию, что, признаюсь, далось мне отнюдь не просто, но в итоге, показав этим двум сестрицам, кто в доме хозяин, я повесил на плечо полотенце и, прихватив мочалку и шампунь, отправился в душевую. Уже на выходе меня задержал завибрировавший сотовый телефон, оставленный мной на табуретке.

– Привет, как дела?

– Нормально, как сама?

– Экзамены на носу, готовлюсь.

– Я тоже. Что хотела?

– Тебя услышать захотелось вдруг.

– Услышала?

– Да.

– Удачи.

Звонок бывшей пассии на удивление даже из колеи не выбил, оставив лишь легкий горький осадок и укрепив решение хорошенько покуролесить в этот вечер вместе с Вадимом. Со второй попытки выйти в коридор все-таки получилось. Я поплелся к душевым, откуда доносились гомон и смех моих сослуживцев. Принятие водных процедур в общем душе – это особое таинство, недоступное владельцам отдельных квартир с их маленькими ванными и закрытыми дверями. Наполняясь людьми, пришедшими помыться, душевая вдруг теряет свой изначальный смысл и становится клубом по интересам. В душе делятся последними новостями, спорят на интерес и не только, занимают денег, договариваются о встречах или совместных полевых выходах, и уже в последнюю очередь намыливают голову и стоят под обжигающими струями воды, ну или холодными до ломоты в зубах – кому как понравится.

Остановившись в предбаннике, я повесил одежду и полотенце в свободный шкаф и шагнул босыми ногами на мокрый кафельный пол. Пар и гомон, шутки и брань и, конечно же, толкотня – вот что встречает в закрытом мужском клубе по интересам. Если ты не готов, не был там ни разу, то поначалу можешь растеряться, но это не беда. Тебе помогут. Подкинут тему для разговора, поклянчат шампунь, шлепнут мокрой ладонью по спине или направят струю ледяной воды, и не со зла, кстати, а так, чтоб бодрость духа не терял и мысли не кисли. Поприветствовав всех, кого еще не видел, я выбрал себе свободное место и, расставив на полочке около смесителя свои банно-прачечные, или мыльно-рыльные, как говорили в армии, принадлежности, встал под струи жесткой горячей воды. Ну, все, микробы, смерть ваша пришла!

Тем временем в душевой шло весьма оживленное обсуждение текущих событий.

– Бред. Бред и провокация, – вещал кто-то, завешенный по уши мыльной пеной. – По мне, так все это происки черных, и ничего больше.

– Да, – раздалось с дальнего конца комнаты, – а я вот думаю, что все это чистая правда. Сам недавно участвовал в двух операциях по захвату арки. Сведения – точнее не бывает, работы скоро, видать, прибавится.

Толпа моющихся возбужденно загудела, переваривая новую информацию.

– Даже не знаю, – попытался не согласиться намыленный, – верить или нет, но если пойдет так, как описывает куратор, то наше дело маленькое, знай себе смотри, чтоб вражина в портал не прорвался, а остальное дело военных. Кстати, Антон, а ты-то что думаешь?

– Я? – я фыркнул и выплюнул попавшую в рот пену. – Лично у меня оснований не доверять барону нет. Видел я его, вполне адекватный мужик. Гордый, амбициозный, ни капли безумия и дурмана, как у тех же волхвов, да и на остальную нечисть он не похож. В любом случае настал переломный момент, и уже не будет так, как прежде. Если военные согласятся помочь принцу, то надобность в охотниках, вероятнее всего, исчезнет, а если нет, то даже мы все вряд ли справимся с угрозой, так что наслаждайтесь последними спокойными деньками, парни. Охотник, считай, уже безоговорочно вымирающая профессия. Тылы готовьте, а не барыши считайте, тогда не пропадете.

– Да брехня, – вновь встрял первый курсант. – Сделали одну дырку в пространстве, засунули туда зад волосатый и давай кичиться, какие они там все крутые и продвинутые. Будь моя воля, схомутал бы я того барона под белы рученьки да выяснил, какой он на самом деле.

– Липа, – вздохнул я, – не все проблемы можно решить кулаками. Возможно, нам выдался единственный шанс, так сказать, контакт первого уровня, который с нетерпением ждало все научное сообщество, а ты этот контакт в наручники.

– И по голове, – кивнул Липа. – Мы к ним не лезли, чтобы особо сентиментальные чувства питать, да и где, скажите, гарантия того, что придя к власти, новый правитель не положит прибор на все свои предвыборные обещания и попросту не прикажет своим войскам наступать? Реальные действия и предвыборная агитация испокон веков ни в какую не били, а тут еще все настолько туманно.

– Без ста граммов не разберешься, – согласился я, – но ведь никто не просит стремглав бросаться вперед. Есть же какие-то методы, в разведке там, у эсбэшников?

– Может, и есть, да не про нашу честь, – отмахнулся Липа. – Подстава, помяните мое слово. Трижды потом покаемся, что с этим твоим бароном связались.

– Ну почему же моим? – я выключил воду и внимательно посмотрел на курсанта. – Он такой же мой, как и твой, просто попал я в нужное место и в нужное время. Может быть, и ты бы с ним повстречался, если бы неделю назад пьяный из увала не пришел и на гауптвахте все последние дни не сидел.

– Не пьяный, а с запахом, – обиделся Липа. – Вот теперь все помнить будут. Нет чтоб курсант Липовой Виталий Борисыч – отличный стрелок, или, там, эксперт по оборотням, так стоит перегаром дыхнуть, и все, Липа – алкоголик.

– Отвянь, Липа. Вадим, ты все?

– Давно уже, – услышал я своего соседа. – Думал выходить, а тут вы диспут интересный затеяли, дай, думаю, задержусь.

– Мысли есть?

– Ворох, но не по вашему вопросу.

– Боюсь спросить, по какому?

– Амурному, – хмыкнул Кузнечик. – Я таких двух девчонок сегодня пригласил, зашатаешься.

– Может, и я с вами? – оживился Виталий.

– Повторюсь, – хмыкнул я. – Отвянь, Липа. Вадим двух подруг пригласил, а не трех.

– Так ты же у нас несчастный влюбленный, – поразился Липа, – свалишь посреди всей малины или напьешься вдрызг от полноты чувств.

– Твоими молитвами справлюсь, – скривился я и кивнул соседу: – Сваливаем. Сколько там времени до стрелки?

Местом дислокации наших бренных тел на предстоящий вечер был выбран ирландский паб, хотя я лично сомневаюсь в его происхождении. Вы, конечно, можете возразить, что только в настоящих пабах подается истинный, тру «Гиннес», на шапке которого может лежать монета. А хотите, открою секрет? Этот фокус можно делать почти с любым напитком, именующим себя пивным, будь он трижды разбавлен. Что для этого надо? Самая малость, а именно: маленькая щепотка соды. Не верите, попробуйте сами, только с дозировкой не переборщите. Не спорю, есть, конечно, и честные бармены. Мне, впрочем, в тот момент было все равно, какого качества будут напитки, только бы сивухой не отдавали.

– Успеваем? – поинтересовался я у Вадима. – Не люблю опаздывать.

– Не беспокойся, – кивнул тот. – Времени вагон, к тому же, думаю, наши дамы по традиции будут опаздывать.

– Успокоил. Пешком или на маршрутке?

– Пешком, – решил Кузнечик. – Прогуляемся, аппетит появится, закажем что пожрать да выпить от пуза, и начнем веселье.

Выйдя из здания школы, мы тут же свернули направо и потопали в сторону центра. Дорога проходила по знакомым местам и заняла не больше получаса, так что к двери под вывеской с маленьким зеленым человечком и горшком золота, мы подошли с солидным запасом.

– Я же говорил, вагон времени, – напомнил Вадим, – а ты волновался. Пошли места занимать, пока туристы не забили.

– Пошли, – согласился я и, толкнув дверь, спустился в цокольный этаж, где, очевидно, паб и располагался.

– Осторожно, не навернись, – послышалось у меня за спиной.

– Спасибо, мамочка, что бы я без тебя делал.

Паб порадовал прохладой и немноголюдностью, что в заведениях похожего толка большая редкость.

– Вон туда, – Кузнечик показал на дальний столик с двумя диванчиками с высокими спинками. – Очень удачно. От стойки недалеко, и не на проходе.

– Сцена? – удивился я, увидев посреди зала импровизированный помост. – Живая музыка?

– Бывает, – пояснил Вадим. – Особенно весело в день Святого Патрика. Народу тьма, яблоку негде упасть, и изо всех щелей ирландские мотивы, а вот драк нет. Строго тут с этим. Хочешь помахать кулаками, будь добр на свежий воздух, а если не устраивает, то помогут.

– Сурово, – улыбнулся я, усаживаясь на диван.

Появившийся будто из ниоткуда улыбчивый официант в зеленом переднике протянул нам меню.

– Колбаски гриль рекомендую, – заговорщицки подмигнул Вадим. – Шедеврально. Там помимо колбасок еще квашеная капуста и соус аджика, пальчики оближешь.

– А что такое стейк «Стриплоин»? – поинтересовался я у официанта.

– Говядина, тонкий край, – пустился тот в объяснения, – овощи на гриле и грибной соус.

– Тогда мне его, – решил я, – и пинту темного в придачу.

– Дело хозяйское, – хмыкнул Вадим. – А я по старинке.

Пиво принесли практически сразу. Удобно устроившись на диванах, мы наблюдали один из бесконечных футбольных матчей, которые по обыкновению транслируют на больших экранах в подобных местах. Команды, игравшие в этот день, не были мне знакомы ни по названию, ни по лиге, в которой участвовали, что, впрочем, не мудрено, футбол меня интересовал крайне мало.

– Уютно тут, – наконец поделился я. – Ничего кричащего и пафосного, люблю такие места.

– А я что говорил?! – оживленно закивал Вадим. – Место высший класс. Готовят отлично, пиво на десять балов, балдей – не хочу.

– Все бы тебе балдеть, – я отхлебнул пива и вытер ладонью образовавшиеся белые усы. – О будущем-то думаешь? Вот куда ты сам подашься, если в охотниках надобность отпадет?

– Да куда угодно, – легкомысленно отмахнулся Кузнечик. – Такие парни, как мы с тобой, в любом месте нарасхват.

– А поконкретней?

– Даже не знаю, – Вадим в задумчивости поскреб бритый затылок. – В частные охранники пойду, к примеру. Стрелять могу из всего, что не приколочено, реакция вроде неплохая, да и навыки рукопашного боя в наличии, а может, книжки начну писать про супостатов. За неполный год материал набран богатый, да впечатлений через край. Как ты думаешь, получится из меня писатель?

– А я почем знаю? Ты хоть что-то в своей жизни сочинил, чтоб оценку давать?

– Я? Нет, – хохотнул Вадим. – Да дело наживное, бери ручку да записывай мысли. Бомба получится, бестселлер.

– Свежо придание, – я скептически посмотрел на приятеля. – Ты уж лучше сначала по первому варианту попробуй, не спеши, а пока суд да дело, у тебя литературный шедевр и созреет.

– Да что все обо мне, – Вадим отхлебнул из высокого пузатого стакана, – ты лучше поделись, что в твоей голове творится. Небось, уже все пути отступления рассчитал, перестраховщик?

– А что я? Я как все. – Грустно улыбнувшись, я провел пальцем по запотевшему боку бокала. – Трудно будет по началу, ой как трудно, да и не мне одному. Охотник кто? Птица вольная. Вся эта управленческая часть – фигня, для проформы больше, а на деле ты сам себе хозяин. Хочешь, в неприятности влипай, хочешь, сам из них выбирайся. Ни графика тебе, ни надзора особенного. Риск есть, но он дело благородное. Опять же, финансовая сторона вопроса. Сам вот подумай, где ты сможешь за такой короткий срок срубить такую кучу бабок, да еще легально? Да нигде!

– Хорош, – толкнул меня в бок Вадим, – наши дамы пришли.

Действительно, к этому моменту нашей оживленной дискуссии по лестнице спустились две безумно очаровательные особы. Одна из них, высокая брюнетка в пестром топе и джинсах, увидев Вадима, приветливо помахала ему рукой и направилась в нашу сторону, увлекая за собой подругу, стройную, рыжеволосую… Варвару.

Следующий диалог, который произошел между мной и Вадимом, был молниеносным, но от этого не менее содержательным, а мощный поток адреналина, хлынувший в кровь, немало этому посодействовал.

– Мы же её грохнули?!

– Сам труп видел, чертовщина.

– Ствол со мной.

– И я не пустой.

– Оберег, оберег молчит.

– Уверен?

– Как то, что меня зовут Антон.

– Тише, идут.

Девушки наконец пересекли зал и остановились около нашего столика.

– Привет, мальчики, – приветливо произнесла брюнетка. – Что это вы такие кислые, будто по лимону съели?

Сглотнув слюну, Вадим посмотрел на девушек мутным взглядом и выдавил из себя:

– Да команда наша проигрывает, присаживайтесь, это Антон, мой друг и коллега.

– Наташа, – улыбнулась брюнетка.

– Варвара, – представилась рыжая.

– Антон, – наконец смог произнести я, – очень приятно. Простите, Варвара, за столь банальный вопрос, но мы нигде не могли встречаться? Очень уж у вас лицо знакомое.

– Не могли, – отмахнулась Наташа за подругу. – Варвара в Питере проездом, учились вместе, вот и решила погостить. Замечательный сюрприз.

– Ну да, – не унимался я, то и дело прислушиваясь к ощущениям, но то ли ворожбы не было, то ли заряд закончился, но оберег решительно отказывался лупить меня в грудь и тихо висел на положенном ему месте, прицепленный на кожаный шнурок. – А откуда конкретно проездом, если не секрет?

– Стокгольм, – пояснила рыжая. – Частная адвокатская практика. Пять лет уже живу за границей, а в Россию наездами.

– Да что мы все разговоры да разговоры, успеем еще, – наконец очухался от шока Вадим. – Может, закажем, что покушать или выпить? Беседа-то хороша, а за накрытым столом так еще и приятна.

– Нет, я вас все-таки видел, – уверенно кивнул я, внимательно отслеживая реакцию девушки. – Вы летом прошлого года в Питере не появлялись?

– Уверяю вас, нет, – улыбнулась предполагаемая ведьма. – Санкт-Петербург – прекрасный город, и я люблю тут бывать, но не столь рассеянна, чтобы забыть поездку.

– Это же надо, – хмыкнул я, незаметно поправляя пистолет в кобуре. – Простите, отлучусь, надо позвонить мамочке. Вы заказывайте, не стесняйтесь, сделаю звонок и снова к вам присоединюсь. – Подмигнув Вадиму, я встал и, выйдя на улицу, набрал номер Федор.

– Привет, это Антон. Не отвлекаю?

– Отвлекаешь, конечно, – раздался недовольный голос из трубки. – Потрудись обосновать звонок в мой законный выходной, а то осерчаю.

– Дело есть, – быстро затараторил я. – Сейчас с Кузнечиком сидим в пабе, он туда знакомых девушек зазвал.

– Одобряю, – хмыкнула трубка.

– Да не перебивай ты, – попросил я. – Все бы хорошо, но одна из них как две капли воды похожа на ту самую инфицированную С, которую мы с тобой в колодец совали.

– Варвара?! – ахнул охотник.

– Именно, – заверил его я. – Зовут и то так же. В другом проблема, ворожбы вообще нет, ни направленной, ни неконтролируемой. Оберег молчит как мертвый. Испортился, может?

– Это решительно невозможно, – раздалось в трубке после секундного замешательства. – Даже самая сильная ведьма после дырки в башке функционировать не способна, а уж тем более по злачным местам шататься. Есть, впрочем, одна теория, но это долгий разговор. Не мандражируй, в общем, все путем. Единственное, фотку мне её привези да поаккуратнее расспроси, где живет, да за столом следи.

– Ну, где живет, это просто, – заверил я охотника. – Якобы у школьной подруги остановилась. Вадим почти наверняка адрес знает, но вот как фото-то сделать?

– Как-как… Каком кверху! Сделайте групповую фотку, этого более чем достаточно.

– Понял, – вздохнул я. – Отбой.

– Ну, отбой, – согласился мой куратор, – и не пей много. Если мои подозрения подтвердятся, то свежая голова тебе завтра понадобится. За столом следи, смотри, чтоб ничего не сыпанули, да Вадима в курс дела введи. Мне в команде оборотни ни к чему.

– Агент?! – ахнул я.

– Очень даже может быть. Если нанороботы способны моделировать боевую форму, то почему бы им не изменять общий облик носителя под единственный эталонный образец.

– Страшно, – признался я.

– Всем страшно, – легкомысленно заявил Федор, – мне вот тоже страшно, но ты уже мальчик большой, скоро выпуск. Думаю, сам без проблем с поставленной задачей справишься.

Проверив, на месте ли пистолет, и на всякий случай сняв его с предохранителя, я поспешил вниз по лестнице, бормоча себе под нос:

– Невезуха, чертова невезуха. Только соберешься культурно отдохнуть, и нате, приключение на пятую точку. Кот я, сколько у меня еще тех жизней, а даже если и кот, то черный.

Вот задача так задача. За столом я, мой приятель и коллега и две миловидные барышни. Все смеются, пьют пиво, рассказывают анекдоты и интересные истории, а на душе неспокойно. Даже не так, тревожно на душе. Ждешь подвоха, подставы, постоянное напряжение сказывается на нервах. Так, надо расслабиться, закрыть глаза и глубоко вздохнуть несколько раз. Вроде проходит, хорошо. Мне что-то говорят, не слышу. Стоп, хватит.

– Да с ним бывает, – Вадим толкнул меня локтем в бок. – Замечтается и зависнет, вы внимания-то не обращайте особо.

– А? Да? Что? – я непонимающе уставился на Кузнечика.

– Очнулся, – улыбнулся тот. – Спрашивают тебя, сам откуда? Пришлось за тебя ответить.

– Коренной, – кивнул я. – Родился, вырос, учился…

– Чудной ты, – рассмеялась Наташа.

– А еще умный, смелый, находчивый… – начал загибать пальцы Вадим, – и вообще все тридцать три достоинства.

– Да ну? – поразился я количеству собственных положительных качеств. – Таких вроде как и в природе не бывает?

– Бывают, – хохотнул мой собеседник, – только встречаются реже амурских тигров, так что всей нашей компании жутко повезло.

– Трепач, – констатировал я. – Так вы, Варвара, значит, юрист? – обратился я к объекту своих опасений. – А что за границу потянуло? Неужто на просторах матушки Руси толковому человеку делать нечего?

– Есть, конечно, – смутилась рыжая. – Папа швед, своя контора, а я, как примерная дочка, по стопам родителя.

– А что же не по примеру мамы?

– Мама у меня домохозяйка, а я готовить не люблю.

– Резонно. – Я вытащил из кармана пачку сигарет и положил их на стол. – Дамы не возражают, если я закурю? – и, получив одобрение, принялся старательно дымить.

– А Наташа у нас педагог младших классов, – выдал Вадим. – Деток грамоте учит.

– Неужели, – поразился я, – и как? Новые Циолковские и Менделеевы на горизонте маячат?

– Куда уж там, – улыбнулась Наташа, – да и не интересно это. Вы лучше про себя расскажите, выслеживание преступников и их поимка наверняка должны быть опасным и безумно увлекательным занятием?

Мы с Вадимом переглянулись.

– Опасным, – согласился Вадим, – вот Антон недавно выследил и обезвредил торговца оружием и наркотиками по прозвищу Император. То еще веселье было.

Варвара, сидящая напротив меня, даже не среагировала. Точнее, среагировала, но вовсе не так, как я ожидал.

– Да что вы говорите?! – удивилась она. – А в газетах об этом ни слова, ни полслова нет.

– И не будет, – кивнул я. – Газетчикам нужна сенсация, а не рутина. Вот если бы этот наркоделец, скажем, был из другого мира, об этом бы раструбили во всех утренних новостях, а так обычная рутина розыскной работы. Серо и буднично.

Наконец-то напряглась. Веки дернулись, на гладком безупречном лбе на секунду показались морщины. Волнуетесь, барышня? Давно бы так. Почему только не работает оберег? Может быть, она и есть тот истинный носитель, боевая форма, способная контролировать все всплески энергии и поэтому не светится как лампочка? Если так, то это редкая удача. Эмиссаров императора, конечно, никто еще не ловил, просто в силу того, что не нужны они были никому, да и не знали о них толком, а тут живая боеформа, чистый набор конструкторов, за который наши научники мало того что денег отсыплют вагон и маленькую тележку, так еще и расцелуют в обе щеки. Но почему она так похожа на всех этих чертовых ведьм из гнезда, с которыми мне пришлось иметь дело весь прошедший год?

– Извините, дамы, но мы на пять минут в комнату для мальчиков. – Вадим встал из-за стола и, подмигнув мне, направился в сторону туалета, а я, воспользовавшись ситуацией, двинулся следом.

– Ловко ты про императора, – хмыкнул Кузнечик, – бедняжку аж перекосило.

– Не все так просто, – сморщился я и принялся обходить кабинки, по очереди открывая двери. – Пахнет это дело дурно, хотя на вид и плевое.

– Пахнет, потому что в туалете, – заулыбался Вадим.

– Не дури, – подойдя к крану, я включил воду. – Быстро набросаем диспозицию. У нас есть две девушки, одна из них предположительно эмиссар мифической империи, которая хочет схарчить нас и обязательно это сделает. Если это так, то в школе эти две девицы учиться вместе попросту не могли. Не логично. С другой стороны, они постоянно щебечут о чудесных годах в младших классах, и Наташа реагирует адекватно, да и Варвара сама по себе тоже особых ошибок не допускает.

– Гипноз? – предложил Вадим.

– Сложно, но возможно, – согласился я. – Гипноз, наркотики, что там еще у этих супертехнологичных в запасе?

– Да что угодно.

– Ну, так вот, если бы все было просто и данная встреча была бы простым, но от этого не менее нелепым совпадением, то как объяснить реакцию Варвары при упоминании об императоре и параллельных мирах? С точки зрения любого человека, эта история хороша разве что для страниц фантастических книжек.

– К чему ты клонишь, черт возьми? – взвился Вадим. – Объясни!

– Все просто. – Я улыбнулся и внимательно посмотрел на коллегу-охотника. – Если эта Варвара и есть тот самый эмиссар, то пришла она именно по нашу душу.

– Зачем? – удивился Кузнечик. – Это же глупо! Явиться в своем обычном облике к людям, которые уже прибили пару её близняшек?

– Объяснимо, – кивнул я. – Поставь себя на место этой девицы. Ты доподлинно знаешь, что именно охотники – это кость в горле твоего мероприятия. Годами организовываешь в городе испытания, тестируешь конструкторов, и все в принципе идет успешно. Усердные малютки настолько прилежно выполняют работу, что приводят инфицируемого к подобию эталона, то есть стараются максимально приблизить его к первому материнскому носителю. Тут появляются охотники и приговаривают почти все готовые и вполне работоспособные образцы. Крах, провал, все летит коту под хвост. Вот только охотник – понятие растяжимое, и кто конкретно из нашего отдела перебежал дорожку, доподлинно не известно. Что делает объект? Правильно. Начинает охоту по всем правилам. Находит наиболее простой подход, а именно некоего Вадима, который безумно любит волочиться за симпатичными женщинами, и входит в доверие к девушке, на которую он в данный момент положил глаз. Ну, а дальше совсем просто, но не менее креативно. Для разброда и шатания в рядах охотников достаточно инфицировать одного. Конструкторы первого типа для этого дела не подходят, так как вампир, шатающийся в стенах школы, мгновенно привлечет внимание и будет нейтрализован. Конструкторы третьего известного типа отказываются взаимодействовать с мужскими особями нашего вида, и потому также бесполезны. Остаются вторые конструкторы, а именно Б-класс, которые с легкостью превращают человека в оборотня. Достаточно сыпануть тебе в бокальчик щепотку этих малышей, а потом просто сидеть и ждать результата. Изменения, думаю, наступят не так быстро, ты вполне успеешь добраться до общежития, может, даже проживешь в своем старом состоянии несколько дней, а потом вдруг превратишься в мерзко пахнущую собаку и пустишься искать пропитание. Ночью, по комнатам твоих соседей.

Отличная диверсия, тонкий расчет. Вот только промашка с внешностью, но тут уже простое везение. Будь это другой эмиссар, мы бы давно скушали угощение и, не зная того, подписали бы смертный приговор себе, а заодно и десятку курсантов. Нападение оборотня в альма-матер всех охотников – это не только удар по репутации отдела. Этот случай заставит многих сомневаться в нашей компетенции, и в итоге большинство из нас отойдут от дел существенно раньше, чем планировалось.

– Слушай, Кот, – Вадим в задумчивости перетаптывался с ноги на ногу, пытаясь усвоить ворох информации, – а что, если мы просто ошибаемся? Если это роковое стечение обстоятельств, слепой случай?

– В любом случае рыжая задергалась, – улыбнулся я. – Я почти разворошил осиный улей, так что держи ушки на макушке и воздержись от всего, что есть на столе.

– А как же пиво? – расстроился Кузнечик.

– Бутилированное бери, – пояснил я. – Горлышко узкое, засыпать что-то незаметно будет почти невозможно.

– Думаешь, сыпать будет? – сморщился он. – Мерзко-то как.

– Мерзко, не мерзко, – я выключил воду и направился к выходу из туалета. – Не со шприцом же она на нас кидаться будет. Не вешай нос, разгребем.

– А где Варвара?

Подойдя к столу, мы застали только Наташу, вяло тянущую пиво из бокала.

– Ушла, – пожала она плечами. – Засобиралась вдруг, попросила извиниться и умчалась.

– Странно, – улыбнулся я. – Ну ничего, вечером со своей школьной подругой пересечешься, заодно и причину такой спешки узнаешь.

– Да некрасиво это, – вздохнула девушка, – сбегать вот так, посреди вечера.

Мы расселись за столом и, подозвав официанта, заказали себе по бокалу.

– Знаете, что самое интересное? – Наташа на минуту задумалась. – Вроде бы и знаю я её давно. То ли в один детский садик ходили, то ли в школу, но если еще в самом начале дня у меня была в этом крепкая уверенность, то сейчас будто в памяти провал. Силюсь, а не помню.

– Интересно, – прищурился Вадим. – Как такое быть-то может?

– Сама запуталась, – развела руками наша собеседница.

– Значит, так, – улыбнулся я. – Есть у меня впечатление, что эта шведская адвокатесса сегодня у тебя не появится, но если вдруг что-то про нее прояснится, сразу свяжись с Вадимом.

– Серьезно?

– Более чем. Это я тебе как полицейский говорю.

– Аккуратнее, черти полосатые, корректнее, – Федор ходил по комнате, скрестив руки на груди. – Чего на рожон полезли, следопыты? Чувствуете хоть себя нормально?

– Изменений в самочувствии подопытных не замечено, – попытался я пошутить.

Вадим сидел, молча уставившись в окно, и казалось, думал о своём, абсолютно не участвуя в беседе.

– Паника и последующее бегство только подтверждают мою теорию. – Федор, наконец, находившись, уселся на стул и стукнул кулаком по столу. – Смущает другое. Девка-то на кого-то из наших охотилась, а это вдвойне нехорошо. Коменданту я уже отзвонился, а заодно и по эстафете передал, что диверсии возможны, да и подстав не избежать. Все, конечно, не уберегутся, но предупрежден значит вооружен.

– Может, вакцина какая есть? – очнулся Вадим. – Впрыснул, и готово. Ни стрельбы тебе, ни потасовки. Сразу готовый гражданин, хоть и помятый да дел натворивший.

– Может, и есть, – хмыкнул охотник, – вот только факт заражения проявляется только после полной трансформации объекта. Там правки идут, чуть ли не на генном уровне. Отыграть малышей назад у нас вряд ли получится, так что как бы ни хотелось, но работать придется по старинке, до тех пор, пока контакт с бароном не наладим.

– На контакт дали добро? – поинтересовался я.

– Дали, – кивнул Федор. – Из Москвы личным звонком. Несколько дней уже все в авральном режиме работают, носом землю роют. Инструкции ясные. В первую очередь нам нужно выяснить способы деактивации конструкторов, чтобы полностью исключить кровопролитие. Люди-то инфицированные, в конце концов, ни в чем не виноваты, кроме того, что в ненужном месте и в ненужное время оказались. Если таковых не будет, то действовать по обстоятельствам, запросить все явочные квартиры по их шпионам, выяснить составляющую портала, а именно: редкоземельный компонент и дальше по списку. Если барон принимает условия, организуем рейд за стенку, но это в перспективе и не сольно, а с поддержкой спецуры. Все ясно?

– Ясно, – кивнул я. – Что сейчас-то делать?

– Кузнечику к экзаменам готовиться, – улыбнулся Федор, а тебе на срочную аттестацию. Как ключевая фигура во всей этой операции, ну или одна из ключевых фигур, ты должен иметь определенный статус, так что послезавтра у тебя праздник.

– Так у меня же еще две недели, – испугался я. – Я же не сдам.

– Боюсь, дружище, – вздохнул Филин, – что скоро все мы пойдем переучиваться. Новые обстоятельства, новые схемы действий, новая тактика – обновится все.

– Ладно, – решился я. – Экзамены так экзамены. Кстати, а как они проходить-то будут? Тут у кого теория, у кого полевой выход – у каждого по-разному.

– Точно, голова дырявая, – хлопнув себя по лбу, охотник вскочил и вышел из комнаты. Зашуршали бумаги, что-то упало, послышался мат. Наконец в дверном проеме появился сияющий Федор, держащий в руках толстую папку. – На вот, держи. Сам выбирал, не охота, а загляденье. По сути: два вурдалака, городская черта. Поедешь один.

– Один? – ахнул я.

– А ты что думал? Дел там на копейку, теорию по кровососам вам давали, да и не буду же я вечно с тобой нянчиться. Дерзай, – и, всучив мне в руки дело, почти силком выставил нас за дверь.

– Встрял, – ехидно заявил Кузнечик.

– Сам ты встрял, – отмахнулся я. – Время есть, так что посмотрим, кто кого.

В первый раз идти на самостоятельную охоту, шутка ли. Если раньше сложностей с отстрелом нечисти не возникало, то сейчас в моей голове копошились странные, даже крамольные для охотника мысли. Ну, вот приеду я на место, найду вампиров, а что дальше? Может быть, эти люди когда-то были примерными семьянинами, растили детей, подавали большие надежды как перспективные специалисты или готовились стать родителями? Не исключено, конечно, что все они когда-то были отпетыми негодяями, сутенерами, насильниками, наркодилерами и прочей шелухой общества. Шелухи не избежать в любом случае. Это как с луком. Внутри вполне себе нормальный овощ, годный в пищу или для лечения, но сверху непотребная часть, годная разве что для покраски куриных яиц на Пасху.

– К черту, – выругался я. – К черту всю эту сентиментальность. Кем объекты охоты были в прошлом, давно уже не важно. Есть задание, его надо выполнять, а если затягивать с этим, то одному богу известно, сколько еще человек затащит в свои сети и там прикончит кровососущая парочка. Из двух зол выбираем меньшее.

Решив таким образом, что не стоит заниматься подменой понятий, я принялся изучать дело. До сих пор удивляюсь, что весь материал, передаваемый очередному охотнику для ознакомления, был исключительно в бумажном виде. Хотел, конечно, как-то спросить у Федора, куда делся электронный документооборот, но то забывал, то некогда было.

– Значит, так, – бормотал я себе под нос. – Локализация – заброшенное здание цеха завода. Площадка приличная, но открытая. Возможности спрятаться мало, но и простора для действий порядочно, так что на середину вылезать не стоит. Время охоты надо выбрать сильно засветло. Кем бы объекты ни были, но по привычке впадали в спячку в дневное время, так что это уже хорошо. Дальше по плану вооружение. Простой огнестрел тут не подойдет, лучше всего ближний бой, то есть дробовик самое то, еще лучше мачете или приличный топор. Голова с плеч, дело сделано, сумма в кармане. Действительно, ничего особо сложного. Случаются, впрочем, варианты не спящих, а дремлющих или проснувшихся кровососов. Тут их надо сильно потревожить. Вероятность мала, но сбрасывать её со счетов не стоит.

Ладно, хватит, спать.

Следующий день я провел как на иголках. Выклянчив у Федора машину, я подогнал её к воротам заднего двора школы и еще полчаса препирался с дежурным, требуя запустить внутрь. Как, интересно, капитан Сом с ними управляется? Подъедет, посигналит, и сразу ворота нараспашку. Мистика.

Преодолев эту трудность, я поставил уазик у черного хода и, закрыв двери, принялся комплектовать походную сумку. В первую очередь, это горячая пища, следовательно, все нужно подготовить заранее, чтобы грузить все с пылу с жару. Термос, термоконтейнер для вторых блюд, еще один термос поменьше для кофе. Самое то, да и в сумку помещается идеально, места навалом. Дробовик М-37, укороченный, подойдет лучше всего. Грохоту, конечно, от него в старом здании будет, если применить придется, но оружейная компания «Ремингтон», появившаяся в первой половине двадцатого века, всегда вызывала у меня уважение. Помимо всего прочего даже крепление под штык имеется, но поскольку девайс импортный, то и штык нездешний, а откуда я его возьму? Жаль, ну да ладно. Теперь по холодному оружию. Буду настоящим мачетеро, благо «Боло» в арсенале присутствует. Есть и американские армейские, но стандартный неохота, это блажь даже, не в угоду ТТХ. Нормальный мачете, который под метр может быть, надо брать с ножнами. Хватит, и так сумка тяжелая. Еще пара коробок патронов, и не поднять будет с котлетами вместе. Еда и патроны – хороший лозунг, правильный. Есть патроны, есть еда, нет их, ну так на себя и пеняй. Вот что забыл, экономия! Экономию в сумку не засунешь, в голове держать надо. Кофе экономим и заряды. Первое – чтоб время скоротать, а второе – чтоб времени все-таки побольше было. Умирать не охота.

Ладно, что я о смурном. Сколько я таких уже завалил, пусть даже и Федор рядом стоял. Плавали, знаем. Ничего сложного, минус голова, да плюс денежка.

– Собираешься? – в комнату засунул белобрысую голову Скандинав.

– Ага, – кивнул я.

– Как настроение?

– Да как оно может быть? – я пожал плечами, прикидывая место в сумке, которое займет все необходимое хозяйство.

– Ты, кстати, в курсе, что можешь отказаться сольно работать?

– Нет, – признался я. – И чем это грозит?

– Документы надо сначала читать, а потом уже подписывать, – заулыбался Славик. – Я бы на твоем месте тоже замандражировал: в одиночку да без прикрытия в первый раз самостоятельно выходить. Не стыдно это, стесняться нечего. Страх – тот аргумент, который дольше жить заставляет, а не боятся только дураки.

– Точно, – вяло улыбнулся я, – герой – это тот парень, который смелый, а живой герой – это который струсил вовремя.

– Может, меня возьмешь? – Скандинав, наконец, появился из-за двери. Он зашел в комнату и уселся на табурет. – Пошли бы вместе, мне зачет автоматом, тебе поддержка – красота.

Я на секунду задумался. Идти в паре – это всегда хорошо. Если что, и спину прикроют, и обойму подадут, но с другой стороны, нельзя же вечно рассчитывать на кого-то. Окажусь я в жизни в такой ситуации, и как себя поведу? Неизвестно. Это сейчас там гарантированно два кровососа, в экзаменационных заданиях осечек не бывает, а что, если потом три, четыре?

– Спасибо, Слав, – кивнул я. – Не обижайся, но я лучше сам. Для меня так лучше.

– Смотри, – хмуро кивнул Скандинав. – Самая высокая смертность знаешь когда?

– Когда? – улыбнулся я.

– На полевых экзаменах и в первые годы охоты. Потом уже проще.

Сижу в машине, курю в открытое окно. Не думал, что можно так бояться. Я трус? Нет, скорее перестраховщик. В голове постоянно вертятся различные варианты развития событий. Вот я вхожу в пустой цех, пахнет тленом, сыростью, битым кирпичом и чем-то техническим. Вампиров не видно. Ищу, не нахожу…

– К черту. – Выбросив в окно сигарету, я выбрался из командирского уазика и, вытащив из багажника сумку, закинул себе на плечо. – Нет, не так. – Ставлю сумку на землю, расстегиваю молнию, достаю дробовик, к нему чехол, ремнем через грудь. Отлично, так спокойнее.

Цех-то какой, господи, не здание, а город. Что тут делали? Вагоны для электричек, не иначе. Ну да, вон и рельсы, вон и тележки с колесами – все, что не смогли разворовать или перепродать, осталось внутри. Света, конечно, нет, да и откуда ему взяться, провода давно срезаны и сданы в ближайший пункт приемки, а вот стекла целы все.

Толкнув калитку в воротах, я прислушался, пытаясь определить, встречают ли меня, но кроме шуршания ветра ничего не услышал. Запах – вот что может мне подсказать наличие кровососов. Запах вампира ни с чем не спутаешь, вот только описать его сложно. Едкий, терпкий, какой-то неправильный запах, в ноздри бьет, путает. Запах есть, значит, и упыри в наличии.

Огромный кирпичный цех был построен еще до революции, о чем свидетельствовала надпись «тысяча восемьсот девяносто два» под козырьком здания, выложенная чьей-то старательной рукой из белого кирпича. Я пошел по периметру, по часовой стрелке, постоянно оставляя за спиной толстую кирпичную стену. Головой приходилось вертеть на все четыре стороны, так как ушлые твари вполне могли устроиться под потолком на железных балках, поддерживающих крышу. Обход занял минут пятнадцать, но ничего криминального не выявил, и я решил осмотреть предстоящее поле боя с высоты, для чего, закинув дробовик в кожух и оставив сумку на земле, полез вверх по старой железной лестнице, которая вела на обслуживающие площадки когда-то подвешенных под потолком лебедок. Пока добрался до первой точки, измазался преизрядно, но оно стоило того. Первая площадка разделяла верхнюю балюстраду на две части, и от нее убегали по две железные дорожки из набранных прутьев с низкими стальными перилами. Сами же дорожки для надежности конструкции помимо основных креплений были установлены на тросовые растяжки, которые цеплялись за крюки, ввинченные в стену. На первый взгляд конструкция была надежная, но я все равно попытался шевельнуть перила, вдруг да покачнутся. Нет, стоят как влитые. Это хорошо, свобода перемещения по верху мне гарантирована, вот только с такой верхотуры особо не постреляешь. Тут бы оптика нужна, прицельный бой, а у меня дробовик. Жахну сверху, только пыль подниму. Отдельные дробины, конечно, тварь достанут, но особого вреда не причинят. Живучие эти боевые формы, ой какие живучие. Мало кто знает, но строение вампира несколько отличается от нашего с вами. Во-первых, у твари просто-таки феноменально высокий болевой порог, так что пострадать от шока они вряд ли смогут. Сам однажды видел, как Федор отхлопал одному такому парню полкисти, промахнувшись тесаком, а тот и бровью не повел. Рыкнул только да вперед бросился. Верный способ – это пустить кровь. Пара литров ведет к дезориентации, слабости, потере сознания и смерти. Долго, мучительно, но иного выхода нет. Опять же, шейные позвонки – хребет хрустит у всех одинаково музыкально, будь то хоть охотник, хоть дичь. Если человек просто инвалидом становится, то вампиру конец приходит. Осторожно, шаг за шагом, мягко ставя подошвы джампбутцев, я пошел по узкой балюстраде, отслеживая любое движение или следы. Вот, вот оно! В полу люк. Здоровый, похоже пользованный, да и тяжеленный, судя по виду. Тут без ломика не обойтись.

Вернувшись к площадке, я почти бегом спустился по лестнице и, схватив сумку, ринулся к люку. Время поджимало. Отлично, вот и он, а вот паз. Точно пользованный. Хоть кроме моих следов никаких других в пыли не видно, но ржавчина по краям подбита. Ходили сюда, совершенно недавно.

Вставив в паз крышки монтировку, благо с собой прихватил, я что есть силы надавил на нее. Крышка люка поддалась на удивление легко и, сдвинувшись вбок, громко звякнула о бетонный пол, заставив меня поморщиться.

– Аккуратнее надо быть, – прошептал я себе. – Таким Макаром все гнездо перебужу.

Вот он вампирский запах, вот! Шибанул в ноздри так, что в глазах потемнело.

– Тихо, тихо, кто ты? Не кричи.

Существо, уставившееся на меня из люка заплаканными глазами, к вампирам никакого отношения не имело.

Да это же девушка! Вашу мать, она-то здесь откуда?

С просьбой не кричать я, пожалуй, поторопился. Не смогла бы все равно. Рот несчастной был закрыт тряпичным кляпом, а на шее висел стальной обруч, от которого в глубь подвала тянулась длинная ржавая цепь. Вот те раз, это в условия экзамена не входило.

О том, что некоторые, особо продвинутые кровососы вполне могут охотиться про запас, я в принципе знал, но в практике мне такого видеть еще не довелось, как, впрочем, и другим знакомым охотникам. Зачастую когда мы принимались за тот или иной заказ, связанный с гемоглобиновыми монстрами, то находили только трупы, а тут у меня был реальный шанс спасти девчонку и до кучи поставить пару зарубок на приклад.

– Все будет хорошо, тихо только. Я за тобой пришел.

Девчонка вроде поняла, перестала дергаться, в глазах появился проблеск надежды.

– Отойди.

Дождавшись, пока несчастная отойдет от люка, я аккуратно спустил в него сумку, а за ней спустился и сам, повиснув на крае. Хорошо, бесшумно, мягкие подошвы пружинят, не давая посторонних звуков тяжелого тела в бронежилете со стоячим воротником почти под подбородок. Головой вертеть не очень удобно, но это мелочи, основные артерии и точки защищены. Штурмовые перчатки с вмонтированными в наладонную пластину шипами позволяют зацепиться за любую поверхность, да и оружием служат неплохим, если по лицу от души приложить. Одна пощечина – и три глубоких разреза на харе.

Достав нож, я первым делом вспорол веревку на руках девушки.

– Ни в коем случае не кричи, – втолковывал я. – Сейчас я выну кляп, но лучше не разговаривай. На вопросы будешь отвечать кивками.

Еще пять секунд, и зловонная грязная тряпка снята и пинком отправлена в угол.

– Где они?

Кивок головой в сторону коридора.

– Сколько?

Два кивка.

– Тебя не кусали?

Отрицание.

– Умничка.

Сняв с пояска кусачки, я подцепил одно из звеньев цепи. Если бы сама цепь была новая, то мне бы тут делать было нечего, а эта старая, слабая, хоть и виду солидного. Звонкий щелчок, готово.

– Как тебя зовут?

Замешательство. Еще бы, сложно говорить кивками свое имя.

– Лена, – наконец нашлась девушка.

– А я Антон, – улыбнулся я. – Теперь все будет хорошо.

– Обещаешь?

– Железно. Кроме тебя еще кто-то из людей есть? Но не реветь!

– Была, – в глазах бывшей заложницы выступили слезы. – Мы с Милой вдвоем были. Я тут два дня, она говорила, что неделю.

– Где Мила?

– Не знаю, – плотина слез норовит пасть, рискуя затопить и меня, и девушку. – Я её с утра не видела.

– Ясно, разберемся. – Покопавшись в кармане штанов, я достал оттуда ключи от УАЗа. – Значит, так, сейчас тихонечко поднимаешься по лестнице и валишь из цеха через центральные ворота. Калитка не закрыта. Метрах в ста от здания стоит большой зеленый джип, вот тебе ключи. Заберешься на переднее сиденье и ждешь меня ровно полчаса, определишь по часам в центральной консоли. Если вдруг я не вернусь или появится кто-то внеплановый, вроде твоих приятелей, сразу блокируй двери и вызывай по рации центрального. Рация в бардачке. Мой позывной – Кот. Как свяжешься, сразу излагай обстановку. Это на всякий случай, думаю, раньше управлюсь. Все понятно?

– Понятно, – шепнула Лена и вдруг повисла у меня на шее, впившись в мои губы своими. Вот те на, мелькнуло у меня в голове, стокгольмского синдрома мне еще не хватало.

– Все, валяй в машину, – не без труда оторвав девушку от себя, я подсадил ее вверх и, дождавшись частого стука тонких каблучков по бетону, двинулся внутрь по коридору. Вот оно – дверь, здоровая, железная, что-то типа бойлерной или подсобки. То-то они не беспокоятся, как младенцы дрыхнут. Так, а как девчонка выбралась из-за такой преграды? Ага, пролом в стене, узкий правда, броник придется снять, но если постараться, то протиснуться много. Скептически осмотрев пролом и признав, что если меня там зажмут, то там же и похоронят, я еще раз осмотрел дверь, но без взрывчатки прорваться дальше было невозможно.

– Ладно. – Сбросив куртку и броник на землю, я поставил сверху сумку и, достав оттуда «Боло», пристроил его на бедре с помощью двух кожаных завязок. Засунув голову в проем, я попытался осмотреть помещение, но кроме запаха разлагающейся плоти, нечистот и фекалий ничего уловить не удалось. Пошарив на ощупь в сумке, я вытащил маленький диодный фонарик. Самое то. И бросить не жалко, и светит прилично. Тонкий луч фонарика зашарил по помещению, выхватывая фрагменты логова, и остановился на трех неподвижных телах, лежащих на старых трубах. Вот оно, только почему трое? Ясно, вторая девушка.

Протиснуться в узкий лаз получилось, хоть и не без труда. Комплекцией я был побольше, чем спасенная малютка, и в какой-то момент почувствовал, что основательно застрял. Обошлось. Не шевелятся, сволочи, так и лежат. Сытый вампир вялый, на раздражители не реагирует. Что дальше? Да все просто. Это только киношные герои перед тем, как поразить злодея, долго и нудно вещают о его злодеяниях, тем самым давая ему шанс. Я же киношным героем не был и поступил банально.

Первая голова отделилась от тела достаточно легко, не зря у отца Антипа дрова рубить тренировался. Я рублю, а Федор поддразнивает: давай, мол, студент, трудись, тебе это в жизни пригодиться может. Кто бы мог подумать, пригодилось!

Вторая тварь дернулась, почувствовав неладное. Где же ты был? Давно пора было насторожиться, пока я еще как слон в проломе возился да пыхтел. Шанса кровососу я тоже не дал. Вторая по счету голова с открытыми глазами покатилась, гулко стукнувшись о бетонный пол. Так, вроде все. Стоп, Мила что-то бормочет, похоже жива.

Присев на колени около несчастной девушки, я положил ей на лоб ладонь. Горячий, обжигающий даже. У людей подобной температуры не бывает. Смотрим дальше. Руки и шея покусаны, но все в пределах нормы, не хотели они её убивать. Обе особи мужского пола, неужели подружку захотели завести? Это же надо!

Наконец девушка открыла глаза и уставилась на меня затравленным взглядом.

– Опять будете? – прохрипела она.

– Тихо, – улыбнулся я, положив её голову себе на колени. – Все хорошо. Те, кто мучили тебя, теперь мертвы.

– Лена? – прошептала девушка.

– Свободна, – кивнул я, гладя несчастную по голове.

– Теперь все будет хорошо? – спросила она тихо.

– Да, – уверенно кивнул я, – железно.

Выбравшись из люка, Лена бросилась к выходу, где, как обещал её загадочный спаситель Антон, должен был находиться автомобиль. Близость свободы позволила избитому, изможденному телу развить приличную скорость, и, в несколько прыжков преодолев расстояние от люка до ворот, Лена выбралась на улицу. Солнечные лучи сначала ослепили её, заставив остановиться и зажмуриться, но не тут-то было. Прикрыв глаза руками, девушка быстро отыскала здоровенный «Патриот», стоящий посреди запустения и разрухи как инородное тело, выделявшийся гладкими, играющими на солнце железными боками. Второй маршбросок дался с большим трудом. Скользнув в теплый нагретый салон, Лена наконец почувствовала себя в безопасности.

Антон не обманул, на заднем сиденье действительно обнаружились два контейнера и большой термос, но есть почему-то не хотелось. Очевидно, сказывался шок от пережитого. Удобно устроившись в салоне, девушка на всякий случай заранее заблокировала двери и, подтянув ноги под подбородок, устроилась в мягком кресле поудобнее и молча уставилась на часы. В теплом, нагретом солнцем салоне отчаянно потянуло в сон. Бороться с ним не представлялось возможным, и, уже проваливаясь в объятья морфея, она услышала одиночный хлопок выстрела.

– Просыпайся, соня, – улыбнулся я, постучав по стеклу.

Выбравшись из подвала, я первым делом вызвал группу зачистки.

– Освободил заложника, два кровососа и перерожденная.

– Молодчина, Кот. Группа будет через полчаса, пока оставайся на месте.

– Что с девчонкой делать?

– По обстоятельствам. Если крыша не поехала, вези домой, если поехала, наши разберутся, но особого шума не поднимай.

– Понимаю, – кивнул я, – ладно, отбой.

Обильно, от души облив клинок «Боло» спиртом, я тщательно вытер его заранее заготовленной ветошью и убрал в сумку. Следом в бескрайние спортивные недра отправились фонарик, бронежилет и куртка, а также верный дробовик, из которого я предварительно один за другим выщелкнул патроны. Отлично, можно выдвигаться.

Закинув сумку на плечо, я направился к калитке в центральных воротах, из которой в темный, запыленный цех пробивались солнечные лучи. На душе было гаденько. Не давала покоя девчонка, которую пришлось упокоить. Она даже не вампиром была, а жертвой, пострадавшей стороной, но допустить появления еще одной нечисти я попросту не мог. Сумрак мрачного каземата смерти, сменившийся ярким солнечным днем, несколько исправил обстановку, но явственно не хватало хорошей порции водки, а если под горячую закуску, так вообще хорошо. Не спеша шагая в сторону внедорожника, я потихонечку осознавал традицию Филина отмечать все удавшиеся выходы спиртным.

Водительская ручка не поддалась, девчонка, похоже, опустила активаторы, решив перестраховаться, и вопреки всем инструкциям, мирно спала на пассажирском сиденье, свернувшись чумазым воробушком.

Покачав головой, я обошел автомобиль, по пути бросив сумку около заднего бампера. Подойдя к противоположной двери, постучал в окно.

– Просыпайся, соня, день на дворе.

Мой тихий стук возымел колоссальный эффект. Мгновенно проснувшись, Лена подскочила, впечатавшись макушкой в потолок, и с испугом уставилась на меня, очевидно не понимая, где она находится и кто я такой. Замешательство, впрочем, быстро прошло. Открыв дверь, она вылезла наружу.

– Ты живой? – обвив руками мою шею, девушка предприняла вторую попытку одарить меня поцелуем, на этот раз неудачную.

Мягко отстранив её от себя, я усадил чумазую на сиденье, обошел автомобиль и наконец отобрал у нее ключи.

– Живой, – кивнул я. – Ты, я вижу, тоже в порядке, если этот термин применим после того, что с тобой случилось.

– Вроде да, – кивнула смущенная Лена. – А ты кто?

– Молодежь пошла, – хмыкнул я, – сначала целоваться лезут, а потом про профессию спрашивают.

– Так все-таки?

– Сама-то как думаешь?

– Офигеть! – теперь помимо интереса в глазах девушки засветилось неподдельное обожание, а я почувствовал себя неловко.

– Что-то для изможденной пленницы ты себя на удивление замечательно чувствуешь, да и стресса не наблюдаю, – заметил я так, между делом.

– Да я и испугаться не успела, – призналась спасенная. – Шла в клуб, вдруг машина подъехала. Неладное-то вроде почувствовала, но сделать уже ничего не успела. Очнулась уже здесь. Милу только жалко. Ты же её…

– Её, – кивнул я. – Там все равно без вариантов было. Ну, так а дальше что?

– Да книжки я разные люблю, – смутилась Лена. – Про оборотней там, вампиров. Я как этих двух увидела, не испугалась даже, обалдела. Потом полдня сидела как пыльным мешком по голове стукнутая. Позже они Милу увели, а потом я снова вырубилась, очнулась уже на цепи, ну а дальше ты и так все знаешь.

– Знаю, – хмыкнул я. – Ну, и что ты мне с тобой, такой чумазой, делать предлагаешь?

– Во-первых, нужно меня домой отвезти. Одна по улице я теперь еще полгода ходить не смогу, это минимум.

– Да еще в таком виде, – подмигнул я и развернул ей салонное зеркало. – Влажные салфетки в бардачке, – поспешил добавить, когда Лена, охнув, принялась размазывать по щекам сажу и ржавчину.

Оттереться получилось не особо, но тем не менее буквально через пару минут маленькая замарашка стремительно преобразилась. Ровный цвет лица немного портили темные круги под глазами, но огромные голубые глазища, маленький аккуратный носик и пухлые губки интриговали.

– Так лучше? – Лена смешно сморщила носик.

– Значительно, – улыбнулся я. – Сейчас подъедут мои коллеги, чтоб почистить все, и мы отправляемся. Вот, кстати, и они.

По заводской территории в нашу сторону стремительно неслись два черных гелендвагена, под завязку забитые командой чистки. Взвизгнув тормозами и подняв за собой стену пыли, резко остановились, и оттуда полезли чистильщики.

– В подвале, – крикнул я из салона.

– Принято, – ответил кто-то из толпы.

– Так мы уезжаем?

– Валите. Свое дело сделали, не мешайте нам.

– Отлично. – Вставив в замок зажигания ключ, я провернул его и, дождавшись, когда мотор схватится и, немного успокоившись, сыто заурчит, тронул автомобиль с места.

– Ну, так, значит, вот, – вспомнила девушка. – Сначала ты отвезешь меня домой, потом я приведу себя в порядок, и отметим моё второе рождение. Только сейчас понимать начинаю, что легко отделалась. Приди ты попозже, и пришлось бы тебе четырех вампиров убивать.

– Не люблю слово «убивать», – поморщился я, выезжая с территории заброшенного завода. – Убивают убийцы, а я…

– Герой! – тут же вставила Лена.

– Охотник, – отмахнулся я. – Самый простой охотник на необычную дичь. Опасную, умную, быструю, но дичь. Так мне как-то спокойнее.

– Хорошо, – легко согласилась голубоглазая. – Так что насчет моего приглашения отпраздновать?

– Круто берешь, – улыбнулся я. – Отпраздновать-то, конечно, можно, за этим дело не станет, но вот что твои мама и папа скажут, когда увидят рядом с тобой, такой потрепанной, незнакомого мужчину?

– Да ничего, – отмахнулась она, – уехали мои предки в отпуск, греются где-то в шезлонгах да для порядка раз в пару дней отзваниваются. Страшно признаться, но если бы я пропала, это заметили бы не раньше чем через неделю.

– Хорошо, – решил я. Девушка вроде вела себя адекватно, шок прошел почти мгновенно, стоило ей только очутиться в знакомой и привычной обстановке, да и любовь к мистической литературе сыграла на руку, но понаблюдать за ней все же стоило, так, на всякий случай. – Куда пойдем?

– Да можно же у меня, – быстро затараторила Лена, в смущении прикрывая грязные ободранные коленки маленькими ладошками, – я же говорю, квартира свободна, мои еще не скоро появятся, сядем, как белые люди, я к вечеру приготовлю пару салатиков, ну а потом посмотрим.

«Потом посмотрим» меня опять несколько смутило, но решив не заострять внимания на мелочах, спросил у своей очаровательной спутницы адрес, довез до дома и, договорившись о времени встречи, погнал «Патриот» в сторону школы. Предстояло еще вернуть автомобиль охотнику и закончить массу бумажной работы, так сказать теневую сторону, которую я, как и все нормальные охотники, недолюбливал. Охотники. Да, теперь я один из них, вхожу в теневую элиту, стоящую на страже покоя законопослушных граждан. Хохотнув от потока патетики, я вытащил из сумки китель и, вытянув одной рукой сигарету – второй приходилось рулить, – закурил. Вот тебе и Кот, сукин сын. И задание выполнил, и жизни лишней не потратил, а они не лишние, запасные они.

– Да ладно тебе париться, – рядом со мной топтался Вадим, требуя новых подробностей. – Адекват и в Африке адекват, а коли еще и симпатичная, то даже не думай. Может, из нее потом охотник неплохой выйдет, если она даже такой стресс-тест прошла и только об амурных делах и думает.

– О чем она думает, это еще не ясно, – вздохнул я, с облегчением отодвигая от себя кипу исписанных бланков.

– Да и понятно, почему запала, – не унимался Кузнечик. – Встревает, красава, ждет, пока скушают, а тут появляется здоровяк-принц на зеленом УАЗе и освобождает принцессу из плена злых волшебников, а самих виновников примерно наказывает. Это же золотое дно и голубая мечта. Опять же, книжки, которые она читает, очень даже в тему. В депрессию не впала, смотрит на мир не через розовые очки, но ко всякой нестандартной хрени лояльна, да и лукавит, конечно. Успела она испугаться, да еще как. Задача-то у тебя плевая: дальше продолжать корчить героя. Федор, кстати, заезжал, оставил тебе записку, на тумбочке лежит.

– Что же ты сразу не сказал, может, важное что?! – встрепенулся я и, схватив отчет, быстрым шагом направился к дежурному.

– Наслышан, – улыбнулся тот. – Молодец.

– Моей заслуги тут нет, – отмахнулся я. – Дрыхли кровососы, сытые были.

– Ну и что, – поразился дежурный. – Ты серьезно думаешь, что все остальные бегают по пересеченной местности и из всех стволов палят? Случается, конечно, но это скорее говорит о том, что охотник прошляпил момент, а уж никак не о его профессионализме. В общем, поздравляю.

Пожав протянутую руку, я расписался в последней ведомости и бегом поднялся на третий этаж, где меня уже ждала записка от бывшего куратора.

«Извини, что не могу поздравить лично, – разбирал я мелкий корявый почерк Федора, – но служба вынуждает. Звонить не стал, чтоб не мешать. В общем, мои поздравления. Первая самостоятельная охота проведена блестяще, что лишний раз доказывает, что старый капитан Сом никогда в тебе не ошибался. Теперь ты почти вольная птица, и тебе решать, с кем работать и кого брать в оборот. Не знаю, сколько это еще продлится, но на всякий случай за пределы Ленинградской области не выезжай, можешь срочно понадобиться. Как прилечу из Москвы, с тебя простава. Всегда верный долгу и крепкой мужской дружбе, Филин».

– В Москву, значит, улетел, – хмыкнул я, вспоминая о загадочном тощем, который своими объяснениями помог расставить кое-что в моей голове. – Неужели закрутилось?

– Наверняка, – пока я читал письмо, в комнате появился Кузнечик и, не снимая ботинок, завалился на кровать. – Моего тоже нету, да еще десятка основных охотников по Северо-Западу. Чувствую, что-то затевается.

– Беспокойно как-то, – свернув письмо, я засунул его в нагрудный карман кителя. – Будто чего не хватает или забыл.

– И мне, – признался вечно веселый курсант. – Ты, кстати, в этом выпуске не единственный экстерном пойдешь. Все, кто в последние полгода к нам в школу попали, массово сдают экзамены, так что два и два сложить любой в состоянии. Готовятся.

– К чему? – поинтересовался я. – К войне? К диверсии? Как вообще жизнь планировать в такой ситуации?

– Тебе планировать надолго не надо, – улыбнулся Вадим, – тебе бы на ближайший вечер планы составить.

– В смысле? – не понял я.

– Да ты на себя посмотри, – расхохотался мой сосед. – Планируешь свиданку с девушкой, которую сегодня спас – из горящей избы, можно сказать, вынес, – а сам небритый, как черт, волосы грязные, да и пахнет как от козла, если не хуже. Да ладно гигиена, ты с пустыми руками пойдешь? Неприлично это попросту. Штучки три гвоздики, коньяка бутылка да шоколадка – все в пакет, и на новые подвиги. Коньяк опять же замечательное лекарство от стресса, если ты о Елене беспокоишься.

– И то правда, – я поскреб щетину на подбородке. – Надо бы помыться.

Вадим перевернулся лицом к стене и ехидно поинтересовался:

– Какие у неё глаза, не заметил случайно?

– Заметил, – не почувствовал я подвоха.

– Опять ты встрял, брат, – пояснил Вадим. – Такие вещи не особо и замечают, если симпатии к объекту не имеют.

– Думаешь?

– Зуб даю.

– Тогда я в душ.

– Вали, скатертью дорога, а я посплю.

– И тебе не хворать.

– Потом расскажешь, как все прошло.

– Разбежался, – рассмеялся я, закидывая на плечо полотенце.

Опаздывать я не любил и потому вышел из казармы заранее, часа за три до намеченного срока. Вечер ожидал быть насыщенным, так как еще предстояло разобраться со своей однушкой, аккуратно попросив жильцов съехать пораньше оговоренного срока, а заодно завернуть в магазин. С первым я справился на удивление быстро, так как мой новый внешний облик – очки на интеллигентном лице, ни грамма не гармонирующие с бритым затылком, – сбивал людей с толку, и спорить со мной мало кто решался. Порадовавшись, что одна проблема решена, и вернув добросовестным квартиросъемщикам деньги за досрочное прекращение договора, я направился в ближайший магазин. Цветы решил не брать, чай не свидание, хоть Вадим именно на нем и настаивал, а вот от бутылки хорошего коньяка я и сам бы не отказался. Проходя между полок со стройными рядами пузатых бутылок и медленно шалея от цен на элитный алкоголь, я все-таки выбрал одну и, закинув её в тележку, пошел по рядам в поисках шоколада. Этим, впрочем, мои покупки не ограничились. Никогда не ходите в сетевые гипермаркеты, если не планируете капитально затовариваться. Чертовы работники магазинов делают из рядов и полок сумасшедшую карусель, заставляя наивного покупателя кидать в свою корзину что ни попадя. Фрукты – ну куда без них! Виноград, мандарины, черешня… Хватит, вот и шоколад. Вот этот, нет, тот – ай, возьму обе коробки. Дальше, дальше, прочь отсюда! Сыры не могу пройти, еще пара цветастых упаковок летит на дно быстро заполняющейся тележки. Морс, сигареты, лимонад… Мишка, веселый плюшевый медвежонок, сжимающий в лапах конфету – пустяковый, да сюрприз, куда там Вадимовым гвоздикам. Молодец я, красавец, теперь к кассам. И вместо бутылки с коробкой на выходе я поимел два здоровенных полиэтиленовых пакета, набитых под завязку. И на фига мне все это?

Пакеты оказались неудобными, тянули, резали пальцы тонкими ручками, и нести их на большое расстояние показалось мне крайне затруднительным.

– Поеду на такси, – решил я и, поймав частника, отправился в путь, пристроив пакеты в ногах.

Путь от гипермаркета до квартиры Лены оказался не близкий, а вечерний трафик показал, что моя особенность закладывать в мероприятие больше времени, чем оно может потребовать, не такая уж и блажь. Через полтора часа я, наконец, выбрался около нужного дома и, рассчитавшись с водителем, направился к парадной.

– Кто там? – раздалось из домофона.

– Антон, – назвался я.

– Ой, – в динамике послышалось шуршание, – а у меня еще голова мокрая, но ты все равно поднимайся.

Пожав плечами, я дождался зеленого сигнала, поднялся на третий этаж. Наушник в ухе заговорил:

– Группа на месте, как ты, Кот?

– Штатно, – кивнул я. – Все готовы?

– Все, спецназеры на крыше, если что, войдут через окно. Ты точно уверен, что эта девчонка не простая, а эмиссар?

– Уверен, Скандинав. Простые люди после такого настолько легкомысленно себя не ведут. Отличный расчет. Да и потом есть более точная информация.

– Ну, как знаешь. – Славик на том конце замолчал. – Как пеленговать будешь?

Вот они прелести внезапной операции – обговорить все скользкие моменты, пока поднимаешься через два лестничных пролета.

– От еды откажусь, скажу, что отравился немного. Будем коньяк пить и фрукты кушать. Они не в счет, а вот жидкость – самое то. На минуту отлучусь, скажем, в туалет, а вы уж не оплошайте, следите во все глаза.

– Что если ничего не будет?

– Тогда сваливайте по свистку, с меня ящик коньяка спецуре, а тебе большой бублик.

– Хохмач, – хмыкнул Скандинав, – тогда отбой.

Дверь мне открыли фактически сразу, будто Лена стояла перед глазком все то время, пока я поднимался по лестнице. Проведенные в разлуке с героем часы девушка потратила не зря. Успев умыться, наложить макияж и соорудить подобие прически, прелестное голубоглазое создание встретило меня в коридоре в одном шелковом халатике и тут же кинулось на шею.

– Погоди обниматься, на вот лучше, – всучив хозяйке квартиры два пакета и подтолкнув под мягкое место в сторону кухни, я принялся снимать ботинки и куртку.

– Проходи в комнату, тапки возьми красные, те, что с зайцем, – тут же принялась распоряжаться Лена.

Господи, как играет, какой талант! Вот его бы да на благое дело, цены бы не было.

– Конечно, – справившись с ботинками, я аккуратно поставил их в угол и, нацепив кричаще красные тапки, отправился в комнату. Квартирка была просторная, двухкомнатная, с широкими окнами и балконом, а в центре большой комнаты располагался стол, уже заставленный под завязку. Не хватало только бутылки коньяка, с которой через мгновение появилась сама хозяйка.

– Не откроешь? – попросила она. – Не выходит у меня.

– Давай, – я сорвал фольгу, вставил предложенный штопор, вывинтил пробку.

– Ты кушай, – сразу предложила Лена. – Небось, набегался сегодня, а у меня тут и салатик, и картошечка.

Сев за стол я окинул взглядом все это изобилие, а желудок предательски заурчал. Стоило, конечно, поесть заранее, но пока я подготавливал операцию, разбирался с квартирой и ходил по магазинам, покупая плюшевых медведей и выпивку, времени на себя попросту не осталось.

– Ой, какая прелесть, это мне? – донеслось с кухни.

– Тебе, – подтвердил я. – Знаешь, Лен, я, пожалуй, есть не буду, извини. Что-то не то с утра съел, в желудке словно революция.

Из кухни появилась очаровательная мордашка:

– Может, таблеточку?

– Нет, – улыбнулся я. – Давай фруктов, при отравлении самое то, да коньяком запью, разом все микробы окочурятся.

– Давай, – кивнула Лена и снова исчезла на кухне, но вскоре появилась, неся на маленьком пластиковом подносе корзинку с фруктами и две рюмки.

Приняв поднос из рук, я поставил его на стол и, принявшись было наполнять рюмки, вдруг согнулся в три погибели.

– Что с тобой? – услышал я взволнованный девичий голос.

– Извини, отлучусь, – процедил я сквозь зубы, – видимо, совсем гадость с утра попалась, – и, поднявшись из-за стола, вышел из комнаты. Быстро найдя нужный выключатель, я зашел в туалет и, закрывшись на шпингалет, уселся на стульчак.

Потекли томительные секунды ожидания. Лично я надеялся, что агент обязательно воспользуется столь удачным моментом и начнет действовать. И не ошибся. В наушнике послышалось радостное:

– Попалась, стерва, сыплет…

И через несколько минут послышался грохот врывающегося спецназа и звон разбитого стекла.

– Плакал мой бублик, – загоготал Скандинав. – Но как, Кот? Как?

Выйдя из своего импровизированного убежища, я вошел в комнату, обозревая случившиеся разрушения.

Трое спецназовцев, спустившись по тросам с крыши, в раскачку высадили ногами оконные рамы и вошли в комнату с двух окон, чем наверняка произвели неизгладимое впечатление. Один из них, сняв маску, разговаривал с группой на крыше, а двое, завалив девушку на живот, застегивали на её запястьях наручники.

– Такая маленькая, а хрен справишься, – поделился один из них. – Гансу, вон, по ребрам засадила, как тараном.

– Ага, – кивнул второй, очевидно тот самый Ганс. – Думаю, сломала.

– Смотрите, чтоб не поцарапала или не укусила, – кивнул я.

– Да все в лучшем виде, – ответил первый. Щелкнули наручники, потом в дело пошел кляп, а завершил дело широкий кожаный ремень, которым на всякий случай связали лодыжки. За моей спиной появились двое в костюмах биозащиты и принялись складывать в мешки всю имеющуюся на столе пищу, очевидно, доморощенные научники все-таки выбрались в поле. Ну, вы, ребята, тренируйтесь, работы у вас теперь точно прибавится.

– Кот, ну ё-мое! – снова заговорил наушник. – Давай колись, как раскрыл? Это же нереально. Поведение поведением, но вот так? Ты что, мысли читать умеешь?

Усевшись за стол, я наблюдал за работой ученых и лежащей на полу без движения агентессой императора.

– Запомни, Скандинав, Земля имеет форму чемодана. Девочка сработала на ура, легенда была шикарная, да и проработано феноменально, но случилась у них небольшая оплошность. Квартира, в которой мы сейчас находимся, принадлежит моему старому школьному другу, который слыхом не слыхивал ни про каких Лен. Человек при деньгах, но за роскошью не гоняется, работает вахтово, по полгода. Первая половина на буровой установке, вторая в отпуске, денежки тратить.

Оставалась, впрочем, мизерная вероятность, заключающаяся в том, что он сам мог попросту сдавать квартиру внаем, но по словам этой Лены, или как там её еще зовут, квартирка-то ее родителей. Решив окончательно подстраховаться, я накопал телефон приятеля, и он подтвердил, что сейчас на вахте, а квартиру и не думал сдавать. Мысли такие были, да не успел. Остальное напрашивалось само собой. Первое появление эмиссара, той самой Варвары, и её побег. Потом появление заложников, где их в принципе не должно было быть, и в конце концов, поведение самой жертвы кровососа, с которой что с гуся вода. Делай выводы.

– Куда её? – потряс меня за плечо спецназовец.

– Там машина у подъезда, – кивнул я. – За рулем маленький такой, пухлый, на колобка похож. Можете так и называть, он не обижается.

– На территории Беларуси нам делать нечего, – кивнул Федор, – своих там хватает под крышечку, а вот в Тампере выехать придется. Загранпаспорт есть?

– Есть, – кивнул я, – только с визой туго.

– Насколько туго?

– Да нет просто.

Федор чуть помедлил, прокручивая что-то в уме.

– Фигня. Визу тебе справим за неделю, были бы деньги. Данные барона по предыдущим проходам подтвердились. Сейчас идет активная разработка плана устранения императора, но по мне, так ширма это. Следующие данные более развернутые и охватывают Беларусь, Украину, Латвию, Литву и пол-Скандинавии. Работы воз.

– В смысле – ширма? – пододвинув к себе чайник, я плеснул в кружку кипятка и принялся бренчать ложкой.

– Да вот тебе и в смысле. – Федор отхлебнул из своей кружки. – Слишком большая активность военных. Если в былые годы они смотрели на нас свысока, мол, не барское это дело за нечистью гоняться, то теперь, когда противник стал более осязаем, всполошились не на шутку и сейчас разбрасывают свои мобильные группы куда ни попадя. Наши, впрочем, курируют, но основная аргументация все-таки у Министерства обороны.

– Все равно не понял, – погрустнел я. – Ну, военные, ну, мобильные группы…

– Дурак ты, Кот, и уши у тебя холодные, – с иронией посмотрев на чай в кружке, Федор торжественно прошаркал до раковины и, вылив содержимое, плеснул в опустевшую посуду граммов сто коньяка. – Ну, вот ты сам подумай. Допустим, все, что говорит барон, чистая правда. Допустим, так как на той стороне еще никто из наших не был.

– Так уж и не был? – я отхлебнул чая, скептически глядя на коньяк в фарфоре.

– Будешь? – сразу предложил охотник, но я отрицательно замотал головой.

– Не отвлекайся.

– Ну, да ладно, условимся, что вся эта предполагаемая белиберда не больше не меньше, чем подготовка к экспансии в наш пласт мира с целью захвата ресурсов и жизненного пространства. Предположим также, что кто-то из спецуры все-таки подберется ко дворцу, или в чем там еще обитает их правитель, не суть. Пройдет через все посты охраны, преодолеет все барьеры и, наконец, выбрав позицию для выстрела, одним нажатием на курок освободит трон наследничку. Это, кстати, в незнакомой обстановке, среди людей со скорее всего чуждыми обычаями, привычками и моральными принципами. Представил себе такой вариант?

– C трудом, – признался я. – Очень много обстоятельств, способных кардинально повлиять на ситуацию, да и для устранения главы государства, думаю, понадобится существенно больше времени, чем для похода в магазин.

– Умничка, – Федор радостно хлопнул в ладоши. – В самую точку. Надо обладать сверхчеловеческими способностями, чтобы провернуть все это дело, да и вернуться у нашего парня вряд ли получится. Давай зайдем с другой стороны. Допустим, император почил, на его место взошел наследник. Армия ему присягнула, общественное волнение улеглось, ключевые посты переназначены, и спину прикрывают верные люди. Теперь смотрим дальше. Что остается в сухом остатке?

– Что? – нахмурился я.

– Да все то же, что и было при покойном папаше! – хохотнул охотник. – Энергоносителей не хватает, большинство земель не пригодны для сельского хозяйства, жизненное пространство фактически закончилось. К власти приходит новый правитель, и чтобы не вызвать волнения, ему следует семимильными шагами решать скопившиеся проблемы. Как он, по-твоему, поступит?

– Заключит договор с существующим правительством Земли по нашу сторону? – предложил я.

– Чушь, – отмахнулся Федор. – Не бывать этому. Война – это то, что в данный момент им просто жизненно необходимо. Человечеству нужен враг, чтобы с ним бороться, и мы на эту роль идеально подходим. Мы дадим им цель, разрядим политическую обстановку, мы существенно проредим их количество и помашем из-за угла привлекательным куском нефти, таким аппетитным, что слюнки потекут.

Несколько минут мы сидели молча, пили, кто чай, а кто коньяк.

– Что у нас на повестке дня, кстати? – напомнил я.

– Отдых, – отмахнулся Федор. – Мы с тобой теперь специальная группа по локализации и предотвращению массовых переходов эмиссаров и прочей нечисти на территорию матушки Руси.

– А Финка тут при чем?

– Тю, – удивился Федор, – да ты на карту посмотри, дурья твоя голова. Триста километров от города до города, граница не преграда, а если и является таковой, то только на праздники для туристов. Наша задача в следующем. Едем по направлению к указанной точке. По пути пересекаемся с уполномоченным в наших разборках, по совместительству являющимся действительным членом организации охотников Суоми, и с ним в обнимку отслеживаем и зачищаем сектор. Все как обычно, только лес чище и дороги лучше.

– Когда выдвигаемся?

– Через неделю. Завтра завезешь паспорт и фотографии, отправим в консульство. Там, я думаю, по доброте душевной, с визой затягивать не будут.

– А как же оружие? Боеприпасы? – подивился я. – Неужели через границу потащим? Не поймут.

– То-то и оно, – улыбнулся охотник. – Впрочем, это уже не наша проблема. Всю техническую составляющую обеспечивает принимающая сторона. Ну, там, стволы, броники, транспорт – это, типа, их проблема.

– Ладно, – кивнул я. – Расценки те же?

– Как всегда, – Федор залпом осушил кружку. – На финансовое обеспечение пока жаловаться не приходится. В любом случае сиди дома, за город не выезжай, будь в зоне доступа мобильной связи.

После столь внезапного выпуска из школы охотников я уже не мог находиться в общежитии на полных правах, мне предстоял переезд на старую квартиру. Сожаления по этому поводу я особенно не испытывал, но вот ворох дел, которые мне предстояло переделать, приводили в ужас.

В первую очередь я выяснил, что телефон мне давным-давно отключили, так что меня ожидал еще неприятный разговор с оператором. В аргументах у него были неоплаченные счета, а у меня только моя лень и разгильдяйство да недобросовестность старых жильцов, которых я по доброте душевной считал весьма приличной парой.

Что мне требовалось в данную минут, так это автомобиль – средство передвижения и работы и очередная головная боль. Засев за ноутбук, я окунулся в бескрайние просторы Интернета, штудируя сайты официальных дилеров, копаясь в тестах и морщась от заказных статей конкурентов, и на несколько дней абсолютно выпал из реальности. Главными параметрами покупки нового авто я посчитал легкую ремонтабельность, неприметность на фоне остальных, а также приличную проходимость. В болота я, конечно, заезжать не планировал, но и буксовать на малейшей неровности в самый ответственный момент тоже не грело, так что пришлось пойти путем наименьшего сопротивления и выбрать отечественный автопром. Там же на просторах Интернета я нашел весьма интересное объявление о сдаче гаража буквально в трех минутах ходьбы от моего дома и не глядя снял его на год вперед. Выплатил хозяину солидный аванс и получил ключи и пропуск на территорию гаражного кооператива. Одна из проблем была решена, и предстоял еще с десяток других, которые можно было отнести скорее к развлечению, чем к тяготам.

Параллельно со стальной дверью пришлось заказать пластиковые окна, новый холодильник, так как старый явно дышал на ладан, и позаботиться о стационарном доступе в глобальную сеть, а вот вещами и мебелью обзаводиться я не спешил. Если и раньше мое жилище было обставлено весьма аскетично – шкаф, кровать да тумбочка, – то и сейчас я только передвинул мебель и обзавелся новым телевизором, который помимо своей основной функции имел возможность подключения к ноуту. Наконец, настал заветный момент, некоторые назовут его праздником, некоторые – стихийным бедствием, а я, невпопад, новосельем.

Наконец-то не будет больше ранних подъемов, ежедневных зарядок на заднем дворе и зубрежек изо дня в день. Теперь я могу себе позволить встать в воскресенье не раньше полудня, лениво пройти на кухню в труселях, быстро поджарить яичницу и, уничтожив её в мгновение ока, завалиться перед телевизором с бутылочкой пива, посмотреть очередной фильмец или еще какую-нибудь лабуду. Свобода, уверенность в себе, комфорт и спокойствие – вот что мне давал мой нынешний статус. Вот чего я добивался в течение последних лет, и наконец, это реальность, свершившийся факт. И вроде бы всего добился, а на душе опять же неспокойно, тоскливо и одиноко. Особенно по вечерам, когда сидишь один в четырех стенах и с надеждой поглядываешь на мобильник, не зазвонит ли, не запрыгает ли на тумбочке вибросигналом.

В безделье и праздности я провел всю оставшуюся неделю, периодически вылезая из дома, чтобы обновить запасы продуктов и пива, но на том вся моя активная фаза и заканчивалась. Заказов не было, Федор не звонил, а весь мой поток вовсю скрипел мозгами и закипал на зубрежке, так что тот же компанейский гуляка и балагур Вадим, который был инициатором всех наших безбашенных походов по питейным заведениям, становился попросту недосягаем.

На третий день, расплатившись с установщиками пластиковых окон и двери, я наконец решил, что больше в таком режиме существовать не могу. Организм орал, негодовал, топал ногами и требовал уж если не активных, то любых других действий, а также свежести впечатлений и обстановки и от нечего делать я набрал давно знакомый мне номер.

– Привет, как дела?

– Нормально, что звонишь?

– Дурью маюсь.

– Везет. У меня экзамены полным ходом.

– А я вот сдал экстерном.

– Круто. – Секундное молчание. – Вообще как живешь?

– Перебрался на старую квартиру, сейчас период вынужденного безделья.

– Встречаешься с кем?

– Нет, а ты?

– И я нет. Может, вместе выпьем вечером? Просто так, ни к чему не обязывающая встреча старых знакомых. Только после восьми.

– А мама не заругает? Поздно.

– Дурачок ты, Антон.

– Стараюсь, ну так что?

– Заходи.

– Могу заехать?

– Трезвый водитель?

– Не подумал. Тогда в восемь у подъезда. Хорошо?

– Договорились.

Закончив разговор с Верой, я несколько минут смотрел на потемневший экран мобильника, и тут ни с того ни с сего с размаху впечатал его в стену. Импортная техника хрустнула и больше не подавала признаков жизни. Зачем нужен был этот звонок и эта встреча, даже мне самому понять было сложно. Может быть, я еще питал к девушке какие-то чувства, может быть, мне нечего было делать, и я силился любыми возможными способами заполнить вакуум, образовавшийся внутри, а может быть, банально хотелось секса. Секс мне светил? Вряд ли. Общение – да сколько угодно. Поток старых воспоминаний – этого хоть отбавляй. Вот черт, теперь придется покупать новый телефон.

С сомнением посмотрев на сломанный аппарат, я тяжело вздохнул и принялся одеваться. До встречи с Верой следовало зайти в магазин электроники, сходить в парикмахерскую и переодеться, так что выйти нужно было заранее. Опаздывать я не любил. Подойдя к шкафу, я в очередной раз пришел к выводу, что появиться на людях мне решительно не в чем. Старый свой камуфляж, как, впрочем, и костюм, я за одежду не считал, а новый комок затаскивать было решительно жалко. Из всей гражданки имелись видавшие виды джинсы с дырками на коленках, майка Адидас и старые стоптанные кеды. Наряд этот, конечно, был хорош для студента Антона, неплох для курсанта Антона, но вот охотник Антон смотрел на все эти шмотки с нескрываемой брезгливостью. Некомфортно ему было в них, тесно, душно. В голове витали мысли об обновлении, и обновление гардероба после годового отсутствия было неплохим заделом. Одеться, впрочем, было нужно. Напялив джинсы и майку и набросив на плечи китель, чтоб кобурой не светить, я засунул в карман бумажник, прикинул время и вышел из дома. Первым пунктом на моем пути была парикмахерская, которую я пролетел, нахрапом ворвавшись в пустой зал и затребовав устроить на макушке полубокс, что, впрочем, и получил спустя пять минут. Воспользовавшись местным умывальником, насколько мог ополоснул лицо и шею, и провел рукой по мокрой голове, смотрясь в зеркало. Изменился ты, брат, другим стал. Год какой-то, а разница налицо. Дело даже не в том, что одежда теперь на два размера больше, а очки смотрятся как ворованные. Я даже не старше стал. Я стал другим. Черты лица заострились, выражение стало каким-то хищным, ищущим. Острый взгляд даже мне показался неприятным, а густые брови, сросшиеся у переносицы, делали похожим на киношного персонажа, из тех, что отрицательные. Не хватало только эспаньолки и попугая на плечо.

Пары часов хватило, чтобы в моем гардеробе появились новые кеды, черные джинсы, пара маек без рисунка и легкая клетчатая ветровка, а холодный душ и легкий обед окончательно привели мои мысли в порядок. Переодевшись, я повертелся из стороны в сторону, но особых неудобств не заметил и отправился за новым мобильником. Его почивший товарищ в данный момент находился у меня в кармане и признаков жизни больше не подавал.

Магазинов мелкой электроники в районе было превеликое множество, но несмотря на разницу названий, слоганов и цветовой гаммы, все они по сути продавали одно и то же.

– Что-то посоветовать? – ожил скучающий в дальнем углу зала продавец при моем появлении.

– Телефон, – кивнул я, ленивым взглядом обозревая бесчисленные ряды электронных коробочек с таким же бесчисленным количеством наворотов.

– Есть конкретные пожелания? Мобильный Интернет, большой экран, мелодии?

– Чтобы звонил, – мой палец уперся в самый дешевый из телефонов, в чьем ТТХ не было ничего, кроме основных функций. Увидев в глазах затухающий энтузиазм, я, впрочем, поспешил добавить: – Большая батарея, уверенный сигнал при наличии сим-карты любого оператора и четкий вибровызов.

– Отлично, – вновь оживился юноша. – Думаю, эта модель вам не особо понравится. Слабенький он, да и батарея невнятная. Обратите лучше внимание вот на эту модель, она хоть и подороже, но имеет влагоустойчивый корпус, в комплекте идет гарнитура и противоударные накладки, а батарея держит до десяти часов в режиме разговора.

– Беру, – не глядя махнул я рукой. – Симку только вставьте.

– Желаете приобрести?

– Своя, – засунув руку в карман, я выудил оттуда неисправный аппарат и положил его на стойку. – Отсюда вот.

– Уронили? – продавец заинтересованно разглядывал повреждения.

– Ага, – хмыкнул я. – С крыши дома упал и почти вдребезги.

– Отлично. – Поддев крышку ногтем, продавец снял аккумулятор, от которого отпал и покатился по отполированной поверхности небольшой кругляш серого цвета.

– Это еще что? – остановив пустившийся наутек кругляш, я подцепил его двумя пальцами и поднял, чтобы рассмотреть.

На просвет хитрая штука оказалась двумя кружками полупрозрачного пластика, внутри которых едва угадывалась крошечная микросхема. Само устройство размером было меньше копеечной монеты.

– Интересно, что это? – обратился я к продавцу. – Деталь, что ли, какая отвалилась?

Достав из-под прилавка пинцет, юноша забрал им кругляш с моей ладони и несколько секунд рассматривал при свете настольной лампы, после чего с сомнением пояснил:

– Не похоже. По мне, так абсолютно инородное тело. Не будь столь маленьким, можно было бы подумать, что жучок.

– Ладно, – отобрав свой кругляш у парня, я засунул его за полиэтилен сигаретной пачки и, расплатившись, направился к выходу. – Забудь, – кивнул я парню через плечо.

– Как знаете, – улыбнулся он.

Путь до дома я преодолел бегом минуты за две и, буквально взлетев на нужный этаж через три ступеньки, открыл дверь и стал внимательно обходить каждый угол. Родной брат круглого негодника обнаружился через пару минут засунутым в трубку телефона, но так как аппарат стоял без линии уже несколько недель это навело меня на несколько неприятные мысли. Кому нужно было следить за мной, прослушивать разговоры, вставлять в телефонные аппараты жучки, да не простые, а сверхсовременные? Появились они, судя по всему, в квартире давно, не меньше года назад. Примерно в то же время был куплен и старый мобильник, а затем появился в моей жизни и Федор. Неужто это происки отдела? Негласная слежка за сотрудниками, старший брат всегда в курсе, и прочая лабудень, в которую я, признаться честно, не особо и верил.

Второй версией, на данный момент достаточно вероятной, но еще с полгода назад из разряда паранойи можно было считать прямую слежку эмиссаров императора за всеми охотниками, но слишком это сложно, как по задумке, так и по исполнению, так что расследование решено было приостановить.

Взглянув на часы и отметив, что еще минут сорок в запасе есть, я глянул на себя в зеркало, уж не побриться ли, и в конце концов поставив себе оценку «удовлетворительно», отправился на встречу.

– Привет, – кивнул я появившейся из дверей парадной журналистке, – все хорошеешь.

– И тебе не хворать, – улыбнулась Вера. – Куда девушку ведешь гулять, охотник?

– Да куда захочешь, – я пожал плечами и подошел к своей бывшей. – Можем в кино, можем в ресторан, я бы, вот, к примеру, перекусил чего.

– Давай второе, сто лет не была в ресторане, – решила Вера.

– Сто лет? – притворно удивился я. – А на вид и не скажешь, – и тут же получил маленьким кулачком в бок.

– Опять издеваешься?

– Шучу. – Я прикрылся руками и попытался уклониться от второго тычка. – Признаю себя кретином и клянусь впредь никогда так не поступать.

– То-то же! – кивнула девушка. – Так куда пойдем?

– В центр, – решил я. – Там этого добра навалом, заодно и выберем, что по душе. Там и мексиканские, и японские, и французские. Знаешь, что?

– Что? – прищурилась девушка.

– Вот мы с тобой вроде встречались, и не так чтобы мало, а я все равно многого о тебе не знаю.

– И что, например, ты хотел бы узнать сейчас?

– Какую кухню ты предпочитаешь?

– Давай японскую?

– Давай, только я палочками пользоваться не умею.

– Решаемо, – улыбнулась моя собеседница, – не умеешь – научим, не хочешь – заставим. Ну, веди, чего встал, как столб.

Повинуясь приказу суровой малявки, я поплелся рядом, распространяясь на тему погоды, последних новостей и других ничего не значащих вещей. В данный момент меня интересовал уж никак не поход в суши-ресторан, а таинственный предмет, перекочевавший из телефона в сигаретную пачку и сейчас мирно покоящийся в моем кармане.

– Ты все так же, по полям по лесам? – наконец прервала мое бессвязное словоизвержение журналистка.

– Так же, – подтвердил я. – Жизнь у меня такая, да и не умею я ничего больше.

– Так уж и не умеешь?

– Ага.

– А по мне, так замечательно умеешь еще кое-что.

– Например?

– Девушек бросать.

Я встал и в недоумении посмотрел на журналистку сверху вниз.

– Это ты не про себя ли часом? – поразился я вдруг полыхнувшей в голове догадке.

– Именно, – зло сжав кулачки, девушка пошла рядом со мной.

– Ничего не понимаю, – промямлил я. – У меня так сложилось впечатление, что это ты меня бросила.

– Я? – взвилась журналистка. Глаза её в тот момент полыхнули свирепым огнем.

– Ты, – развел я руками. – А что, разве не так?

– Каков наглец, – ахнула девушка. – Я, когда тебя сегодня услышала, думала послать подальше. Потом, пока разговаривала, решила обязательно тебя встретить и выцарапать глаза…

– Вот только без рук! – я вновь шутливо прикрылся руками, но Вера лишь метнула в меня суровый взгляд.

– Нужен ты мне больно, балда. Ты хоть сам помнишь тот момент, когда наши отношения начали разлаживаться из-за того, что ты отстранился?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Все получилось как-то само собой, я попросту испугался.

– Чего? – иронично поинтересовалась Вера. – Неужто серьезных отношений?

– За тебя я испугался. – Я полез в карман и, достав пачку, вытянул оттуда сигарету. – Помнишь ту предновогоднюю ночь?

– Помню, – грустно кивнула девушка. – Зиму помню, холод помню, панический страх и непонимание происходящего помню. Еще помню тебя, твои сильные руки, уверенные слова, тепло твоих объятий помню. Я справилась, ты тоже справился. Нет, тогда все было нормально. А потом ты исчез.

Я стоял посреди улицы, в растерянности комкая сигарету.

Вот, оказывается, в чем дело, это я, на каком-то бессознательном уровне стараясь защитить, оградить от неприятностей единственного за долгие годы появившегося на моем жизненном пути родного и любимого человека, начал отдаляться, отодвигать любимую девушку, стараясь забыть и вычеркнуть из своей жизни. Не она, такая хрупкая и беззащитная, а я, здоровенный и неповоротливый олух, был причиной нашего расставания.

– Ты права, – кивнул я. – Моя вина, но ты пойми, нам порознь лучше, безопаснее, спокойнее.

– Нам, – звонкая пощечина обожгла мою щеку. – Нам?! Да ты хоть понимаешь, сколько бессонных ночей я провела, сколько слез выплакала в подушку? Да у меня до сих пор руки трястись начинают, когда кто-нибудь в толпе кричит: «Антон!» Оборачиваюсь, а тебя не вижу. Чертов придурок, – вторая пощечина – нормально, заслужил. – Ты меня не любишь? Честно скажи! У тебя кто-то есть?! Из-за нее бросил, да?

Третья пощечина показалась мне лишней, и я поспешил перехватить руку.

– Тихо, – улыбнулся я, – нет у меня никого, и кроме тебя не было. Я действительно хотел оградить тебя от всей этой мерзости, которая ежедневно выливается на мою голову. Моя работа крайне опасна, недруги сильны и злопамятны, и я бы попросту не перенес, если бы с тобой по моей вине еще что-то случилось.

– И что же нам делать? – произнесла Вера, шмыгая носом уже у меня на груди.

– Не знаю, – вздохнул я. – Можем, конечно, еще разок попытаться. Теперь ты в курсе, и если выберешь меня, то должна осознавать последствия, которые могут отразиться на нас обоих.

– Ишь, какой быстрый, – послышался тихий ответ. – Значит, вот так, бросил, а потом давай заново? Тебе еще потрудиться придется, чтобы я сменила гнев на милость. Торгуется еще, продавец.

Сказано это все было хоть и сурово, но несколько не убедительно. Обняв девушку, я провел рукой по её волосам.

– Я постараюсь, малыш, только не плачь.

– Точно? – снизу вверх на меня взглянула заплаканная, но безумно очаровательная мордашка.

– Железно, – улыбнулся я.

– Знаешь, – Вера отстранилась от меня и заложила руки за спину, – мы тут вроде куда-то ужинать собирались?

– Твоя правда, – быстро согласился я. – От всех этих амурных переживаний у меня разыгрался поистине волчий аппетит.

– Ой, сейчас кто-то получит, – сжав кулачки и шуточно боксируя, Вера решительно направилась в мою сторону, – ой, сейчас кто-то схлопочет.

Перехватив Веру на полпути, я привлек её к себе и поцеловал, она, впрочем, не особо и сопротивлялась. Громко застучало сердце, погнав и без того бушующую кровь по жилам, и наши губы вновь и вновь сливались в поцелуе.

Очередь на таможню растянулась километра на четыре. От нечего делать мы сначала играли в слова, потом пели, потом я предложил сыграть в шахматы. Последние два часа мы тупо слушали музыку, подменяя с Федором друг друга за рулем, когда второму требовалось отлучиться до ветру. Хуже приходилось бесконечной веренице экскурсионных автобусов, забитых под завязку очумевшими от жары и ожидания пассажирами.

– Дернуло же поехать в выходные, – сетовал охотник, дурея от вынужденного бездействия. – Самолетом надо было лететь, так вернее. Со всей этой толкучкой еще и опоздать можем.

– Раньше надо было думать. – Открыв окошко, я закурил. – Я, кстати, сразу предлагал самолетом или паромом, а ты заладил, мол, машиной практичнее.

– Практичнее, – согласился Федор, – но дольше. Наша очередь, двигай.

Перед нами наконец зажегся зеленый сигнал светофора – небольшого панно, помещенного над автомобильном потоком. Поспешив завести двигатель, я тронул «Патриот» с места. Отметку удалось пересечь не только мне, а еще и трем счастливчикам, стоящим в колонне, и под руководством пограничника мы отвернули в сторону, вставая на полосу досмотра.

– Из машин выйти, – начал привычную тираду пограничник. – Документы и вещи к досмотру, после прохождения контроля и выставления штемпеля выезжаем сразу по поднятии шлагбаума. Средствами связи не пользоваться, пределы зоны досмотра не покидать. Быть готовым к осмотру багажника и технических номеров на агрегате транспортного средства.

– Суровый какой, – шепнул мне Федор.

– Обычно проще? – поинтересовался я.

– Ага, как на обычном КПП, – признался охотник. – Задерганные они, вон сколько народу.

Оглянувшись, я посмотрел на бесконечную вереницу тех несчастных, которым еще предстоит дождаться своей очереди, и мне стало дурно.

– Потерпи, – вновь шепнул Федор, – у финнов проще.

– Хорошо бы. – Выйдя из машины, мы направились к будке, в которой сидела девушка в пограничной форме, а два дюжих молодца с погонами прапорщиков принялись обходить внедорожник, осматривая днище и арки с помощь круглого зеркальца, прицепленного на длинную палку.

Документы в открытое окошко первым подал я, предусмотрительно открыв их на визе, получил неровный оранжевый штампик и отправился в машину. Охотник немного подзадержался, предъявляя страховку на автомобиль, но и он простоял около будки не очень долго. Дождавшись зеленого света, мы с воодушевлением выехали на нейтральную территорию.

– Свобода, – заголосил я. – Виват! Ура!

– Не ори, – кивнул Федор. – Почти прорвались. Сейчас финнов пройдем, а потом по шоссе, не сворачивая, до торгового центра. Там ходу часа полтора. Перекусим, заодно местных подождем. И не гони, штрафы тут волчьи. Пару раз нарушишь, без порток оставят, а то и визу больше не дадут.

– Так строго? – поразился я, подъезжая ко второму пункту осмотра, на этот раз под суровыми взглядами финских пограничников.

– А ты что думал, – хмыкнул охотник. – У них тут не забалуешь.

– Все молчу, – я примирительно поднял руки, – только за руль ты садись.

– Сяду, – кивнул Федор.

На приборной панели завибрировал мобильный телефон.

– Але, да, Филин. Почти прошли. Разворачиваться? В смысле? Как закончено?! Ладно.

Бросив несчастный аппарат на приборку, охотник вцепился в баранку.

– Что случилось? – забеспокоился я.

– Отменяется, – уныло произнес Федор.

– Что отменяется?

– Да все.

Таможенник махнул рукой, показывая, что проезд свободен, и мы покатили к пропускному пункту.

– Сейчас звонили из центра. Все операции тринадцатого отдела переходят в стадию ожидания. Министерства обороны и внутренних дел забирают у нас все полномочия до особого распоряжения. Приплыли, похоже.

– Да ну, – ахнул я, – и что же нам теперь делать?

– Как идиотам, проходить таможню повторно, на территории этого государства нас больше не ждут.

– Нет, я вообще поинтересовался: что дальше-то?

– Да пес их знает, – Федор в сердцах ударил по торпеде кулаком. – Документы готовь, а то уже финны беспокоиться начали.

В выходные решили выбраться на природу на шашлыки. Ехать решено было на двух автомобилях. В первом Филин со своей новой пассией, которую он представил как Марину, а также Барин и Гном в обнимку с обоймой спиртного. Во вторую – мой внедорожник – погрузились мы с Верой, Скандинав и Вадим, по случаю оставшиеся в городе и вот уже третий месяц страдавшие от безделья, как и все охотники.

Местом предполагаемой дислокации был выбран коттеджный поселок за полста километров от Питера по направлению к Выборгу, не столько из-за шикарных мест и чистого воздуха, а сколько ввиду удаленности от кипящего и чадящего неповоротливого Петербурга. Душа попросту требовала отдыха, отвлечься от дурных мыслей и, наверное, напиться до свинячьего состояния. Так считал я, так считал Филин, так считали и Гном с Барином. Скандинав и Вадим молчали, не делясь своими переживаниями, и почти синхронно находились в меланхолии. От пива, впрочем, никто из них не отказался. Устроившись на заднем кресле, они стремительно приговаривали заранее купленный и любовно охлажденный ящик.

– И не говорят ведь ничего, – злился Вадим, то и дело прикладываясь к бутылке. – Молчат, как рыба об лед. Ни тебе охоты, ни тебе заданий, а из города хрен выберешься больше чем на неделю.

– Это странно, – кивнул я. – Если уж всем рулят военные, то почему нас-то на короткой привязи держат? Я бы вот с удовольствием на море куда рванул на месяцок. Стыдно признаться, братцы, но на море в жизни не был. Поехала бы, а, Вер?

– Не отвлекайся, веди. – Вера показала рукой на маячащий впереди фаркоп филиновского «Патриота». – Сейчас врежешься, сколько простоим?

– Меня другое удивляет, – вздохнул я, но взгляд перевел на пыльное шоссе. – Барон в свое время заявил, что контактировать будет либо со мной, либо с Филином. Федя с ним встречался, но дальше обмена дружеской секретной информацией дело вроде бы не зашло. Неужели все настолько серьезно?

– Фигня, – Вадим позади тяжело вздохнул и посмотрел на свет сквозь стекло полупустой бутылки. – Вояки просто прочухали наконец, от какого прибыльного дельца они отказываются, вот и подмяли охоту под себя.

– А раньше они, бедненькие, не догоняли? – ехидно хмыкнул Славик. – Столько лет мы по полям да по лесам палим как умалишенные, а они все не в курсе. Кузнечик, побойся бога, тут что-то посерьезнее будет.

– Например?

– Да я почем знаю, – Скандинав отхлебнул из бутылки солидный глоток. – Вон, у Филина спроси. Он, когда весь этот выезд мутил, говорил, что объявление хочет серьезное сделать, да и Барин с Гномом мужики серьезные, обычно дома квасят, а тут с нами, сопливыми, увязались.

– Может, он на Маринке жениться вздумал? – предложила Вера.

– Кто? – закашлялся я. – Это капитан Федор Сом, что ли, женится?

Дружный гогот с заднего сиденья был подтверждением моим словам.

– Ты только не обижайся, Вера, – поспешил успокоить я подругу. – Филин – мужик серьезный во всем, и уж тем более в отношениях, но пока он имеет единственную жену, и эта жена зовется охотой на нечисть.

– Тогда в чем дело?

Я только пожал плечами.

– Чего гадать, приедем, сам все расскажет.

– Долго еще?

– По карте, минут тридцать еще точно. А там приедем, отдохнем, шашлык покушаем. Банька там опять же есть, и озеро рядом. Чем не отдых?

– Ой, Антоша, – сощурилась Вера, – гладко стелешь. Ну-ка, признавайся, что знаешь?

– Ничего, – улыбнулся я.

– Ну, смотри у меня, охотник! Со мной шутки плохи.

На самом деле я лукавил и знал несколько больше, чем мои приятели, но решил оставить ответственность за разглашение на Филине. Он старший в группе, вот пусть официальные заявления и делает.

Обещанные полчаса растянулись почти на полтора из-за перевернувшегося на трассе лесовоза, который умудрился перегородить всю дорогу. На счастье, водитель остался жив, а сам автомобиль никого не задел, но пробка в оба конца образовалась изрядная. Затор удалось миновать к восьми вечера, и к поселку мы подъехали уже в глубокой темноте, ориентируясь только на показания навигатора да скупые данные указателей, выхватываемых светом фар.

Свернув с основной трассы, мы еще десять минут тряслись по отвратительной проселочной дороге, проходящей от железнодорожной станции до ближайшего крупного населенного пункта, пока Филин чудом не углядел нужную нам табличку и поворот, и мы, наконец, въехали в приятную лесную прохладу.

– Почти приехали, – донеслось по рации, – сейчас еще метров триста, и шлагбаум. Машины ставим на стоянку, там есть такая, а я за ключами.

Для мероприятия решено было общими усилиями снять коттедж с кухней, камином и, конечно, баней, так что шумных соседей можно было особо не опасаться. Да и мы никому точно помешать не сможем.

На разгрузку и перетаскивание вещей ушло еще с полчаса, и когда мы наконец разожгли мангал, расставили на раскладном столике угощение и спиртное и принялись нанизывать куски мяса на шампуры, окончательно взошла луна.

– Ну что, – кивнул я Федору, разливая коньяк по одноразовым стаканчикам. – У тебя вроде объявление было?

– Было, – кивнул охотник. – Многим оно, наверное, не понравится, но лично я считаю, что все это к лучшему.

– Не тяни, – пьяно пробормотал Вадим, которого серьезно развезло в натопленном за день салоне. – Мы тут всю дорогу гадаем, что творится, а он издалека заходит.

– Ну, хорошо. – Поставив шампуры на мангал, Федор подошел к столу и взял из моих рук стаканчик. – Сначала выпить хочу, за всех. За тех, кого нет с нами сейчас и уже не будет никогда, а заодно за тех, кто жив остался, не спился и с катушек не съехал. За охотников хочу выпить. – Все дружно подняли бокалы и застыли в неловкой ситуации. Вроде бы и за покойных не чокаются, а вроде бы в тосте и живые упоминались.

Не глядя, Федор опрокинул содержимое стакана себе в рот и, выдохнув, потянулся за долькой лимона, лежащего на картонной тарелке.

– Теперь, в принципе, можно и говорить, – сморщился он.

– Не тяни, – поторопил я его, – право слово. Столько месяцев без дела сидим.

– И будете, – хмыкнул охотник. – По порядку расскажу все, что случилось. Что-то сам видел, что-то со слов и отчетов, только помните, что врать мне незачем, а в остальном за что купил, за то и продаю.

Все вокруг замерли в ожидании рассказа, и только невозмутимый Гном принялся заново наполнять стаканы.

– Барон не врал, – наконец начал Федор. – Убедились в этом достаточно быстро. Все данные, выданные им по возможным проникновениям, подтвердились. После данного пассажа, руководством было принято решение выслать на сторону противника группу с целью разведать обстановку и попытаться максимально точно оценить силы вероятного противника. Начинание было неплохое, но провалилось из-за кипежа, который обычно поднимают старшие чины силовиков. У нас был рабочий образец ворот, были необходимые условия для переброски и группа, но не было ни расчетного времени, ни встречающей группы, которая могла бы принять, одеть и вооружить прибывших. Переброска небиологической субстанции крайне затруднена. Можно было, скажем, пропихнуть в арку пистолет, пару обойм патронов, но вот ботинки уже превышали допустимый объем. Я уже не говорю об автоматическом оружии.

Враждебная сторона, впрочем, подкинула нам неплохой подарок. После того как решено было не изничтожать появляющиеся порталы, а наоборот, захватывать всю технику и появляющиеся объекты, дела пошли шатко-валко. Зря тощий пенял на наших научников, ибо, получив необходимый материал, яйцеголовые так наддали, что ближе к середине лета портал мог пропускать до кубометра снаряжения, и все благодаря платиновым элементам, которыми были заменены какие-то шайтан-коробки. Дело-то было в элементарной мощности, вот потому портал и мерцал, а как только номинал увеличили в разы, то и энергозатраты сошли на нет, позволив пропускать в образовавшийся проход по сути что угодно. Все, от людей до золотых слитков. Почему данный подход не использовали ученые с той стороны? Сложно объяснить. Возможно, наша наука действительно пошла кардинально разными путями, а может, такой металл, как платина, у противника попросту не существовал. Плевать, результат был достигнут в рекордно короткие сроки, и мы получили главное преимущество, а именно: эффект неожиданности.

Вы, думаю, уже догадались, что никаких диверсионных групп с целью устранения тамошнего монарха не готовилось в принципе, а барону просто пудрили мозги, так как он, по сути, являлся единственным источником достоверной информации, впрочем, вскоре и в нем надобность отпала. У военных своя, особая схема мышления, свои моральные устои, и испокон веков они поступали по-своему. Данный же случай не только не разрушил этот стереотип, но лишний раз подтвердил его правоту.

Первые достоверные сведения подтвердили мощь чуждых нам технологий, и атаковать в лоб было бы крайне не разумно. Идти на мировую, подписывать пакты о ненападении и впрягаться в предложенную авантюру никто, естественно, не собирался, но серьезный шанс на победу все-таки был.

Сегодня ночью принято решение забросить в параллельную реальность порядка трехсот термоядерных зарядов. Разрушающая сила каждого из них составляет пять мегатонн. По предположениям аналитиков, массированная ядерная атака должна не только остудить пыл противника, но и серьезно потрепать его боевые порядки, заставив оставить идею экспансии. Подобные действия будут происходить по всей территории Евразии порядка трех недель, и что получится в итоге, неизвестно. Ясно одно: тринадцатый отдел прекращает свое существование. Уничтожением, а вернее зачисткой боеформ во всех возможных уголках нашей планеты вплотную займутся спецвойска. Это больше не виртуозная работа, а мясницкий ряд. В наших услугах никто больше не нуждается.

Часа в четыре утра я вышел покурить на веранду, где застал сидящего в кресле Гнома, мирно приканчивающего оставшееся спиртное.

– Присоединюсь?

– Отчего нет? – Георгий хлебнул коньяка из бутылки и стрельнул у меня сигарету. – Что не спится-то, молодежь?

Я пристроился на перилах и прикрыл глаза.

– Сам не знаю. Пытаюсь обдумать сложившуюся ситуацию и все не могу взять в толк. Нас же просто выбросили, как ненужную вещь. Вырос человек из ботинок и отставил их в сторону. Чувствую себя паршиво.

– Не беда, – Гном сытно рыгнул. – Найдешь себя еще в жизни. Деньги есть, откупные мы все по-любому получим, так что сначала не пропадешь, а уж потом, если голова на плечах есть, так вообще хорошо устроишься.

– Даже не знаю, – вздохнул я. – Вот ты чем, к примеру, думаешь теперь заняться?

– Кабак открою, – не думая ни секунды ответил охотник. – Давно уже хотел, да как-то руки не доходили, а тут тебе и стол, и дом – красота. Да и не сложно понять, кто и куда подастся.

– Например? – заинтересовался я.

– Ну, например, Федя, – Гном отхлебнул коньяка и вытер бороду тыльной стороной ладони. – Этот на месте сидеть не будет. Либо магазин оружейный откроет, либо что по туризму. Подвязки что там, что здесь у него в наличии.

Касательно Барина, так он почти наверняка из страны уедет. У его брата в Египте дело по обучению туристов нырянию, так тот давно зазывает. Дело вроде растет, а левых в бизнесе держать не с руки, а там опять же море, солнышко. Лучше нашего болота сырого. Твои, вон, приятели как напились, так вроде тоже что-то обсуждали. То ли лодки на прокат, то ли квадроциклы. Всё при деле будут, не зачахнут.

– Ну, а я, – улыбнулся я, – что обо мне скажешь?

Внимательно посмотрев на меня осоловевшим взглядом, Гном встал и потянулся, хрустнув суставами.

– Так это тебе решать, – наконец произнес он. – Ладно, пойду я. Умаялся за день. Будет день, будет пища, – и нетвердой походкой отправился внутрь.

Докурив свою сигарету, я тщательно затушил её о край железной урны и бросил на прощанье взгляд на лес, да так и застыл в немом оцепенении.

Верхушки сосен вдруг осветились неровным неестественным светом, что-то загрохотало вдалеке, и интенсивность света начала нарастать, пока, наконец, где-то в глубине лесного массива не заполыхало яркое зарево. Наконец что-то заскрежетало, засвистело бешеным свистом и, казалось, затихло, но не тут-то было. Буквально с десяток секунд погодя вновь воцарившую ночную тишину грубо разорвал злобный вой сотен глоток.

– Вот тебе и оружейный магазин, – забеспокоился я и побежал будить Филина. Автоматы должны были лежать у него в багажнике, на мою же долю досталось несколько бронежилетов и пара помповых ружей.

Добежав до второго этажа, где располагались спальни, я вновь выглянул в окно. Где-то в глубине леса вновь разрастался потусторонний пожар.

Table of Contents